В конце я увижу только твой яркий силуэт

      Полночь. Небо было усеяно тысячами звёзд. Бледно-серое светило томно стояло в небосводе, озаряя лесные тропы. Прохладный ветерок медленно играл с листвой на деревьях и кустах. Лестная живность уже давно попряталась в свои домики, лишь изредка были слышны крики совы, что только вышла на охоту. Листья зашуршали. Из тени дерева показался силуэт, освещенный тусклым лунным светом. Фигура быстро бежала, скрываясь за листвой. В моменте запрыгнув на ветку дерева, дабы отдохнуть, свет полностью озарил скрывающуюся личность. Густая смольная шерсть плавно развевалась на ветру. Его очи сияли янтарным светом, бегая зрачками в поисках чего-то, или кого-то. Шесть ушей, украшавшие голову примата, начали раскрываться, подобно цветку лотоса. Он внимательно прислушивался, словно искал что-то определенное. Шестиухий демон уловил тонкие голоса где-то поблизости. Примат приподнялся и оттолкнулся от ветки. Встав ногами на твердую землю, он пошел в сторону от куда издавались услышанные голоса.

***

По лесной тропе шёл монах в белых одеяниях. За ним шли четыре демона. Все они были учениками обладателя белого ханьфу. Один из демонов, с ярко рыжей как лучи солнца шерстью бежал впереди, проверяя территорию на наличие опасности. Двое же других шли позади монаха, как и конь с белоснежной шерсткой, что находился всегда около. — Мастер! Я вижу там пещеру! Мы можем переночевать там! Но вначале я ее осмотрю — Проговорил рыжешёрстый примат и побежал в сторону найденного укрытия. Пещера была достаточно просторная, похоже ранее это была пещера какого-то дикого зверя или даже демона, который уже давно покинул ее. Все оказалось спокойно, можно было переночевать здесь и восстановить силы, перед дальнейшим путем. Четыре демона: Сунь Укун, Ао Лии, Чжу Бацзе и Ша Уцзин разместились посреди пещеры, когда Тан Сюаньдзан всё ещё наслаждался прохладным успокаивающим ветром снаружи. Монах бродил по лесу, слегка отойдя от места ночлега. Мужчина в белом ханьфу осматривал маленькие дрожащие от ветра листья на кустах. Бледная рука нежно прошлась по кроне дерева, изучая его узоры. Тихий шорох листвы и гул ветра успокаивал уставший разум. Монах поднял голову и перед его глазами открылся небосвод, усеянный звездами и облаками, что аккуратно укутывали их в своеобразном “одеяле”. А небесное светило смотрело прямо на него, наблюдая и укрывая всю живность под покровом ночи. Уши мужчины уловили тихий скрежет когтей по дереву. Переведя взгляд на ветви, он встретился глазами с двумя горящими янтарными точками, затаившимися в тени листвы. Очи горели в этой бездне словно яркое пламя. Монах от неожиданности сделал шаг назад. Из тени листвы вышел скрывающийся силуэт. Лунный свет окутал смолистую шерсть, которая аккуратно обвевалась ветром. Янтарные огоньки смотрели прямо в глаза монаху. Черношерстный примат спрыгнул с ветки и выпрямилась во весь рост. Руки были сжаты в кулаки, а глаза демона наполнялись животной яростью. — Ох, что же золотая цикада делает здесь ночью? Совсем одна — Прорычал черношерстный стискивая клыки словно капкан, а наружу показывая свои десна. — Что вы изволите от меня, демон? — Промолвил монах вновь, сделав шаг назад. У мужчины не было ни капли страха перед демонами, с которыми сталкивался больше, чем с людьми, однако он был из тех, кому запрещалось вредить кому-либо. Фраза человека прошлась по только что закрывшейся ране Макака, словно лезвие ножа — И ты захотел узнать, чего я желаю только сейчас?! — Макак сильнее сжал кулаки, вонзив в свои ладони собственные когти. Стекающая кровь казалась ничем, смешиваясь с этим душевным отчаянием, лишь усиливая эту боль. — Ты ни на что не способен без своих “учеников”! Особенно без Сунь Укуна… — При