Под луной как греческие боги

– Не бойся грустить, Уилл, это твоё право. Древнегреческие боги плакали больше, чем какая-нибудь сентиментальная дура в наше время. Они знали, что от этого у них не убудет. Иногда печаль – это последнее счастье. Уилл сидел перед Ганнибалом, прислонившись к его согнутым коленям, а Лектер чувствовал тепло его спины. В один момент Грэм развернулся и уткнулся лицом в сухие тёплые ладони мужчины. Они пахли землёй и антисептиком. Тепло струилось через руки Ганнибала прямо в его кровь, делая Уилла беззащитней маленького котенка. Что-то тёмное и неизведанное рвалось наружу из его грудной клетки, сминая лёгкие и раздвигая рёбра. Оно было в нём, но в тоже время везде: в низком хриплом голосе Джека Кроуфорда и в дыхании ночи, в стремительном беге его мыслей и в крови, циркулирующей по венам. Ганнибал положил ладонь на затылок Уилла и, потянув за волосы, заставил мужчину взглянуть на себя. Глаза в глаза. Не позволяя ему отвернуться или отвести взгляд. – Это то, чего мы хотели, Уилл. То, чего я хотел для нас. – голос Лектера прозвучал как раскат грома в ясную погоду. Также неожиданно, также режуще слух. Мужчина слегка надавил на голову Грэма, притягивая его ближе. А тот, как податливая тряпичная кукла, по инерции движется ему навстречу. Когда губы экс психиатра едва весомо, накрывают его, он не чувствует ничего. Совсем. По инерции кладёт руки на плечи Лектера, по инерции отвечает ему на поцелуй, по инерции слизывает кровь с губы, которую прокусил Ганнибал. И не важно, что сейчас они все в крови. И в своей, и в чужой. Они сидят на краю обрыва, и сейчас ничего не важно. Лишь полная луна равнодушно наблюдает за смертными, до которых ей нет дела. *** Только когда они стоят на краю обрыва, Уилл понимает, что это конец. Не просто думает о том, что скорее всего не переживёт этого падения, а осознаёт, что это конец его жизни, что после чёрной пенистой воды, вытачиващей скалы, не будет ничего. Ни рая, ни ада. Ни-че-го. Когда Грэм закрывает глаза, небо предстаёт перед ним чёрной полосой крови, всей крови, что он пролил, крови всех, кого он убил; волны, бушующие внизу – чёрной бездной, в которую он упадёт с минуты на минуту по собственной воле; а Ганнибал Лектер – непроглядной тьмой, заполняющей его изнутри и пожирающей его с самого их знакомства, впрочем, которая сейчас заключила Грэма в свои объятия, не давая ни малейшего шанса на спасение. Уилл последний раз вдыхает свежий морской воздух, смотрит в глаза своей тьме и, раскинув руки подобно птице, делает шаг вперёд. Шаг навстречу бесконечности. Падение кажется ужасно долгим, но когда их тела бьются о водную гладь, Уилл этого уже не чувствует. Потерять сознание в полёте – лучшее, что могло произойти в этой ситуации.