На каждую звезду по желанию

В голове было пусто и шумно, словно кто-то огромный слизал все мысли подчистую, оставив только полую оболочку. Ведьма не помнила тот момент, когда ее едва ли не волоком вытащили из Ватикана, не помнила, что стало с Превиусом и всей миссией — она висела на чьих-то руках безвольной куклой. Без сил. Без имени. Без магии. Страшное осознание заставило дернуться — она не чувствовала привычное покалывание в кончиках пальцев, и даже копнув глубже, не уловила силу своего Присутствия. Все высохло, до капельки. Ощущение было таким же как тогда, в первую встречу с Веспер, когда пришлось принять препарат, подавляющий Присутствие. Ведьма испуганно втянула воздух через нос, пытаясь вырваться из объятий. Нужно сосредоточиться, нужно попробовать войти в фата-моргану, нужно выяснить, что с ней произошло… — Нова, — взволнованный голос пронзил ее мысли насквозь, вынудив прислушаться. Это ее имя. Ведьма замерла, сфокусировав взгляд на знакомом лице. Любимом лице — она с удивлением это поняла. — Оникс, — хрипло выдохнула она, потянувшись к нему рукой. Мужчина тут же подставил под ее пальцы свою щеку, протяжно вздохнув. — Шен, Нова очнулась, — он едва ли не всхлипывал, крепче сжав ее в своих руках. Ведьма попыталась повернуть голову, чтобы разглядеть чернокнижника, но только застонала от тупой боли во всем теле. Крайне неприятное чувство. — Уже близко, — голос Шена был собранным и четким, но даже в нем Нова уловила нотки беспокойства. Что-то определенно стряслось, выходящее за рамки проваленной миссии. — Что?.. — она поморщилась, пытаясь прокашляться. Горло жгло. — Не разговаривай, — бросил чернокнижник, наконец-то появившись в поле ее зрения. В глазах — ожившие тени. — Не знаю, что с тобой сделали, но явно ничего хорошего. Молчи и не дергайся. — Ее могли убить, — глухо напомнил Оникс. Шен на это только криво ухмыльнулся. Нова съежилась, справедливо понимая, что он имел все права не волноваться за жизнь предательницы и уж тем более не проявлять к ней вежливость. Анимаморфу это не нравилось — ведьма ощущала его скользящее негодование, но слабо, будто одну из многочисленных ниточек их связи вдруг подрезали, испортив общее плетение. — Нас тоже могут, если ты продолжишь шипеть на меня, — чернокнижник вздохнул и покачал головой, окинув Нову тяжелым взглядом. Злится из-за миссии? — Почему не убралась, когда тебя обнаружили? Мы бы ушли. — Думала, смогу узнать, — говорить до сих пор было сложно. Нова прервалась на кашель. Оникс прижал уши, не знающий, чем может помочь, — о Проводнике… там была подделка… Превиус участвовал в войне… они связаны, и… — Молчи, — Шен прервал ее взмахом руки, нахмурившись еще сильнее. — Сказал — не говорить. — И сам же задал вопрос? — Нова позволила себе ухмылку. На мгновение ей показалось, что чернокнижник ответил слабой улыбкой, но лишь показалось — Шен плотно сжал губы, отвернувшись от нее. — Без Превиуса Проводник бесполезен? — Оникс моментально вычленил нужное из ее бессвязного потока слов. Нова серьезно кивнула. Шен рычаще вздохнул, остановившись у светящегося на стене знака. Только сейчас ведьма заметила, что они находятся в тоннелях под Римом. — Теперь уже все равно, — мрачно отозвался Шен, коснувшись пальцами символа. — Превиус жив и запомнил твое лицо. Тебе сейчас сидеть тихо и не высовываться надо. — А еще поделиться рецептом создания Проводника, — вставила Нова, выдержав эффектную паузу. Оба мужчины, как по команде, посмотрели на нее. — Превиус сам создавал Проводник, иначе связи не бывать. Это сложный ритуал, но доступный. И я успела все увидеть. И запомнить. До мелочей. Осталось найти того, кто свяжет себя с Проводником, — ведьма довольно ухмыльнулась, но тут же скривилась — неясная боль, снова пронзила ее насквозь. Оникс вздрогнул, прижав ее еще крепче к себе. — Тебя будут искать, — Шен