упоминании этого имени в сердце Лю Эра стало тяжелее, а в горле встал непроходимый ком. — Ты сделал из Царя Обезьян своего послушного питомца! — голос демона начал становиться грубее, он почти рычал каждое слово. — Ты... подонок — прорычал Макак начав скалиться так, что показалась его десна. Правая окровавленная рука раскрылась. Темная магия стала сгущаться в ладони, создавая пурпурное оружие. — И я убью тебя за это... — Макак прокрутил посох в руке и замахнулся для удара в стоящего напротив Танга. На весь лес раздался оглушающий звонкий удар двух посохов друг о друга. Замах фиолетового оружия отразил золотой цзиньгубан. Перед яростным янтарным взглядом стоял уже не монах. Теплый силуэт перегородил его. Рыжие волосы аккуратно развевались на ветру. Другие янтарные очи, что сияли ещё прекраснее его, смотрели на Макака. Взор был теплым, почти обжигающим, но в них был виден холодный страх, что временно охлаждал пыл горящего от злости Шестиухого демона. — Укун... — Макак опустил оружие и сделал два шага назад. На душе стало так тепло и от части спокойно. Тот камень на сердце казался уже невесомым — Я так скучал Укун...! — почти промурчал черношёрстный. Он аккуратно начал подходить к нему. Так хотелось обнять этот теплый солнечный силуэт... прижать... и убежать отсюда как можно дальше. Аккуратно подойдя, Макак почувствовал горячую ладонь на своей груди, которая не давала пройти дальше, задерживая на месте. — Укун...? — голос дрожал. Шесть ушей опустились — Давай убьем его Укун! Мы сможем сбежать! Мы будет вместе навсегда, как мы и хотели! — — Макак... Тебе нужно уйти... — голос Укуна был спокойным, даже слегка строгим. — Но Укун... — Макак протягивал руки, чтобы попробовать коснуться желанного тепла. Прижаться к нему. Может это сможет переубедить его любимого спутника. — Нет, Макак! — Рыжеволосый повысил голос, начиная шипеть про себя – Ты должен уйти. Я не хочу с тобой драться! От крика демон отшатнулся, падая на колени и смотря на того дрожащими зрачками. Посох выпал из дрожащих рук, когда мысли становились всё запутаннее. Перед ним стоял силуэт, который столь множество раз согревал его на подобие солнца, однако сейчас, пытаясь прикоснуться к тому, он лишь сильнее обжигался с каждой попыткой... Сунь Укун сказал монаху уходить с остальными в другое место. Они не станут здесь ночевать, опасно. — Лю Эр Михоу, уходи — Голос демона был строг. Это была не просьба. Это был приказ. Макак с дрожью в ногах, поднялся, подбирая упавшее оружие с земли. — Укун, почему?! Почему ты подчинился этому монаху?! Он же просто пользуется тобой! — глаза Макака уже были на мокром месте. Душевный болезненный камень стал только тяжелее чем раньше. Хотелось рвать и метать. Хотелось вцепиться когтями в волосы и содрать их себе. Боль пожирала изнутри, разрывая на мелкие кусочки. Чувство предательства сжигало его дотла. Раздражение в горле препятствовало привычному дыханию. — Макак, я прошу тебя, успокойся и уходи с миром — рука рыжешёрстой обезьяны сильнее сжала золотой цзиньгубан. У морды скапливались облачка горячего пара, выходящие потоком изо рта и ноздрей — Я не хочу делать тебе больно... — — Ты уже сделал мне больно! Ты предал братство!.. — Макак дышал нервно, смотря в чужие глаза пылающими янтарными очами — Ты предал меня... — Холодно обрезал Шестиухий демон. От этих слов у Укуна встал в горле ком, а дыхание замедлилось, становясь более тяжелым и редким. Черношерстная обезьяна сильнее сжала в руке теневой посох. Ноги с силой впились в землю, так, что земля под его ступнями могла треснуть в любой момент. Дыхание его начало учащаться. Он был готов уже напрыгнуть на него. Почему этот рыжий засранец ведет себя так. Ведь раньше он был против небес! Против их порядка! А сейчас он был