Җаным, сәлам, җаным, сәлам

медленно продвигаюсь к тебе, смывая как грязь своё прошлое паутину временных местожительств и всех этих столовок я сотню раз был застигнут повседневной пошлостью но моя история до тебя просто была тренировкой

© макулатура — «ножевое»

Отстранение от работы ощущалось больней, чем Игорь мог предположить. Сложить оружие, удостоверение и полномочия стало символом его собственной ненужности. Он всегда был человеком-функцией, и теперь от этой функции отказались. Остался только «человек»? У Игоря достаточно было времени, чтобы рассуждать об этом. После вереницы событий: Игра, Призрак, Хольт, Рубинштейн, Волков, телестудия, Разумовский, бесконечные суды — они с Юлей выгорели друг от друга. Расставание было неизбежным, как и одиночество Грома. Нет, Фёдор Иванович не прогонял его из участка, смотрел с сочувствием, но и засиживаться не позволял, даже с Димой Дубиным, который тем временем поспешно поднимался по карьерной лестнице. Отстранение было временным, но это время угнетало. Как и то, что Игорь не умел жить иначе, за стенами участка. Благо, отец с Юрием поддерживали и всегда были рады приездам к ним в Ленобласть. Главной пыткой были сны — Игорь раз за разом возвращался в телестудию, где они с Олегом Волковым с остервенением пытались друг друга убить. А в итоге зацепило Сергея Разумовского, который всерьёз решил всё исправить. Выстрел — и слабое тело трепеталось в судорогах в руках Игоря, а в нос бил тошнотворный запах крови. И Гром просыпался. С Волковым и Разумовским они встречались на судебных тяжбах, следственных экспериментах и очных ставках. Олег смотрел на него самым настоящим волком, а взгляд Сергея с каждой встречей обесцвечивался, серел. — Диссоциация-дифференциация, как объяснял Рубинштейн, — пояснил мимолётом Олег, когда они стояли в коридоре в перерыве слушанья. — После того, как тело откачали, его разделило с Птицей. Крылатый остался с Рубинштейном в клинике. А Серый теперь один. На таблетках, — устало добавил он. Такую усталость Игорь встречал по долгу службы: она бывала у людей, которые выхаживали тяжело больных родственников. Игорь чувствовал груз собственной вины. А потому решение прийти проведать старых знакомых отчаянно зудело на подкорке.

***

— Проходи, — Олег бросил сухое разрешение и пропустил за собой в квартиру. Игорь сетовал — это оказалось так просто. Знал бы, не придумывал поводы, чтобы прийти. Адрес дали ребята из отдела, да и бумаги, якобы, необходимые для передачи главным свидетелям по делу, нашлись. «Что, Гром, курьером подрабатываешь?» Игорь вцепился пальцами в картонную папку, в свой единственный объяснимый повод здесь быть, и зашёл. Квартира была типовой, в ней замечались следы евроремонта: где успели предыдущие квартиранты или же где хватало денег хозяевам. Олег сложил руки на груди и исподлобья смотрел на Игоря. Гром молча положил папку на тумбу прихожей и сунул руки в карманы джинс, тут же ссутулившись. — Зачем ты пришёл? — строго спросил Олег. Игорь пожал плечами — он действительно не знал, не нашел причин тут быть. Просто чувствовал, что надо по-человечески обсудить пережитое. — Мы так и не поговорили про случившееся там. Олег оскалился: — Я последние месяцы только и делаю, что говорю разным людям одно и то же, пересказываю, даю пояснения… — Как Сергей? — спросил Игорь, переведя разговор с Олега на нечто, что важней. Волков потер переносицу: — Лучше. В сознании, но лежит в апатии. Излишнее внимание полиции усугубляло его состояние, так что тут ему легче. Игорь понятливо кивнул. — Ты сам как устроился? — продолжил он попытку делать вид, что ничего не было. — Завались! — внезапно зашипел Олег, подходя на пару шагов ближе. — Не нужно интересоваться, будто мы старые приятели! И этого виноватого взгляда не нужно! Игорь смолчал, ожидая удара или продолжения отповеди. Олег поутих, возвращая безразличие в голос: — Я направлял на тебя оружие, ты направлял на меня, какая тут дружба. — Я подумал… — Игорь отступил к двери, не отрывая взгляд в глаза, — что мы трое были там, мы пережили это. И могли бы помочь друг другу справиться с воспоминаниями. Олег устало прикрыл глаза. — Мы справимся, — пообещал он за себя с Сергеем. О помощи Игоря никто не просил, только вот он сам нуждался в ней. Уже в подъезде Гром спросил: — Я могу ещё прийти? Волков кивнул: — Приходи, — и закрыл за ним дверь.