довольным не выглядел, только взволнованным. В тысячи раз больше, чем обычно. — Ватикан тебя из-под земли достанет. — Значит, нужно успеть все рассказать, — Нова пожала плечами. — Это же поможет Союзу? — Сначала мы поможем тебе, — отрезал Оникс, послав Шену какой-то особенно красноречивый взгляд. Ведьма озадаченно хлопнула глазами. Чернокнижник серьезно кивнул, словно и сам хотел это сказать. — Но миссия важнее, — озадачилась Нова. В груди всколыхнулись все догмы и правила, впитанные ею с детства. Миссия превыше всего, какой бы она ни была. — Ты важнее всех миссий вместе взятых, — Оникс снова поджал уши, посмотрев на нее с непередаваемой тоской. Тоже подумал о кардинале и Церкви — Нова почувствовала. — У нас принято так, — кивнул и Шен, опустившись на пол, чтобы нарисовать еще один портал. Тот символ, которого он касался, так и остался сиять. Нова обязательно спросит, что это значит. — Я больше не ощущаю Силу Присутствия, — тихо-тихо сказала она, чтобы услышал только Оникс. Фамильяр медленно выдохнул, прикрыв глаза, сосредоточился. — Все хорошо, — через некоторое время ответил он. — Она просто будто… затихла на время? — Или Превиус провел обратную инициацию, — Нова нервно усмехнулась, почувствовав, как от страха занемели пальцы. — Так не бывает, — убежденно заявил Оникс, успокаивая то ли ее, то ли самого себя. — Я уже могу идти сама, — ведьма неловко вывернулась, но мужчина только прижал ее к себе крепче, не собираясь отпускать. — Пожалуйста, — он выдохнул это ей в волосы и затих. Нова затаила дыхание, упиваясь волной его эмоций. Кажется, Оникс был прав — и Присутствие, и их связь снова становились осязаемыми. Ведьма прикрыла глаза, ощущая теплое дыхание, которое запуталось в ее волосах. Сильные руки, сжимающие ее тело бережливо, трепетно, словно самую большую в мире драгоценность. И очень хрупкую. Она потянулась пальцами к его лицу, смахнув упавшие на лоб пряди, улыбнулась. За нее ведь никто никогда не волновался, никто не говорил, что ее жизнь важнее всего на свете. Она не знала этого чувства до этих пор. Нова всю жизнь желала доказать свое право на жизнь всем подряд: Церкви, отцу, теперь Веспер и Союзу Сожжения. Вот только она никогда не задумывалась о том, что существует огромная разница между домом, где ее воспитали, и Домом, где ее любят и… ждут. Нова скользнула пальцами вниз по его щеке, закусив губу. Оникс смотрел на нее нежно, так невероятно преданно и даже восхищенно — он уже давно ей все простил и поверил в тысячный раз, ужасно боясь разбиться вновь. Но он здесь, с ней, отчаянно смелый, такой родной. Ведьма содрогнулась от холода, обдувшего сердце, от навязчивой колючей мысли. А заслужила ли она все это?.. — Таллис ждет нас, — вдруг выдохнул Оникс, и лицо его неуловимо изменилось. — Он так волновался за тебя, когда я сказал, куда мы идем. — Ты сказал ему? — Нова опешила, тщетно пытаюсь игнорировать очередную бурю из собственных чувств, которые теперь касались еще и Таллиса. — Я думала, Веспер… — Веспер сказала, что его рано привлекать, — Оникс самодовольно усмехнулся, моментально развеселившись. — Но про неразглашение тайн она ничего не говорила. Тем более я ему верю. — Я тоже ему верю, — неосознанно кивнула Нова, поздно спохватившись — фамильяр мигом навострил уши, прислушиваясь к ней. Ведьма предательски покраснела, глотнув слишком большую порцию воздуха. — Все готово, — неожиданно подал голос Шен, отряхивая руки от мела. — Погони, кажется, нет. Твой друг священник помогает? — чернокнижник не стал дожидаться ответа — начал читать заклинание. Нова облегченно вздохнула, приготовившись к телепортации. Вяло скользнула мысль, что от перемещения ей станет намного хуже, но думать об этом времени не было — может, Ренато и нашел способ помочь им скрыться, но рисковать не стоило. Ведьма крепко зажмурила глаза, вжавшись в