послушной собачкой монаха. Он оставил своё братство. Забыл про него. Сейчас ему радостно вместе с ними. Сколько обещаний давал Царь Обезьян. Как много раз он говорил о своем будущем рядом с братством... рядом с Макаком. Но обещание прямо сейчас рвалось в клочья. Они стояли в боевой стойке друг на против друга, держа в руках оружие. Разрыв между двумя демонами становился все больше с каждым стуком их сердец. С каждым сказанным словом и действием они отдалялись друг от друга на метры или даже тысячи километров. Теневой посох был сильнее сжат в кровавых дрожащих ладонях. Шестиухий демон начал переполняться ненавистью. Он хотел напасть на того, кого так почитал, перед кем был готов покорить все горы и уничтожить каждого. Однако сейчас же он желал лишь одного - вцепиться ему в горло, прямиком в гланды, разрывая их на кровавые кусочки. Он ощущал себя униженным, преданным своим идолом. Фиолетовое оружие взмыло вверх над золотым силуэтом и направилось со всей силы на Сунь Укуна. Удар снова был отражен обладателем золотого посоха. — Макак! Я прошу тебя! — Укун уже кричал, так злобно и яростно рыча. От каждого сказанного слова Макак сильнее давил двумя руками на теневое оружие — Заткнись! Ты подстильная тварь — шипел тот сквозь зубы — Я жалею о том, что увидел в тебе товарища, который не предаст! — Ярость вскипала в крови Укуна. Все сказанные слова в его адрес только подливали масла в и так пылающий огонь. Вся сдерживаемая сила вспыхнула в ладонях. Он оттолкнул Макака со всей мощью, так, что тот отлетел в сзади стоящее дерево. Удар был на столько силен, что растение, громко проскрипев, согнулось пополам и рухнуло на землю. Макак смог выстоять этот удар, еле держась на дрожащих ногах. Он провел тыльной стороной ладони по верхней части губ, вытирая только выступившую кровь. Поднявшись, он отхаркнул в сторону сгусток слюны, смешанную с кровью. — Значит так Сунь Укун... — Макак прокрутил в руке посох. — Я не подстилка..., и Я не предатель — Укун поднял посох, направляя в сторону Шестиухого демона — Ты не ушел. Поблажек больше не жди — Твердо и холодно обрезал солнечный силуэт. На лице черношерстной обезьяны проявилась ухмылка с долей насмешки. Он был готов принять этот бой. Фиолетовый посох был сильнее сжат в ладони. Макак снова решил нанести удар первым. Удары двух оружий друг о друга раздавались по всему лесу, отдавая эхом на дальние расстояния. Сила рыжего демона стала намного сильнее за время их разлуки. Удары были идеально отточены и улучшены до мелочей. Лю Эр уже не нападал, а только отражал наступление соперника. Шестиухий быстро сбивался с темпа и терял от того много сил. Облака горячего пара скапливались у рта, а сердце судорожно билось. Он уже не чувствовал былой уверенности, но отступ назад уже закрыт, бежать некуда, а даже если и попробовать, то это приведет лишь к быстрой гибели. Теперь Макак был маленькой и жалкой добычей, загнанной в угол огромным хищником. Макак пропустил один из последующих ударов. Золотой посох полоснул по ноге, заставив названного упасть на колени с истошным шипением. Второго замаха долго ждать не пришлось, на этот раз удар цзиньгубана был направлен прямиком в голову Шестиухого демона. Из последних сил под ногами Лю Эра был создан пурпурный портал. Бездна под ногами быстро поглотила сущность, заставляя почти раствориться в воздухе, падая под землю и оставляя после себя лишь маленькие частички. Фиолетовое окно сразу же открылось в двух метрах позади Укуна. Сил было слишком мало, тело ужасно истощено, телепортироваться на более дальние расстояния ему уже не представляло какой-либо возможности. Удар золотого посоха пришел прямиком в землю, воткнувшись в почву чуть ли не до треска, оставляя после себя огромную вмятину. Сбежавший от