***

В следующую встречу Игоря пустили на кухню. Игорь сидел за столом и смотрел в чашку с чаем, подбирая слова. Олег сидел напротив и помешивал сахар, звонко постукивая ложкой по стенкам кружки. В дневном свете были видны следы усталости и недосыпа. — Прости, что устроил на тебя эту дурацкую охоту, — нарушил тишину Олег. — Сам посуди: в лечебнице я увидел Сергея, понимаешь, в каком состоянии. И он смог сказать только твоё имя. Этого было достаточно. Нужно было действовать, некогда разбираться. Игорь понимающе кивнул: когда он ворвался в камеру Разумовского и ещё не разукрасил его синяками, то успел разглядеть забитый взгляд и потухшее состояние. — Потом уже Серый помог разобраться, что у вас с ним и Пернатым происходило, пока меня не было, — продолжил Олег, более смелый, видя поддержку и внимание Игоря. — Я должен быть благодарен тебе, что просто сдал его в лечебницу. Относительно целым. — Относительно целым? — Игорь потер губу, вспоминая тяжелый бой с Чумным доктором перед его поимкой. — Эта была башня «Вместе». Будь это несчастный случай, да даже если бы ты намеренно скинул его, никто бы тебя не осудил, — тихо пояснил Олег, отпивая.

***

Гром заметил изменения в свой новый визит: Олег свежепобритый. Игорь всегда приходил спонтанно, без обсуждений и планов, а потому это означало, что у Волкова появились силы и желание приводить себя в порядок по утрам. Это было хорошим знаком. А ещё Олег щедро лил в кружку чая молоко, осветляя напиток. Игоря передёрнуло от этого зрелища, на что Олег глухо засмеялся — Гром отметил в голове, что эта была первой позитивной эмоцией Волкова. — Ты ведь даже не пробовал. — И не собираюсь, — отмахнулся Игорь. Чаепитие потонуло в неспешном разговоре, и где-то на последней трети кружки Игорь поморщился от вяжущего вкуса. Олег заметил это и заинтересованно склонил голову. — Что такое? — Горчит, — на выдохе признался Гром, отставляя от себя кружку. Волков, довольно улыбаясь, налил в неё молока, почти до краев. — Вот для этого мы и белим чай, — пояснил Волков. Игорь невольно задержал вдох и отпил. Это… было странно. Молоко заботливо обволакивало во рту, пряча терпкую горечь. В голове пронеслось глупое: Волков так же открывался перед ним.

***

В глазах Олега всё чаще мелькала жизнь, эмоции проявлялись ярче, в глаза Игоря смотрели чаще. Гром терялся в причинах своих визитов — желая спасти, он спасался сам. С Волковым оказалось интересно. Они больше не касались общих событий, наоборот, щедро выворачивали память, ворошили прошлое. Сергей так и не присоединился к их посиделкам, но Игорь заметил вскользь, в щели приоткрытой двери, как тот лежал пластом на диване. Лекарства дорогие и нужны постоянно. Счета Разумовского заморожены — сам Сергей числился в статусе недееспособного. Подпись Рубинштейна была главной в комиссии по изменению этого статуса — на правах лечащего доктора и признанного светоча психиатрии. Так что им приходилось жить на сбережения Олега, который до окончательного приговора даже Олегом не был — Волков считался мёртвым. Игорь старался не задумываться о всех этой паутине юридических правил, традиций и обрядов. Но так было даже легче для своей совести — он приходил к людям, которых не было ни для кого. — Не устал существовать за двоих? — в какой-то момент спросил Игорь. В простом вопросе было вложено так мало и так много заботы. Олег потёр подбородок. — Задолбался, не то слово, — признал Волков и отвернулся в сторону комнаты, где был Сергей. Губы Олега задрожали, будто что-то проговаривая. — Отойдём? — не дожидаясь ответа Игоря, Волков встал со стула и вышел из кухни. Игорь услышал шум умывальника в ванной. Олегово «Задолбался» правильно вплелось в мозг, описывая и его собственное состояние. Сжав кулаки пару раз на пробу, Гром последовал за Олегом. Волков стоял около умывальника, напряженно вглядываясь в Игоря. Тот кусал губы, держа дистанцию. — Мало времени, — угрюмо сказал Олег, хоть и не было понятно, куда спешить. Игорь сделал пару шагов и прижался к живому теплу. Чужие губы сухо касались виска и скул, твёрдая ладонь Олега уверенно расправлялась с замком молнии на джинсах. Без лишних прелюдий. Игорь задержал воздух, как перед нырком, и вслепую нащупал край спортивных штанов Волкова, пробираясь под них. Рванные сухие движения приносили больше боли, чем удовольствия. В ушах стучал пульс, Игорь уткнулся лбом в плечо Олега, загнанно дыша. От острых, как ранения ножом, прикосновений, хотелось выть. Игорь позволял себе лишь сдавленное мычание. Спустя пару минут тело Игоря пронзило вспышкой удовольствия и обмякло, выпустив напряжение тягучих месяцев. Олег, такой же расслабленный, рядом умывался. Гром секунду помедлил, поправляя одежду, и выскочил на выход. Мелькнула догадка, что их возню было прекрасно слышно.

