Самый близкий и родной.
16 марта 2025 г., 23:16
— Да пусть они все идут к чёрту!
— Акито! Вернись сейчас же, Акито!
Увернувшись от протянутой руки матери, мальчишка всё же выскочил на улицу и убежал, не глядя под ноги. Конечно, всего через несколько метров он здорово навернулся, но тут же быстро поднялся и продолжил путь. Крики женщины, доносившиеся вслед были сначала гневными, потом тревожными, потом и вовсе затихли. Акито не хотел слушать ни её беспокойный голос, ни советы отца, ни беззлобные насмешки сестры, ни шуршание крон деревьев, словно смеющихся над ним, ни мяуканье случайно встреченной по дороге кошки.
— Заткнись! — Мальчик уже было остановился, чтобы выговориться, но, сам же поняв, насколько абсурдно сейчас ссориться с животным, замолк и убежал дальше.
Новое место не только не встретило его радостными объятиями, но и пробудило в нём те неприятные чувства, на избавление от которых он так надеялся. Переезд всего за день стал казаться Акито худшей идеей, которую когда-либо принимали его родители. Но слушать те, конечно, "не хотели". Они были готовы найти тех детей, которые умудрились подраться с новоприбывшим соседом, готовы "побеседовать" с их родителями, поухаживать за ссадинами и синяками Акито. Но не выполнить одну его простую просьбу — собрать вещи и вернуться в старый дом. Трусливо и глупо просить о таком — Акито знал. Знал и злился из-за собственной трусости ещё больше. Ненависть к самому себе вдруг начала расти настолько быстро, что он уже и не злился ни на родителей, ни на сестру, ни даже на тех мальчишек, с которыми подрался. Он злился на глупого и ни на что не способного ребёнка, желающего больше всего на свете просто спрятаться от всех.
Спрятаться в первом попавшемся на пути саду, в густых кустах вдали от дороги. Спрятаться и тихо плакать, прижимая ноющие царапины на лице и коленках. Спрятаться и надеяться, что его никто не найдёт.
Возможно, единственным человеком, которого Акито сейчас хотел бы видеть, был его друг. Самый близкий и родной друг, который понимает его лучше него самого, который всегда рядом и поддерживает. Акито и сам всегда готов прийти ему на помощь, ведь именно так поступают настоящие напарники.
Но такого друга у Акито нет.
С тихими всхлипами вдруг смешался какой-то звук. Акито приподнял голову с колен и, постаравшись успокоиться, стал вслушиваться. Тонкая линия мелодии словно проходила рядом с ним, плавно качаясь на лёгком ветру. За пределами кустов она становилась громче, но лишь совсем чуть-чуть. Немного дальше, за рядом аккуратно высаженных деревьев, за которыми уже виднелся высокий дом с белоснежными стенами, она звучала, словно в концертном зале, так же величественно и уверенно. Завороженный, наконец, спокойно вдыхая без слёз, мальчишка шёл к звуку, будто нашедший в нём успокоение и... что-то ещё... Что-то настолько близкое к сердцу, что легко становилось не только в лёгких, но и на душе.
— Фальшивишь.
Внезапно оборвавшаяся музыка напугала Акито так же, как и низкий мужской голос.
— Это исполнение никуда не годится. На сегодня всё.
Раздражённый голос сменился тяжёлыми отдаляющимися шагами. Быстро спрятавшийся в соседнем кустике Акито только, когда они вовсе затихли, осмелился выглянуть. Хоть окно, из которого совсем недавно доносились мелодия и голос, и находилось на первом этаже, видно Акито всё равно ничего не было. Однако любопытство съедало его изнутри, а рядом как раз стояло уж очень ветвистое дерево.
Худенький мальчик в идеально выглаженной рубашке и коротких тёмных шортах смотрелся совсем маленьким на фоне огромного — как отметил Акито — фортепиано. Он сидел, ссутулившись, и очень виновато смотрел на клавиши перед собой, словно обидел их чем-то. И не двигался. Его малоподвижность казалась настолько неестественной, что Акито даже позволил себе мысль: "А настоящий ли это человек?" Однако сидеть настолько же неподвижно — ещё и в такой неудобной позе — Акито не мог. Затёкшая нога подвела его, и он очень быстро оказался снова на земле. Разумеется, грохот привлёк внимание пианиста.
— Кто здесь?
Выглянувший в окно парнишка тут же нашёл глазами виновника шума.
Быстро подскочив на ноги, Акито ответил ему тем же удивлённым взглядом. Смущенный тем, как глупо он попался, и не найдя, что лучше сказать, протараторил первое, что пришло в голову:
— Я даже не заметил, где ты сфальшивил. По-моему, это было прекрасное исполнение.
И встал ровно, гордо подняв голову, закрыв глаза и расставив руки по бокам.
Повисшее молчание было совсем недолгим, но Акито успел почувствовать, как краснеют уши.
— Спасибо...
Мальчишка в окне всё так же неуверенно смотрел на него, но теперь уголки его губ были совсем немного приподняты вверх. Акито так же завороженно, как шёл на звук мелодии, смотрел на эту благодарную улыбку, пока его не спросили, как его зовут.
— Заснёшь так. — Тойя слабо толкнул одноклассника в спину, вырывая его из мыслей и напоминая, что урок ещё не закончился.
Моргнув пару раз, Акито перевёл внимание с окна на школьную доску, исписанную уже вдоль и поперёк. Устало выдохнув, он потянулся и лёг на парту, спрятав лицо в руках.
— Акито?
— Помнишь, как я залезал к тебе в окно, пока твой батя не видел?
— Что? — Не расслышал.
— Ничего. Спать хочу. — Устроившись удобнее, Акито слабо улыбнулся своим воспоминаниям.
За спиной послышался лёгкий вздох и такое же тихое: "Хорошо, я прикрою."
Последний учебный год давался юноше особенно тяжело. Совмещать хобби, учёбу и отдых было сложно, а иногда и вовсе невозможно. Родители пропадали на работе больше обычного, сестра утопала в студенческих делах. Держаться на плаву, продолжать усердно работать и вообще двигаться дальше Акито мог лишь благодаря человеку, что участвовал чуть ли не во всех аспектах его жизни. Только его он мог уверенно назвать — друг.
Самый близкий и родной друг, который понимает его лучше него самого, который всегда рядом и поддерживает. Акито и сам всегда готов прийти ему на помощь, ведь именно так поступают настоящие напарники.
И такой друг у Акито есть.