теплую грудь Оникса. Он тоже думал о последствиях телепортации — Нова слышала его боль от невозможности придумать другой план. Ему так сильно хотелось умалить ее тяготы, отдать часть своей силы, помочь всем, чем только возможно. Незаслужиланезаслужиланезаслужила. Новая боль выбила из нее весь дух, заставив сжаться в комок. Ведьма вдруг ощутила непосильное желание стать такой маленькой, чтобы и ощущения были — маленькими, незначительными. Телепортация возымела эффект хлопка, самого мощного, который Нове когда-либо приходилось испытывать на себе. Ловчая не успела испугаться оглушительному взрыву в голове, как все закончилось. Лишь соленая влага под носом напоминала о произошедшем и фоновый шум, перечеркивающий все прочие звуки и голоса. — Хорхе!.. эликсир… быстрее, она… Где Веспер?.. не вышло… — Нова… потеряла сознание… она без сил… — Хорхе!.. где тебя носит… Ведьма зажмурилась и резко открыла глаза, пытаясь проморгаться. Навязчивый свет едва ли не сжигал сетчатку, но через пару секунд она смогла сфокусировать взгляд на ближайшем лице — Оникс продолжал сжимать ее в объятиях, склонившись к ней, бледный, растерянный, такой несчастный. Нова смогла вдохнуть и теперь пыталась улыбнуться в знак утешения. Пахло металлом и солью. Оникс ее улыбки не оценил. Как и тот, кто старательно растолкал всех собравшихся, чтобы пробиться к ним. — Таллис, — в голосе ловчей трепыхнулась радость, но слова заглушил подступивший кашель. Внутренности выворачивало. Анимаморф упал рядом с ними на колени, жадно вглядываясь в их лица. На мгновение Нове показалось, что никого кроме них троих поблизости нет, и это ощущение было таким… правильным. — Что случилось? — Таллис спрашивал у Оникса, продолжая смотреть на ловчую в какой-то трепетной неловкости. Она чувствовала его нерешительность, но была рада, что Таллис рядом. Они оба. — Превиус что-то сделал с ней. Мы не знаем. Просто это больно, — отчитался Оникс и вдруг сжал ткань одежды напротив своего сердца. Нове показалось, что она просто свалится на пол, но ее тут же подхватила еще одна пара рук, худых, но сильных. Не будь она ловчей, решила бы, что время решило остановиться по каким-то своим причинам. Оникс спохватился, вновь прижав ведьму к себе. Вокруг суматошно содрогался воздух от движений многих людей. Краем глаза Нова заметила спешащего к ним Хорхе, Шена, который устало привалился к стене и тоже нуждался во внимании травника. Ведьму радовало то, что она вновь способна здраво воспринимать реальность. И в этой реальности Таллис до сих пор крепко держал ее в своих руках, не спуская с нее и Оникса какого-то особенного взгляда. Но в чем его суть, Нова осознать не успела — над ней нависла Веспер, чьего появления она не заметила. — Превиусы способны запечатывать Силу Присутствия, — глухо проговорила она, отчего-то выглядя виноватой. — Не успел, — тут же взвился Оникс, подняв на старшую ведьму горящие глаза. — Я чувствую! — Хорошо, — Веспер облегченно прикрыла глаза. А потом ее окатило новой волной беспокойства. — В процессе такого ритуала Превиусу открывается возможность считывать мысли. Что он успел увидеть, Нова? — голос ее был надломанным, по-настоящему напуганным. Если Магистериум и Церковь узнают всю правду о ней или еще хуже — где Гнездо… — Ничего, — ловчая пожала плечами, насколько позволило ее положение. — Оте… кардинал Бароне тренировал меня закрывать мысли и чувства. Меня обучали заклятию нечитаемости. — Для этого нужно слишком много энергии, — в глазах Веспер мелькнуло восхищение и благодарность. — Шен сказал, ты знаешь, как воссоздать Проводник… — Она без сил, — вдруг сурово, совсем несвойственно ему заявил Оникс, чуть нагнувшись, чтобы закрыть Нову от вездесущего взгляда старшей ведьмы. Таллис молча последовал его примеру. — Ее чуть было не лишили Силы Присутствия, — фамильяр уже не говорил — рычал. — Чуть… не убили. Веспер пару раз моргнула, словно пытаясь прийти в себя, а потом серьезно кивнула, отступив на шаг и подпустив к Нове Хорхе. Травник тут же привычно запричитал, и его голос принес ведьме непередаваемое облегчение. Она вдруг поверила, что все стало, как прежде — никакого раскрытия, никакого предательства. — Добро пожаловать в Союз Сожжения, Нова, — даже голос Веспер звучал словно бы наяву. Ловчая улыбнулась своим мыслям, а потом вздрогнула. Ей не померещилась — ведьма смотрела прямо на нее, чуть мрачно, но серьезно. — Нам хватит этих доказательств, — с этими словами Веспер развернулась и зашагала прочь. Оникс шумно вздохнул. По наказанию Хорхе Нову переложили на диван, отдав в полное распоряжение травника. Ведьма до сих пор неверяще смотрела прямо перед собой, и в уголках ее глаз скапливались слезы, в которых смешалось так много радости и черной тоски, что и не передать словами. А еще рядом сел Таллис, на самый край дивана, у ног, чтобы не мешать Хорхе вливать в нее великое множество зелий. Оникс устроился на полу, по-прежнему обеспокоенный, но решительный — эликсиры начали действовать. И Нова провалилась в целительный сон, напоследок ощутив осторожные касания — теплых пальцев на щеке и прохладных на локте. Добро пожаловать Домой, ведьма.

***

Несколько недель спустя…

Получив от Новы все нужные данные, Веспер скрылась в неизвестном направление, пообещав вернуться с Проводником и новым Превиусом в придачу. Однако почти каждый день она справлялась о самочувствии младшей ведьмы, не уставая повторять, что добытые ею знания — неоценимый вклад в их общее дело. Также Веспер выразила надежду, что Нова продолжит делать вид, что работает на Ватикан, но ловчая твердо решила больше не лгать. Она оставила Ренато длинное послание и даже придумала ему легенду, чтобы тот не попал в немилость кардинала и исполнил свою мечту. На этом их странная дружба закончилась, но Нова продолжала верить, что однажды они свидятся вновь. Для всех остальных, в том числе для кардинала, единственная ловчая времени Рима мертва. Эти данные к всеобщему удивлению подтвердил и Превиус — то ли правда в это верил, то ли преследовал какие-то свои цели. Так или иначе, у Новы началась новая жизнь. Прочие обитатели Гнезда о нюансах предательства и шпионажа не знали, поэтому каких-то особенных изменений в их отношении к себе Нова не уловила. Разве что иногда бросали на нее косые взгляды, обсуждая слухи о «погибшей ведьме». Шен старался ее избегать, но иногда они сталкивались за утренним чаем и подолгу молчали, терпеливо привыкая друг к другу вновь. Люсьен с самого начала показал свое отношению ко всему этому — охотница его не разочаровала и не разочаровала вдвойне, раз решила сделать свой собственный выбор. Хорхе поворчал пару дней, потом вздохнул, обнял Нову и налил им обоим астры, которую они распили на двоих на крыше Гнезда. Так эта эпопея практически сошла на нет, если не считать то, что кардинал Бароне не поскупился на памятный мемориал Неизвестной — о нем показали в новостях, и внутри Новы что-то разбилось. В прямом эфире отец говорил о женщине, которая погибла во славу Господа. О дочери, которую он все-таки любил, но так и не осмелился признать, что она была Другой. — Тебе больно? — спросил Таллис, когда новостную сводку прокручивали в вечернем выпуске. Ловчая ответила не сразу, вглядываясь в знакомые черты по ту сторону экрана. — Почему мне должно быть больно? — недовольно уточнила Нова. Анимаморф тихо хмыкнул. — Потому что ты бы хотела его признания, — осторожно ответил Таллис, склонив к ней голову. Ведьма выключила телевизор, протяжно вздохнув. — Тогда больно. Наверное, я просто не хотела бы быть Другой, — слова вырвались сами собой, заставив ее скривиться. — Или быть ловчей. Не знаю, чего бы я не хотела больше. День не задался с самого