удара уперся рукой о крону дерева. Тело судорожно дрожало, алая жидкость ручьем текла из носа и рта, пачкая собственную ладонь и ткань одеяний. Окровавленные руки тряслись, ели держа теневой посох в руке. — Только теперь ты пытаешься сбежать? — Сквозь оскал прорычал Укун, словно животное, которое только и желало опробовать вкус крови, которая течет в жилах у соперника. Зрачки, направленные на яркий золотой силуэт, дрожали, переполненные страхом и тревогой. Он больше не видел того друга в стоящей перед ним личности. Тот, кого он так почитал уже не был прежним. Тот солнечный образ холодными и окровавленными руками вырывался прямиком из сердца, оставляя после себя только пустоту, которую заполняла лишь боль. Он казался таким чужим, будто прожитые ранее года смылись из воспоминаний. Рыжие локоны уже были не такие мягкими, которые хочется гладить. Руки были не теплые, не согревали, теперь они только обжигали любыми касаниями. Слишком приторный запах персика бил больно в нос, заставляя невольно морщится. В груди жгло так сильно, что ноги подкашивались и стоять было уже невыносимо тяжело. Жгучая боль изнутри была даже не от множества ссадин, ран и переломов, а от страшного осознания всей ситуации. Чувства, что тебя предали, ложились тяжелым камнем на душу. В глазах уже начинало темнеть, а сознание и какой-либо рассудок терялся. Но прийти в себя помог сильный удар, который пришел прямиком в солнечное сплетение.   Шестиухий демон со скоростью влетел спиной в дерево. Послышался громкий смешанный хруст сломанной кроны растения и некоторых позвонков в спине существа. Лю Эр медленно скатился по стволу на колени, а потом и рухнул на живот, впечатавшись лицом в твердую почву. Единственное, что он мог в данный момент — это медленно отползать. Но выход перегородила пара ступней. Сунь Укун встал напротив чужого лица, а после присел на корточки. Он смотрел сверху вниз на это жалкое зрелище. — Больно? — Проговорил с некой насмешкой золотой силуэт, прожигая его своим взглядом насквозь. — Мразь... — Проскрипел Шестиухий сквозь зубы. Он когтями цеплялся за землю, собирая под них грязь и рыхлую почву. Ползущий нервно откашливался, выплевывая сгустки крови изо рта, в попытках глубоко вздохнуть. От данного именования вышестоящий вспыхнул ярким пламенем. Кулаки сильнее сжались. Лежащий почувствовал, как со всей силы поступил толчок золотого цзиньгубана в спину, выбив из него громкий и истошный крик. Прижатый к земле издал нервный кашель, пытаясь выплюнуть вновь поступившую кровь изо рта. Теперь он не мог двигаться совсем, даже ползанье доставляло отвратительную боль. Золотой силуэт схватил смольные локоны на макушке и откинул обессилившее тело в сторону. Теперь Шестиухий был перевернут на спину. Сломанный позвоночник напомнил о себе, пройдясь острой, колющей болью по всему телу. Он открыл рот, отрывисто глотая воздух, что получалось с трудом из-за стоящего в горле кровавого кома. Легкие уже ели справлялись со своей работой. Тело было сломано. Густая алая жидкость текла по телу, пачкая ткани одежды и черную шерсть, заставляя ее слипаться. Укун приблизился, смотря на того надменно, зрелище заставляло его пробужденное животное нутро смеяться от чужой жалкости. Только зрачки этого бездыханного тела могли двигаться, они все еще в надежде искали путь на отступление, но побег уже искать поздно. Он даже встать не может, куда ему еще бежать. Янтарные глаза пылали. Золотой силуэт пригнулся, и горячая ладонь коснулась смолистой шерсти на щеке, слегка касаясь коготками до окровавленной кожи. От таких касаний по всему телу прошлись мурашки. Холодный пот начал стекать по лбу. Рука скользнула дальше к паре ушей. Горячие пальцы прошлись по ушкам, что заставило магию на них рассеяться и