Понятие любви

Озорные лучи летнего солнца доигрывают свою последнюю партию салочек на земле, пытаясь угнаться за уходящими тенями зданий и деревьев. Люди уже не так сильно заполняют улицы города, образовывая громадное столпотворение; всё ещё можно встретить гуляющие парочки. В закатном свете они смотрятся так романтично, так легко и приятно, как слышится непринужденная мелодия, импровизационно сыгранная на одном дыхании так успокаивающе, как любимая сказка, звучащая из уст матери тёмным вечером. Осторожные касания, мягкие поцелуи, не напористые прикосновения и объятия за талию любимой, взаимно тёплая улыбка, коей одаривают ещё совсем юнцов красивые и милые барышни. Невинное и чистое чувство влюблённости затмевает разум и слепит глаз. В таком юном возрасте всё так легко и непринуждённо: легко любить и доверять второй половинке, клясться на мизинцах в вечной любви и верности, радоваться его или её имени на экране телефона. Думаешь об объекте воздыханий, строишь воздушные замки, нереальные планы или мечты о совместной жизни, стараешься быть рядом с партнёром и обеспечивать его полной поддержкой и только искренней, нежной любовью, забывая про то, что ты также нуждаешься в заботе и уюте со стороны людей. Самая приятная первая влюблённость, как правило, проходит, и ты начинаешь задумываться о недостатках партнёра. Всё больше пробелов появляется в ваших отношениях, пока ты не перестаёшь уважать человека совсем, стараясь проводить время подальше от него. А после — разрыв. Для кого-то болезненный, для кого-то — возможность избавиться от оков и тяжести связи, отделяющей от свободы мира. Сначала трудно, ведь рядом нет опоры и первое время всё валится из рук, но после приходит принятие и понимание неизбежного. Теперь нестрашно выйти из зоны комфорта. Ты берёшь себя в руки и двигаешься вперёд, старясь забыть прошлый опыт отношений, но вынести из этого полезные уроки. Да, может, последующие влюбленности не покажутся тебе такими яркими и приятными, однако вскоре ты осознаешь, что важны понимание и взаимная поддержка, но не адреналин и «бабочки в животе». Крепкая связь на задушевном уровне занимает место страсти, и вместо последней приходят нежные чувства. Вот он – человек, на которого ты можешь положиться. И почему люди верят, что радуга счастливой и тихой жизни не так интересна, как первые дела амурские, наполненные страданиями и болью расставания? Мне нравится по-своему атмосферный город, особенно когда на него спускается умиротворение и ласка мимо пробегающих небесных ангелов – солнечных лучиков, зайчиков и бликов. Оставшиеся люди бредут по тротуарам, наслаждаясь прогулкой; под окном неспешно проходят молодожёны и пожилые парочки, счастливо улыбаясь и крепко держась за руки. Едва успеваю заметить, как мимолётом пробегает силуэт спортсмена, решившего обогнуть круг огромного вечернего города. Ах, вот недалеко от моего подъезда проходят мама с пакетами под мышками и её невысокая дочь – девочка энергичная и весёлая, которая хоть даже и не знает моего имени, но здоровается при каждой встрече. Её рыжие хвостики подпрыгивают в такт движениям, а мама, тихо вздыхая, тепло улыбается ребёнку. И как приятно осознавать, что все они и их образы – компоненты воодушевления, красивой рифмы и строк стихов, которые обретут вечное существование на исписанной мною бумаге. Та девочка, яркое олицетворение имени «Анюта»; женщина с сердитым выражением лица, несущая под рукой небольшую собаку с испачканными лапами; невысокий и сгорбленный мужчина в преклонном возрасте со щербатой улыбкой, треплющий мальчика по голове; и даже та милая серая кошка, лежащая под тёплыми лучами Солнца, вывалившая мягкий шерстяной живот, – станут запоминающимися персонажами на написанной мной картине слов. Только вот эта картина, по-видимому, сегодня останется лишь пустым клочком бумаги в мусорном баке, потому что я