начала: сгорел кофе, она поцапалась с Шеном, Хорхе разлил страшно ароматное зелье прямо на нее, а еще Оникс весь день носился по миссиям, при этом посылая ей какие-то беспокойные импульсы. Нова волновалась, потому что чувствовала все это. Таллис не находил себе места, потому что видел ее тревогу. Так они и просидели до вечера, прилипшие друг к другу намертво и нахохлившиеся, как воробьи. Если, конечно, ворона вообще целесообразно сравнивать с воробьем. Нова фыркнула своим мыслям, озадачив Таллиса. Он приподнял брови в немом вопросе, но ловчая только покачала головой, скользнув взглядом по его рукам и лицу. В общей комнате лампы не горели, но свет фонарей с улицы подсвечивал бледную кожу анимаморфа, украшенную узором татуировок. Ведьма невольно засмотрелась, поймав себя на мысли, что выглядит это непозволительно красиво и таинственно. Как и сам Таллис, весь целиком. — Если бы ты не была ловчей, мы бы не познакомились, — неожиданно заметил мужчина. Только сейчас Нова поняла, что он тоже не спускал с нее глаз. — А встреча с тобой и Ониксом, признаться, самое лучшее, что случилось за последние годы моей жизни. И она же единственная причина, по которой я еще жив, — Таллис выдохнул это тихо, словно молитву, и неловко отвел взгляд. Нова мгновенно остыла, напрочь позабыв все поводы, по которым злилась еще пару секунд назад. В чистой, как лунный свет, тишине остались только они вдвоем, сказанные уже тысячи раз слова благодарности и что-то еще, такое же хрупкое, как сердце. Ведьма неосознанно подалась ближе к Таллису, судорожно изучая его лицо, чье выражение было едва различимо в мягкой темноте. Все ее хаотичные, непонятые чувства вдруг всколыхнулись волной, обрушившись на нее мощным потоком. Нова оказалась посреди бескрайнего океана, и в обе стороны тянулось спасение: случайная привязанность или вросшая с корнем связь. Ловчая дорожила ими обоими в равной степени и совершенно не знала, имеет ли она право выбирать. — Вы с Ониксом лучшее, что со мной случилось за всю мою жизнь, — прошептала Нова, с удивлением понимая, что сказала чистую правду. Ни отец, ни миссия, ни что-либо другое не делали ее настолько живой, как сейчас. И ведьма совершенно не знала, как называется это чувство. Завершенность… обретение… счастье… любовь ли? — Мя-яу! — быстрая тень кубарем влетела через окно и приземлилась точно на диван, заставив обоих вздрогнуть. За всем этим ловчая совсем упустила момент, когда Оникс подошел близко к Гнезду. — В твоей голове слишком много всего, — вместо приветствия посетовал он, обернувшись, и демонстративно прижал ладони к вискам. Нова вспыхнула. — Как и в твоей, — но нашла в себе силы ухмыльнуться. — Все в порядке? — ведьма сменила улыбку на обеспокоенность и осторожно коснулась напряженного плеча. Осадок его не самых приятных эмоций был практически осязаемым. — Отбивал одного из наших, — Оникс нашел в себе силы самодовольно хмыкнуть, но тут же поник. — Помнишь Марко? Он выступал на улицах против Магистериума и Церкви. Он и еще пятеро. Всех забрали, но одного я успел вывести, и… Нова не дала ему захлебнутся в словах и порывисто обняла, позволив спрятаться от всего мира, насквозь пропахшего несправедливостью и бреднями высоко стоящих. Таллис последовал ее примеру, но обогнул Оникса с другой стороны, закрыв спиной. Молчание, такое уютное и нужное, поглотило их с головой. За последние недели ситуация начала ухудшаться, это правда — то тут, то там вспыхивали недовольства и уличные демонстрации. Другие выходили из своих домов и, не отводя взгляда, смотрели на тех, кто лишает их имен. Слухи о том, что Превиус убил ловчую времени, пытавшуюся уничтожить Проводник, чтобы избавить магическое сообщество от необходимости носить клеймо, расползались медленно, но верно. В устах одних Нова была мудрой древней ведьмой, которая подняла голову во имя