Наш дом

      Драко мечется из стороны в сторону, трогая замки дверей и оконные ручки, залезает в дымоход камина, но тщетно — они закрыты в собственном доме.       — Гарри, тебе надо было аппарировать, пока была возможность! — в панике кричит он мужу. — Теперь мы заперты здесь вдвоём!       — Я не могу бросить тебя, Драко, — голос Гарри фальшиво спокоен. — То, что ты временно сквиб из-за проклятия, не уменьшает мою любовь к тебе.       — Но ты мог бы спастись! — Драко заходится в истерике. — А теперь поздно, над нами антиаппарационный купол, и ты замурован здесь со мной.       — Драко, успокойся, — Гарри прижимает к своей широкой груди, от него пахнет табаком, духами и пергаментом — привычный, родной, любимый запах. — Если нам суждено умереть, мы умрём вдвоём. В один день. Как в сказке, помнишь?       — Слишком короткая вышла сказочка, — шепчет Драко, утыкаясь в Гарри.       Они сползают по стене на пол, продолжая сидеть в обнимку.       Под ногами разноцветный вязаный коврик, привезённый из Индии, куда они отправлялись в путешествие в позапрошлом году.       Взгляд скользит по гладкому деревянному комоду, а память услужливо подкидывает воспоминания.       Гарри сдирает с него вязаный свитер, припадает горячим языком к соскам, оставляя жгучие следы. Драко пылает внутри, снаружи — вне времени и пространства. Всепоглощающее желание охватывает обоих. Они так долго ждали. Так долго шли к этому — быть вместе.       — Возьми меня, Гарри, — впервые просит он.       — Т-ты уверен? — запинаясь, переспрашивает Гарри. Такой заботливый, немного неловкий всегда, когда дело касается отношений. И не скажешь, что Главный Аврор, отдающий приказы направо и налево своим бойцам.       — Уверен, — Драко целует сладко-винные губы, и Гарри толкает его на новый комод, уверенно разворачивает к себе спиной и прихватывает зубами шею сзади.       По телу бежит дрожь, живот холодит гладкая поверхность, член стоит так, что вот-вот проткнёт дерево.       Гарри толкается в Драко сзади, вездесущие руки исследуют тело, губы оставляют влажные печати Главного Аврора на коже. Драко совершенно не против, готовый быть собственностью Гарри Поттера. Он задыхается от наслаждения, и уста сами шепчут: «Ещё, ещё». Драко подаётся назад, подмахивая тазом, встречая резкие толчки Гарри.       После они лежат прямо на полу, Гарри курит, Драко вынимает дорогую сигарету из его рта и затягивается сам, тут же кашляя от непривычной терпкости табака. Гарри смеётся, Драко смеётся с ним, любуясь искрящимися зелёными глазами.       — Люблю тебя, — говорит Гарри, и Драко счастлив.       — Люблю тебя, — говорит Гарри сейчас, прижимая Драко крепче.       Жарко. Драко покрывается потом, от Гарри тоже пышет жаром. Полы и воздух нагреваются, а ноздри обдаёт горячим сухим воздухом.       Гарри привстаёт, выглядывая в окно. Его глаза расширяются, но лицо остаётся невозмутимым, только левое веко слегка дёргается, выдавая тревожность.       — Что там? — Драко боится смотреть в окно.       — Они разожгли Адское пламя вокруг нашего дома. Мы в огненном кольце.       Драко пытается дышать глубже, но запах гари обжигает рецепторы, паника против его воли накатывает волной.       — Дыши, Драко, дыши, — тревога в голосе Гарри нарастает, и от этого становится ещё хуже. Глаза слезятся. Драко боится Адского пламени с того самого времени. Тогда Гарри вытащил его из огня, протянул руку. Ту самую, которую на первом курсе отказался протянуть для дружбы. Но кто знал, что спасая Драко из огня, Гарри спасёт своего будущего мужа?       — Неужели это всё? — спрашивает Драко. — Мы просто сгорим? Сгорит наш дом?       Он нервно обводит глазами дом — уютный, чистый, родной. Они с Гарри так долго искали из множества вариантов, пока не нашли его. Маленький белый домик с голубой черепицей. Они с дотошностью выбирали каждый предмет мебели, спорили, смеялись, занимались любовью. Драко накупил разных милых керамических фигурок, расположив их между рамками совместных фотографий.       Теперь же их чистый, благоухающий лавандой дом наполняется гарью и едким дымом. Драко слышит, как трещит сухая листва в саду, как горят ветки. Доносится грохот упавших деревяшек у догорающей скамейки.       — Она окрашена, придурок, — ласково фыркает Драко, глядя, как Гарри протирает штанами новую скамейку. — Краска, конечно, сохнет быстро, но уверен, на твоей заднице теперь белые полосы.       — Не страшно, — сверкает привычной кривой улыбкой Гарри, и Драко залипает на его губах, мечтая сцеловать это доброе веселье.       Сильная рука резко тянет вниз, и Драко плюхается на ту же лавочку рядом с Гарри. Он верещит и пытается вскочить, но Гарри, хохоча, целует его. Задница прилипает к краске, и, видимо, белые полоски на штанах будут не только у Гарри.       — Вредный засранец, — Гарри наваливается сверху, вжимая Драко спиной в липкие деревяшки. — Люблю тебя.       — Люблю тебя, — повторяет Гарри, смиряясь с ситуацией. Он гладит горячей рукой плечо Драко, утешая.       — И я тебя… Гарри, ты точно не можешь ничего сделать?       Драко понимает, насколько глупо звучит его вопрос, ведь Гарри уже пробовал, но на все замки наложены заклинания Темной магии, их просто заперли, чтобы они оба погибли.       Огонь охватывает стены, забирается в окна, трещат рамы, тают занавески, огненные языки лижут розовые фиалки, что дарила Нарцисса, и Драко, не выдерживая, вскакивает и безуспешно поливает водой из бутылки для цветов Адское пламя.       — Драко, это бесполезно, — дёргает Гарри за рукав. Драко хватает себя за волосы и в ужасе смотрит, как огонь подбирается всё ближе, чтобы заключить в смертельные объятия.       — Лучше бы мы уехали на край света, лишь бы ты не брался за дело этих нео-Пожирателей. И вот они добрались до нас.       — Я не понимаю их цели, будто просто месть, старые обиды, — Гарри кашляет и хватается за грудь.       Драко тоже чувствует, как лёгкие распирает дымом. В голове мелькают знания о том, что человек может быстрее задохнуться угарным газом, чем сгореть от открытого огня.       Гарри вновь тянет его на пол, чтобы хоть чуточку ухватить воздуха посвежее.       — Я разделю твой последний вздох, — говорит Гарри прямо в пересохшие губы Драко.       Уже нестерпимо жарко, и они стаскивают с себя одежду, что совершенно не помогает.       Драко смотрит, как их с Гарри жилище превращается в ничто. Горит их дом. Горят они сами.       Внезапно раздаётся громкий стук в дверь, они вздрагивают от неожиданности.       — Кто это? — испуганно спрашивает Драко. — Эй, мы здесь! Вытащите нас!       Робкая надежда проникает в сердце. Может, это другие авроры? Сняли антиаппарационный барьер и сейчас их спасут?       Кашель начинает душить, горло саднит от крика.       Сквозь треск огня они слышат чей-то голос, кажущийся очень знакомым.       — Гарри, я могу спасти тебя, — Драко в немом изумлении узнает голос Тео. — Только будь со мной. Ты останешься в живых, я открою для тебя барьер.       — Пошёл к черту! — кричит Гарри, сдерживая кашель. — Псих!       — Что это значит? — шокировано спрашивает Драко. — Почему он так говорит?       За дверью смех Тео заглушает даже звуки горящей черепицы.       — Потому что твой муж изменил тебе прямо в брачную ночь, пока ты валялся в отключке, — бьют набатом слова по мозгам.       — Гарри, я засыпаю, — Драко еле шевелит языком. Он распластался на брачном ложе не в силах пошевелить даже пальцем. Вот это надрался. — Прости, но секс отменяется.       Перед глазами плывут очертания комнаты, Драко таращит глаза, но тщетно, сон утаскивает его в царство Морфея.       — Спи, любимый, — слышит слова Гарри перед тем, как сомкнуть глаза и провалиться в забытье.       — Гарри… — глаза слезятся то ли от дыма, то ли от… нет, всё-таки от дыма.       — Ты опоил меня Амортенцией! — кричит Гарри через дверь. — Драко, — он хватает влажное от пота плечо такой же влажной ладонью. Лоб Гарри блестит, а вниз по носу катится маленькая солёная капелька. — Он опоил нас обоих. У меня с Ноттом было только один раз, когда я находился под воздействием зелья. Я не люблю его, Драко. Я люблю только тебя. Всегда для меня был только ты, — убеждает он почти безумно, сжимая плечо Драко до боли.       — Гарри, подумай хорошенько! — надрывные нотки звучат в голосе Тео. — Я дарю тебе жизнь. Ты можешь спастись. Просто будь моим, и ты останешься в живых!       На головы Гарри и Драко падают куски штукатурки, их жильё всё больше охватывает огнём. Гарри в отчаянии машет палочкой, колдуя Агуаменти, понимая бесполезность этого действия, но не в силах остановиться.       — Пошёл ты! — кричит в ответ Гарри. — Я не люблю тебя, Нотт.       Он прижимает к себе Драко, и тот не знает, радоваться ему или отпустить Гарри.       — Иди, — рыдания застревают в горле. — Будь живым. Не важно, с кем. Просто живи.       — Заткнись, — Гарри льнёт к его губам. Поцелуй выходит мокрым, солёным, горьким, прощальным.       Треск становится грохотом, рушатся балки, стены складываются как в карточном домике, огонь стискивает в кольцо.       Страшно. Страшно умирать. Страшно смотреть, как горит их дом. Осознавать, как горят заживо в нём.       Пламя кокетливо лизнуло пятки. Запахло палёным мясом и жжёными волосами. Видимо, такова судьба Драко — умереть в Адском огне. В этот раз Гарри не спасёт. В этот раз Гарри погибнет с ним.       Жар охватывает их сплетённые в объятии тела, боль пронизывает с головы до пяток. Ноздри забиваются разъедающим плоть дымом, а горло издаёт истошный крик, сливающийся с вторившим ему криком Гарри. Они жарятся в пламени, как поросята к праздничному столу.       Их дом горит.       Индийский коврик под ногами горит.       Гладкий комод горит.       Трещат кости, уже не чувствуется боль, не слышится крик за дверью.       «Люблю тебя» растворяется в пламени.       «Люблю тебя» уносится вместе с искрами и сажей.       «Люблю тебя» выложено из человеческих останков на пепелище.