никак не могу сосредоточить внимание на написании работы. Не сейчас, когда резкие и приятные воспоминания нахлынули на меня с головой. Когда я была маленькой – в возрасте от девяти до двенадцати лет – я не могла избавиться от мысли о некой меланхолии родного города, и о том, что она проникает в сердца всех, кто посмел прикоснуться к истории безрадостного советского местечка. Эти мысли были не по возрасту, что я и сама прекрасно понимала, поэтому при всей своей задумчивости оставалась прилежной дочерью и озорной девчонкой, за спиной которой постоянно тянулись две каштановые косы. Да, друзей у меня было достаточно, чтобы скоротать тянущееся время летних каникул. Мы веселились на улице до самой ночи: играли в салочки, прятки, жмурки, прыгали через скакалку с другими девочками, ели сливочное мороженое. Всегда, независимо от погоды, нам было весело просто быть рядом, собираться компанией и дружно придумывать игры. В июне – догонялки, в июле – бассейн и водные «процедуры», а в августе, конечно, мы любили просто полежать дома, смотря мультики до самой ночи, пока мама не видит. А когда наступало первое сентября, меня посещала неизменная мысль: «Как же всё-таки быстро пролетело время!» Три месяца! Три месяца отдыха канули в Лету словно по щелчку, и вот мы, что недавно были учениками четвёртого класса, не заметили, как оказались в пятом «А». Вместе с букетами цветов, в идеально выглаженных рубашках, юбках и брюках поднимаемся по ступенькам в класс. Тогда это было незаметно, но теперь я не перестаю задумываться о том, как быстротечно наши годы жизни пролетают мимо. Почему же нет лекарства от старения? Вот бы стать Гарри Поттером и заполучить философский камень... Задаюсь ли я философскими вопросами мирового масштаба, на которые ответа никогда не существовало и не будет? Накручиваю ли я себя, понимая, что однажды все эти люди за окном квартиры, от президента до обыкновенного таксиста, исчезнут вовсе с лица земли, несмотря на моё мнение о реинкарнации человеческой души? И не оттого ли я частенько не высыпаюсь, что моя бессонная половина ночи была занята рассуждениями о государственных тайнах, заговорах, теориях, вероятностях? На каждый вопрос подобного рода ответ всегда один, и он неизменно утвердительный. Я всегда уверенно придерживалась нейтрального и скептического мнения, на людях пыталась казаться выше таких переживаний, и лишь в двадцать с лишним я поняла, что от себя и своего характера – пусть даже и поганого, пусть и нет – бегать бесполезно. Только нервы растратишь на такие глупости и чепуху. – Ох, что-то в квартире жарковато стало, – вырываюсь я из пут воспоминаний и, встав из-за стола, подхожу к окну. – Вечереет, а я ещё ничего не написала… На улице до сих пор, несмотря на время на часах – примерно половина восьмого – бегают громкие дети. Их возгласы разносятся по закоулкам дворов, долетают до верхних этажей и даже успевают побывать в подъездах домов. Раньше мне не нравилась вся эта детская суматоха, а спустя пару лет я нашла какое-то позабытое тепло вечерних коллективных игр. Позабытое потому, что сейчас мне и подавно не десять и я не могу просто так взять и пойти играть на улице с подружками днями напролёт. Нет, к сожалению, жизнь – по крайней мере, моя – устроена не так, как мы хотим. Всегда найдётся то, что будет угнетать. Например, офисная работа: никто не любит разгребать кипы, просиживать восемь и больше часов за бумажками, кропотливо рассчитывая данные и заполняя бланки. Вечно люди всё усложняют, как будто им не хватает адреналина. Или чьей-нибудь ненависти. Слышала, что в этом году ужесточили правила приёма экзаменов и добавили обязательные предметы. Мучают детей, будто потом не они должны будут работать на государство. Или, например, взять то же получение заработной платы. Раньше расплачивались ракушками за товар обычный, а сейчас мы буквально убиваем