справедливости. Следующие твердили о непорочном дитя, пришедшем в мир воином света. И те и другие были не правы, потому что Нова была просто Нова, обеспокоенная сейчас только тем, чтобы умалить тревоги родного человека. Любимого человека. — Мы все исправим, — зашептала ведьма, боясь потерять свою уверенность. — Мы найдем Источник. Мы заставим с нами считаться. Ни Магистериум, ни Церковь больше не смогут нас контролировать. «Мы»… «Нас»… Эти слова били по ее убеждениям, но ловчая игнорировала эти удары, сосредоточившись на уверенности и надежде. Она очень надеялась, что Оникс чувствовал ее старания, ее искренность, ее веру. Нова не лгала, не юлила, правда желала справедливости и мира, ведь именно Оникс показал ей эту тропу к свету. Он научил маленькую ведьму любить. Нова мельком взглянула на Таллиса, который осторожно и мягко поглаживал его плечи и спину. Кажется еще немного, и Оникс начнет мурчать от тепла и ласки, накрывших его сразу с двух сторон. Но вместо этого он вдруг встрепенулся, по очереди взглянув на Нову и Таллиса. Его губы тут же растянулись в улыбке предвкушения. — Я видел падающую звезду по пути сюда, — Оникс прищурился. — И у меня есть идея. Нам нужно на крышу. Ловчая хотела бы пошутить на счет собственной смерти и том, что быть увиденной в такой час не лучшая идея, но промолчала, поймав на себе взгляд Таллиса. Внутри нее что-то с грохотом перевернулось, и Нова сглотнула, какой-то частью себя зная, что сегодня вместе со звездой упадет что-то еще. Она сама. Через пару минут они трое уже были на крыше, продуваемой всеми ветрами на свете. Нова поежилась, выдохнув облачко пара, и подумала о том, греют ли Таллиса его перья. Спрашивать его не решилась — молча зачаровала уже знакомый плед. Оникс деловито уселся прямо на деревянный настил и задрал голову к небу. Ловчая ощущала его озорные мысли и невольно улыбалась сама. Он определенно что-то задумал и рассказывать об этом не спешил. — Когда я был маленьким, — он начал приглушенно, горько. Нова тут же очнулась, вжавшись в его бок. — Мама рассказывала, что падающие звезды умеют исполнять желания. Но только самые сокровенные. Давайте сыграем в игру, — Оникс не смотрел на них, но Нове нужно было видеть его глаза, чтобы понять, как он счастлив здесь находиться. И даже сдавленное «мама», слетевшее с его губ, мигом растаяло. — Когда падает звезда, первый, кто это увидел, задает вопрос, на который можно ответить только честно. И ответивший искренне загадывает желание. Как вам? — Мудрено, — пробурчала Нова, зябко поежившись. Тема секретов была ее больной темой. — Но я согласна, — она вздохнула, потому что всполох радости, который она тут же испытала со стороны Оникса, стоил всего на свете. — И я, — Таллис мельком переглянулся с Новой, будто искал в ней поддержку. И, найдя ее в янтарных глазах, осторожно опустил голову на плечо Оникса. Оба анимаморфа выдохнули в унисон, а ловчая с удовольствием ощутила импульс удивления и нежности, исходящий от фамильяра. Почему-то возникшая картина ей до умопомрачения нравилась. — Так значит, задать можно любой вопрос? — ведьма ненавязчиво придвинулась еще ближе, едва справляясь с желанием вжаться носом в теплую шею. В чью именно, она понять не успела — Оникс активно закивал головой, явно воодушевленный ее вопросом. — Любой. Но все-таки это игра, и… — Лучше избегать чего-то личного, — понимающе завершила ловчая, прекрасно понимая, что лезть под шкуру ей бы не хотелось. И чтобы ее допрашивали — тоже. — Хотя я в последнее время как раскрытая книга, — она все-таки не удержалась от шутки, но мужчины ее попытки не оценили — одновременно вздрогнули и посмотрели на нее. — Прости, я не подумал, — Оникс тут же стушевался, виновато прикусив губу. — Наверное, ты можешь не отвечать на некоторые вопросы?.. — предложил Таллис осторожно, мягко. Нова благодарно