Глубинное чувство

      С громкими шлепками его худощавые бедра с торчащими костями впиваются в тело. Дрейк проклинает себя за то, что ему нравится этот звук. Проклинает за то, что не может перестать зарываться носом в копну светлых волос и раз за разом впивается ногтями и зубами в его плечи. Дрейк помнит, как непривычно расширились его глаза, когда он впервые полез целоваться, и Дрейк делает это снова. Тяжело дыша, тычется носом в лицо в попытке найти губы, сдерживает себя от жалких завываний, когда на невнятный поцелуй отвечают более уверенно и напористо.         Дрейк никогда не считал себя гедонистом, но прямо сейчас он безмерно рад находиться в Тоби Роппо и иметь эту власть над остальными, в каком-то смысле благодарен судьбе за этот момент. Благодарен, что человек, который славился своей гордостью, покорно выполняет любое его желание. Дрейк убирает его длинные волосы за спину, позволяя им липнуть к вспотевшим лопаткам. Чувствует в воздухе напряжение и ритм чужого сердцебиения.        Дрейку нравится власть и нравится, что, удовлетворяя свои низменные потребности, он может попутно вырезать челядь Кайдо, не контролируя силу, когда кусает нежную шею.          Он шипит, хотя раны на его теле затягиваются без следа, а из-за стены доносится душераздирающий вой.         — Ты… — и Дрейк слизывает не озвученные слова с его лица.         — Сильнее, — практически мурлычет ему на ухо в ответ.        Это приятно, когда такой человек выполняет каждый твой каприз, когда, почти скрипя зубами, вдалбливается до основания, когда позволяет положить руки себе на шею и надавить, потому что, даже подчиняясь, он продолжает контролировать каждую мелочь, даже с непривычно румяным и вспотевшим лицом он помнит, сколько еще грубых и неаккуратных движений может позволить себе Дрейк.        Он кончает себе на живот, проминая в ладонях тонкую шею, под скулеж и громкое кряхтение пешек из-за стены. Спустя пару мгновений в его запястья впиваются цепкие пальцы, оплетая соломой и оттаскивая. Дрейк смотрит внимательно через пелену эйфории, как к его семени примешивается чужое.         Проводя рукой по ребрам, тянет ближе к себе, чтобы подарить поцелуй, потому что это единственная честная и искренняя вещь, которую Дрейк может позволить себе в этих отношениях.         Дрейк аккуратно заходит в воду горячих источников и ждет, пока он придет. Знает, что он не может не прийти. Потому что он такой человек, который придет, даже если его никто не ждет.        — Дрейк, ты специально это делаешь?        — Так я тебе все и сказал… — язвит, продвигаясь ближе.        — Ты бездарно переводишь тему. Мне даже не надо гадать. Я знаю, что специально. На все сто процентов.        — Тут жарко, — смотрит внимательно, убирая налипшие пряди с его лица, — и разве твои дурацкие карты не могут рассказать что-нибудь поинтереснее?         — К примеру?         — Насколько красиво ты выглядишь.        Дрейк чувствует ухмылку на губах, когда сминает их поцелуем. Он прекрасно выглядит, но как ни посмотри совсем не вписывается в этот коллектив. Вроде играет по их правилам, но на руках стабильно двадцать два. И, если честно, обидно, что такой человек оказался под началом Кайдо, может, против своей воли, но выполняет приказы, потому что такой как он заслуживает свободы. В его взгляде всегда читается тоска и усталость. Ему, как и Дрейку, не нравится эта страна, не нравятся их правила, устои, одежда, не нравится работать на Кайдо. Но, по какой-то причине, они сейчас вместе в последнем живом уголке Вано, в горячей воде, ослабляющей тело, безоружные друг перед другом.        Полуразрушенный потолок Онигашимы дает наблюдать за кусками плывущих облаков и это лучшее, что может позволить себе Дрейк. Надо бы встать и убраться отсюда подальше, потому что умереть в этом месте звучит слишком отвратно. Дрейк проклинает себя за то, что становится суеверным. Тело противно ноет и его слова не выходят из головы. Злость раздирает глотку хуже жажды. Это было всего лишь предложение, скромное и ненавязчивое, принимать его не было обязанностью. Это не был приказ. Не был. Но гнев собирается в мерзкий тугой узел. Дрейк ненавидит себя за это. Хочется выкинуть из мыслей последние два года, или последний месяц, когда его только назначили одним из Хэдлайнеров, когда его начищенные аккуратные ботинки ступили на земли Вано, когда их взгляды пересеклись, когда только почудилось, что они сработаются.         Дрейк уже ничего не ждет, но он всегда приходит, шатаясь темной фигурой, как над эшафотом. Однако сейчас его образ скатился от палача до простого смертника. Он выглядит паршиво, и Дрейку банально обидно, что Бэзил Хоукинс не был рядом с ним последнюю пару часов, что чертов фокусник выбрал другую сторону, выбрал птичью клетку вместо свободы.