друг друга за лишнюю копейку. Выживает сильнейший, как говорится. Присаживаясь на стул, я вновь вспоминаю свою родину: возвращаюсь со школы, за плечами грязный от взлетающей в небо пыли рюкзак качается из стороны в сторону в такт моим порывистым движениям. Одна лямка слетает с плеча и спускается вниз по руке. Помню, рост мой был невысокий и вытянулась я только в классе шестом, а пока была вынуждена слушать, как надо мной глумятся стервозные одноклассники, стараясь поставить подножку в удобный момент или дёрнуть за пышную косу. Не уследив за дорогой, я спотыкаюсь о свисающую лямку. Ноги путаются, и я, не разбирая больше дороги, изо всех сил зажмуриваю глаза, прижимая худые ручки к себе. Теперь уж точно мама будет ругать не только за позднее возвращение домой, но и за подранные белые колготки с испачканной новенькой формой. День не задался с самого утра: то мизинцем задела ножку стула, то пролила чай на себя, в школе тетрадь потеряла. Теперь и этот осточертевший рюкзак… В один миг я должна была встретиться лицом с грубым асфальтом, однако этого не произошло: вместо горького и болезненного поцелуя с землёй, я чувствую, как меня подхватывают под мышки и поднимают в воздух, точно невесомую пушинку. От страха и шока я ещё несколько минут не открываю глаза, прежде чем слышу низкий мужской смех над головой, приведший меня в чувства. Резко распахнув веки, я уставилась на рослого, ещё молодого мужчину с крепким телосложением и по-отечески добрым прищуром. «Папа», – пролетает в мыслях, и моё кругловатое личико озаряет ясная улыбка, а после я слышу наигранный страдальческий голос матери – тоже молодой и счастливой низкой женщины, которая машет нам свободной рукой. Второй же она придерживает мою младшую сестру, ласково называемую Софьюшкой. Она совсем маленькая, и пока мы не преисполнены ненавистью или неприязнью друг к другу. «Они — моя семья, мама не стала бы ругать за испорченные колготки. С ними я в безопасности!» Хотелось бы, чтобы это не теряло своей актуальности и в наше время. Родные всегда были для меня чем-то священным, таким уютным и любимым. Я каждый раз смакую это слово, которое растекается во мне тёплыми воспоминаниями о проведённом с ними времени, о детстве, в котором меня одаривали хоть иногда и жестокой, но искренней и сильной любовью. Тогда я была слишком добрым ребёнком, а потому мне не запомнились горькие слёзы и детские обиды; я любила родителей всей душой. Как бы категорично это ни звучало, но папу я любила больше. И даже сейчас моё мнение осталось железным аргументом: он всегда был для меня героем, как и для каждого ребёнка, лучшим папой, отцом номер один. С детства я только и слышала, как я похожа на отца внешне, а после переняла ещё и характер. Я горжусь тем, что непоколебимый образ родителя поставил передо мной цель на всю жизнь – стать как он. Сейчас я не о том, что хочу профессионально колоть дрова, мастерски водить машину или разбираться в гаечках-винтиках, но я о том, что мне хотелось бы быть такой же настойчивой и упрямой в достижении целей, одновременно суровой и мягкой, доброй и справедливой. Я хочу принести пользу в мир, частичку своей души, оставить след в истории, совсем как мой папа. Ностальгические мысли о родных покидают меня, только моё внимание привлекает тот же лист на столе. Я должна думать о стихах, о том, что нужно написать. «Думай, глупая, думай». Пустой с одной и исполосованный с другой стороны лист в мелкую клетку лежит передо мной, нервируя одним только присутствием. Одним своим цветом линий. Почему синий, а не красный, к примеру? Почему не фиолетовый? Почему размер одной клеточки занимает именно ноль целых пять десятых сантиметра? Откуда вообще пошла традиция делать для математики отдельный вид тетрадей с клетками? Мы ведь в древние времена писали вообще на дощечках, листьях или пнях и не жаловались. Так что же пошло не