улыбнулась, но качнула головой. — Я к тому, что скрывать мне больше нечего, но если вы захотите узнать, какой мой любимый цвет — я отвечу, — ведьма чуть отвернулась, сосредоточив взгляд на небе. Но на самом деле она тщательно прислушивалась к самой себе. — Ну любимый цвет — это уже слишком лично, — прыснул Оникс, пытаясь заглянуть в ее глаза. Нова чувствовала его вину, поэтому не глядя сжала его ладонь. Прибегать к связи она не хотела — Таллис тоже имеет право знать все без утайки. — Все в порядке, — ловчая взглянула на них прямо, серьезно. — Я верю вам. Мне нечего скрывать. И я очень хочу рассказать вам все, что только могу. Вам обоим, — последнюю фразу она выдохнула, и вокруг них схлопнулась густая тишина. Самое сокровенное из всех ее признаний заставило Нову зардеться, но взгляда она отвести не посмела. С самого детства Мария Луиза говорила, что любить можно только Господа. Вопреки ее словам Нова любила ее и отца. Потом, повзрослев, ведьма влюбилась в свою цель. Ей справедливо казалось, что этого будет достаточно для такой, как она. Для Другой. Но сейчас, чувствуя тепло рук и нежность взглядов, Нова понимала, как сильно ей этого не хватало всю ее жизнь. Она на уровне подсознания так сильно скучала по ним, по Ониксу и Таллису, пронеся это сквозь тысячи прожитых жизней, и, встретив их в настоящем, так отчаянно не хотела отпускать. Церковь и миссия, отец, долг — все это было только оберткой, а настоящая жизнь, она здесь, смотрит на нее двумя парами глаз и обнимает в четыре руки. И нет в мире ничего более важного. — Упала! — вдруг вскрикнула ведьма, тыча пальцем в серебристый след упавшей звезды. — Я видела! — Задавай вопрос, — севшим голосом подсказал Оникс, до сих пор находясь под впечатлением от ее откровения и того, что она испытывала в тот миг. Кажется, он, наконец, все понял. — Я спрошу у самой себя, — самозабвенно поделилась Нова, продолжая смотреть в небо. Никто не возражал. Казалось, именно этого и ждал Оникс, когда звал их на крышу. — Влюблена ли я?.. Даже ветер притих, ожидая ее дальнейших слов. Таких торопливых, таких искренних. Нова не знала, что будет, если она шагнет в эту пропасть: взлет или падение? Не знала, какая последует реакция. Любить их обоих! А не слишком ли ты замахнулась, ведьма-предательница? Нова сглотнула, но сжала кулаки. Она не знала, что ее ждет завтра, что будет с ними со всеми, ведь Источник с каждым днем становился все ближе, а ситуация на улицах мира — напряженнее. Она лишь знала, что без них двоих все будет напрасным. — Да, — выдохнула ловчая, все-таки переведя на них взгляд. — И это прозвучит дико и неправильно!.. — она захлебнулась в словах. — Но я бы хотела быть вместе… с обоими. Сразу, — Нова собрала по уголкам души все свою смелость, чтобы не отвернуться. Она схватилась за поток эмоций Оникса, в котором сумела разобрать нечто похожее на облегчение. Задержала взгляд на Таллисе, видя в его глазах лишь отражение собственных чувств. — Пусть споткнется на ровном месте тот, кто считает, что это дико и неправильно, — едва шевеля губами, произнес Оникс, подавшись в ее сторону в едином порыве. Нова с готовностью упала в его объятия, судорожно хватаясь за ткань одежд. С боку к ней прижался и Таллис, тщетно пытаясь выровнять дыхание. — Вы оба — самое дорогое, что у меня есть, — прошептал Оникс, зарывшись носом в волосы ведьмы. Та попыталась нащупать его руку, но вместо этого почувствовала мягкие перья на запястье. Крепко стиснула длинные пальцы. — Хочу быть с вами, — прошелестел Таллис, ответно сжав руку Новы. По небу снова скользнула звезда, но на это никто не обратил внимания. Оникс вдруг медленно отстранился, затуманенными глазами заглянув ведьме в лицо. На щеке она уловила жаркое дыхание Таллиса. И мир вокруг нее закружился, лишая способности оценивать ситуацию, температуру воздуха и