показать на обозрение шесть ушей. Коготки аккуратно ходили, изучая узоры и строение ушей, обжигая нежную ткань. — Не трогай меня... Подонок... — На выдохе прорычал Лю Эр, начав собирать в ладонь почву и песок с земли. — А то что? — Голос Укуна был уже не такой как раньше. Это не был ласковый тон, что грел эти три пары ушек, это было лишь холодные рычание хищного животного. Макак отрывисто вздохнул и направив последние силы в руку, кинул в глаза Сунь Укуна смесь песка и почвы. Золотой силуэт громко зашипел и схватился руками за лицо. — Ах, ты ж, блядь — Он нервно протер уголки глаз, убрав всю грязь. Теперь глаза не просто пылали, они наполнились алой жидкостью и животной яростью. Макак успел лишь приподняться на локти, как новый удар пришел меж ребер и с мощью прижал к земле. Но на этот раз били не посохом, а ногой. Тихий скулеж послышался под ступней Сунь Укуна. Он сильнее давил на грудную клетку до того, пока не услышал глухой хруст и изо рта Шестиухого демона не полилась кровь. Укун вел себя как животное, готовое впиться в шею своей добычи и рвать его глотку, задевая сонные артерии. Золотой облик нависал над Макаком, у которого в глазах уже была лишь белая пелена. Боль постепенно уже уходила, как и жизнь из тела. В ушах слышался только тихий звон, пронзающий шесть ушей, а солнечный облик перед глазами медленно расплывался, превращаясь лишь в яркое пятно, укутанное покровом ночи. Сунь Укун прокрутил золотой цзиньгубан в руке и замахнулся снова для последнего и добивающего удара. Замах пришелся прямиком в глаз. Проткнув его насквозь и выбив у Макака самый громкий и душераздирающий стон, такой, что птицы в округе разлетелись кто куда. Лю Эр уже ничего не слышал. Все что говорил Укун было сказано будто в пелене. Уши слышали только звон и биение собственного сердца. Медленный и ритмичный стук исходящий изнутри успокаивал. Боль медленно уходила. Затвердевшая на шерсти кровь согревала холодное тело. Цзиньгубан медленно вышел из раковины глаза, оставив после себя просто алое месиво на правой части лица. Бордовая жидкость текла потоком, создавая под головой демона лужу крови, что с каждой секундой увеличивала свою площадь. Смолистые ресницы на левой части лица были прикрыты. Дыхание было редкое и затрудненное. Каждый вздох давался с ужасной болью и исходящей хрипотой из легких. Сунь Укун долго смотрел на него. С каждым ритмичным стуком его сердца ярость в глазах пропадала, а взамен приходил страх. Перед его глазами лежал его лучший друг в крови и ели дышал. И во всем был виноват он сам. Он не смог сдержать эмоций и контролировать всплеск собственного гнева.

***

      Послышался глухой звон упавшего на землю золотого цзиньгубана. Укун больше ничего не может сделать, он не может повернуть время вспять и отмотать все назад, когда Шестиухий демон еще стоял перед ним твердо упираясь ногами в землю.   — Макак… — Тихо прошептал Укун, опускаясь на колени, прямиком наступая в лужу из алой жидкости. — Макак, я же знаю, что ты жив… Ты ведь еще живой… Мак… — Голос был очень тих, он ели мог произносить какие-либо слова. Горячие ладони аккуратно взяли чужое холодное тело. Приподняв его, Укун положил окровавленную голову к себе на колени. Ладонь медленно и ласково прошлась по лбу, поглаживая смольные растрепавшиеся локоны и заправляя выпавшие прядки за ушки. Гул медленно стихал в шести ушах, оставляя лишь пустоту и долгожданное спокойствие. Боли уже не было совсем, тело не ощущалось, а чужие прикосновение казались такими невесомыми и воздушными, будто это был просто сон. Единственное, что хорошо почувствовало тело перед тем, как душа полностью покинет его — это холодная капля, что упала на его лоб, и медленно скатилась вниз у носа, стекая по подбородку.

Начинается дождь?