так? Что не устроило людей, когда они решили придумать чёртовы клеточки на листике? А про линии я вообще молчу… Ах да, стих. Точно. Почему я отвлекаюсь? Воображение, как назло, взяло выходной и категорически отказывается водить дружбу с куском обработанного дерева, металлом внутри со стержнем и моей рукой, предпочитая этой компании воспоминания о не-таком-уж-далёком детстве. Каждый раз, отвлекаясь, я стараюсь одёргивать себя и продолжать безутешно корпеть и мучить ручку, но все мои попытки настроиться на нужный лад тщетны. Я уже и надежду потеряла, скажем честно. Может, стоит заварить чаю для быстроты ума? Я слышала, что этот помогает расслабиться и сосредоточиться на выполнении работы. Или, может, углеводов не хватает? Ох, ну же, безмозглая башка, хоть строчку выдавить сможешь, если просто постараешься! Обычно, когда я хочу что-нибудь написать, меня посещают разные идеи, при этом происходит это совершенно случайно. Всегда есть какое-то спусковое, так выражусь, слово, которое после несёт мои мысли вперед меня, в свободный полёт. Хоть и не на постоянной основе выходят шедевры, которые можно публиковать на страничках социальных сетей или делиться на форумах почти-талантливых-литераторов, однако, когда я читаю их кому-то из НЕ поэтов, меня тут же начинают нахваливать. Или, наоборот, критиковать за какую-нибудь чепуху. Помню, совсем давно был случай, когда меня смутили комментарием про мои хаотично расставленные «Е» и «Ё», назвав это нарушением стилистики произведения. Это было ужасно стыдно и не очень понятно, но после некоего тревожного эпизода я от души посмеялась, выражая всю благодарность человеку, что написал это. Без него я бы не продлила свою жизнь ещё одной улыбкой. Хотя говорят, что это так не работает? Да ну и ладно, не помешает разбавить мою серую жизнь смешинками. Заразившись идеей о чаепитии, я, пританцовывая под незамысловатую мелодию свиста, вскакиваю с места и ставлю электрический чайник кипятить воду, пока сама расхаживаю взад-вперёд в попытках достать тему для черновика из глубин своей памяти: встречи с любимыми людьми после долгой разлуки, яркие эмоции на концерте фаворитов-исполнителей, поездка в другую страну. И ничего, как назло, из этого не удостаивается внимания моей фантазии. Какая же она прекрасная женщина, раз так же слепа, как и Фортуна, та самая, из Италии! Город всё больше погружается в спячку, распуская скопы и парочки людей, которые ошиваются по прохладным улицам. Солнце ниже опускается за горизонт, отдавая властвование своей сестре Луне. Я совсем теряю счёт времени, выпивая чашку за чашкой, но свежих идей так и не приходит на ум. Обессиленная, я опускаюсь на холодный пол небольшой кухни, обхватывая колени заледеневшими руками. Хоть это и только середина августа, но кажется, что сентябрь медленно подползает со спины, холодными дуновениями оповещая людей о скорой встрече с промозглой и совсем не приятной погодкой. От этих мыслей обнажённые участки кожи покрываются роями мурашек, и я вздрагиваю. Кто там говорил, что зимой горазд на всё? Так я просидела в квартире всю ночь, от скуки успев побывать на отсыревшем балконе, из окон которого очень хорошо видно звёздное небо, посидеть в пустом коридоре, собираясь с мыслями, и наконец дойти до смятой и стылой постели. Одиночество апартаментов угнетает меня ещё больше, чем отсутствие идей, и, к несчастью, побороть я эту апатию не в силах. Поэтому, собравшись, я выбегаю во двор на позднюю прогулку в поисках одиночества. Без понятия, куда меня приведёт это сиюминутное импульсивное желание, чем обернётся для меня ужасный недосып помимо мешков под глазами и вернусь ли я уставшей или отдохнувшей от будничной рутины, но жажда новых впечатлений для меня дороже поправимого состояния. Что же, ночь, сегодня я стану твоей гостьей, нарушившей тишину спящих дворов. «В поисках вдохновения», как-то так!