последствиях. Нова прыгнула в эту пропасть… и взлетела. Она качнулась в сторону Оникса, давая свое немое согласие, и фамильяр задержал на ее губах взгляд, прежде чем приникнуть к ним во всепринимающем поцелуе. Сегодня звезды горели для них троих, и Нова загадает только одно желание. Чуть позже, потому что сейчас сгорало даже сердце под натиском своих и чужих эмоций. Они раскрыли ящик Пандоры, но вместо несчастий выпустили самих себя. Нова отстранилась первой, обхватив его пылающее лицо обеими руками, и улыбнулась, обернувшись к притихшему Таллису. Ловчая понимала, что он бы хотел оказаться на ее месте всеми фибрами своей души, но нисколько об этом не волновалась. Она скользнула пальцами по теплым перышкам на его щеках и даровала свой поцелуй в знак самой искренней поддержки. Он был с нею все эти дни, безмолвно слушая ее раскаяния, а Нова, в свою очередь, хранила его секрет и его чувства. Из союзников в возлюбленных. Вскруживший голову поцелуй оставил на губах обоих отпечатки доверия и благодарности. Таллис улыбнулся мягкой улыбкой, ласково проведя пальцем по щеке ловчей, и прижался своим лбом к ее. Им не нужно быть связанными, чтобы чувствовать друг друга. — Странные ощущения, — подал голос Оникс, все это время наблюдавший. Нова фыркнула, а Таллис прижал ведьму к своей груди, чтобы приблизиться к лицу Оникса. — Примерно то же самое я ощущал, видя ваш поцелуй, — анимаморф хрипло рассмеялся. — С самого начала влюбился в Нову? Ловчая возмущенно надула губы, уже собираясь дать ему втык, но когда уловила его эмоции, только покачала головой — Оникс просто смеялся над ними. Нова ощутила легкую вибрацию — Таллис снова рассмеялся, а потом резко нагнулся вперед, целуя Оникса сразу глубоко и жадно. Ведьма вывернулась из его объятий, чтобы все видеть своими глазами. В груди поднялась волна — ее фамильяр плавился под напором страстных губ, удивляясь собственному удовольствию. Нова прыснула, проворно обогнув Оникса и прижалась носом к его шее, вдыхая теплый аромат его кожи. Тот напрягся, но мигом обмяк, сдавливаемый с двух сторон. Ловчая поймала заговорщицкий взгляд Таллиса и припала губами к открытой шее, выбив из Оникса протяжный вздох. Осеннее небо дышало прохладой, но, казалось, что звезды грели не хуже солнца. Нове не доставало времени, чтобы догадаться, что то был жар их тел. Она выцеловывала мягкую кожу, проведя языком по бьющейся жилке. Замерла, жадно выдыхая. Таллис тоже отстранился, глядя на них из-под полуприкрытых ресниц. Ловчая вздрогнула от мысли, что он безумно долго ждал этого мгновения. И дождался. Ее неожиданно пронзила радость от этого осознания. Все на своих законных местах. И… это было прекрасно. — Ты должна загадать желание, — напомнил Оникс, до сих пор пытаясь отдышаться. Нова фыркнула, снова прижавшись к его шее. Анимаморф обессиленно припал к груди Таллиса. Тактильный и нежный. — Я хочу, чтобы мы были вместе, — прошептала ловчая, подняв взгляд на Таллиса. Он улыбался, так свободно и легко. — Это желание уже сбылось, — усмехнулся он, потянувшись к щеке ведьмы и накрыв ее прохладной ладонью. — Тогда чтобы у нас все было хорошо, — Нова приластилась к его руке, прикрыв глаза. — Чтобы мы стали свободными. Оникс вздрогнул, но ничего не сказал. Ловчая почувствовала его одобрение и тоже улыбнулась. Звезды продолжали смотреть на них с неба, ласково перемигивая. Их так много, почему бы не загадать на каждую звезду по желанию? Теперь у Новы было много целей, которых она непременно достигнет. Но не одна, больше нет. Ведьма облегченно прижалась к спине Оникса, продолжая удерживать руку Таллиса на своей щеке. Запоздалый холод забрался под одежду, напоминая, что в Риме выпал первый за последние семь лет снег. Но до этого никому из них не было дела. Сегодня они были счастливы по очень серьезной причине. И только звезды знали, по какой.