***

Мысль о новом визите казалась безграничной глупостью, лишённой смысла. А игнорирование произошедшего в чужой ванной — трусостью. В своём холодном одиночестве Игорь мысленно возвращался в ту маленькую кухню, где можно было скрыться от недопонимания, одиночества и себя самого. К тому же, оставлять Олега с грузом наедине с Сергеем казалось еще большей подлостью — Игорь так же обязан был нести ответ за произошедшее. На его месте за кухонным столом сидел Сергей. Пахло супом и чем-то уютным. — И зачем он пришёл? — Разумовский сложил руки на груди и буравил сидящего напротив него Грома. Олега не смущала ситуация, претензия Сергея и неловкость Грома. Он разлил всем суп и сел между мужчинами, в упор глядя на Сергея. Игорю казалось, что между ними происходит ментальная битва, как у каких-то экстрасенсов. — А, ты же всё мне рассказал, — легкомысленно щелкнул пальцами Разумовский. Игорь видел: сближение с Сергеем займёт больше времени, чем с Олегом. Как-никак Гром разрушил его бизнес, башню, мечты и жизнь. Но острых углов больше не возникало. Сергей быстро устал и лишь слушал, не участвуя в беседе. — Его заставила вернуться в реальность ревность и злость на тебя, — чуть виновато пояснил Олег, когда Разумовский покинул их компанию, возвращаясь к себе. — Он допустил, что мне нужна поддержка другого человека, а наш контакт стал для него главной причиной вернуться, — с теплотой в голосе закончил Волков и положил ладонь на плечо Игорю. — Ешь.

***

То, что было самонадеянно так и не обменяться телефонами и не договариваться о встречах, Гром понял только, когда входная дверь перед ним оказалась закрытой. Действительно, он был удачливым, раз попадал к ним именно в те моменты, когда Олег с Сергеем были дома. А раз Сергей начинал идти на поправку, то определенно у них появлялись дела в городе. В груди Игоря клубилось разочарование и обида на самого себя. Но стоило ему развернуться, как он услышал хлопанье входной двери и знакомые голоса. Нет, он определенно был удачливым. — У тебя, можно подумать, работы нет, — язвил Сергей, в квартире разматывая шарф, выпуская каскад волос из-под него. Это было вынужденной маскировкой — они с Олегом выглядели слишком приметно. — Нет, меня на время отстранили, — пояснил Игорь, на что Сергей в ответ улыбнулся: — Я знаю. Мы всё же этого добились, Волче, — подпихнул он Олега в бок. Волков от неожиданности покачнулся, но донес пакеты без происшествий. Оказалось, что из-за детства в приюте Сергей и Олег были мало знакомы с советскими фильмами, которыми Игорь в детстве засматривался с отцом. Поэтому он без раздумий согласился на предложение остаться на просмотр фильма. Сергей сидел между ними, укутанный в плед. Они обменивались малозначительными, но ёмкими комментариями, Олег с Сергеем узнавали песни, услышанные когда-то. Игорь напрягся, когда его плеча коснулась голова Сергея. Разумовский дальше не давил, и Олег притих. Игорь понял: так они проверяли границы дозволенного. С лёгкостью и ощущением правильности Игорь потянулся рукой и почесал за чужим ухом. Сергей издал свистящий выдох и полноценно устроился на чужом плече. К концу фильма голова Сергея лежала на коленях Игоря, а на коленях Олега — его ступни, которые Волков лениво разминал. На титрах Игорь будто вынырнул изо сна в реальность. Он повернулся к Олегу, чувствуя внимательный взгляд Разумовского снизу. — Ну куда ты пойдёшь, поздно уже, — пожал плечами Олег. Гром и сам не хотел идти в холодную ночь. Гораздо приятней было коротать часы на кухне за вечерним чаем. Даже ночевка на одиноком диване не смутила его. А ленивый совместный завтрак и вовсе расставил последние штрихи в их отношениях. Близились окончание отстранения, весна и что-то тёплое внутри.