Твой голос

Солнце залило светом тихий и далёкий пруд. За ним невысокие деревья приветливо встречали рассвет. Водная гладь была идеально гладкой от отсутствия ветра. В ней отражалось чистое небо, пролетающие над ним птицы и острые верхушки тонких деревьев. Тишь стояла приятная, дающая чувство умиротворение. Китти прошлась по щикотящей траве босыми ногами и аккуратно, бесслышно присела рядом с другом? —Ты чего тут? Она прижала обнажённые колени к груди и положила на них руки, покрытые мурашками из-за утренней прохлады. Мимолётно оглядев пруд, на который уставился блондин, она перевела взгляд на него. —Знаешь, Китти, я так люблю природу, – он улыбнулся, блаженно прикрыв глаза, пока его лицо купалось в нежности солнечных лучей, нежно ласкающих его веснушки, – Утренний рассвет, спокойную водную гладь, пролетающих под голубым, безоблачным небом птиц, напивающих свои песни и даже обыкновенную траву под светом солнечных лучей. Китти медленно закивала головой: их друг всегда романтизировал природу и ценил её больше, чем кто-либо ещё. Он словно передал своими словами ощущения, которые окружали его. Она почувствовала эту приятную теплоту солнца, стала чётче слышать отдалённое пение птиц и увидеть в пруду что-то большее, чем просто водоём. Феликс – настоящий волшебник. Он видел всё иначе, чем другие. И ощущал это всё также по другому. —Да, – тихо сказала подруга, — тут и правда чудесно. Но нам скоро придётся ехать, так как мама Юнсу уже обзвонила все больницы и морги, когда пришла с ночной смены. Не переживай, мы обязательно соберёмся тут все вместе ещё на следующей неделе. Она встала и подала хрупкую женскую ладонь Ли, и тот с радостью принял помощь, также поднимаясь с места. —Он снова уехал без её спроса? Китти усмехнулась и безразлично махнула рукой. —Ты же знаешь какая она. Если бы он всегда отпрашивался у неё, то никогда бы с нами никуда не выходил. Они подошли к трём небольшим палаткам недалеко от пруда, из которых выползали сонные друзья. Кто-то неразборчиво мычал что-то себе под нос, потирая глаза, кто-то продолжал смотреть сон прямо на месте, где вчера был костер и сладко посапывал. А Тим и Гынхо в привычной для себя манере ругались. Эти двое никогда не ладили, а точнее сказать, всегда во всём соревновались. Но как кто-то из компании ссорился между собой, то всегда становились примером для них. Ведь после каждой ссоры они могли спокойно уснуть вдвоём в обнимку даже под низеньким деревом. В общем, у них была самая крепкая, хоть и необычная дружба, которой можно только позавидовать. —Я готов выпить тот пруд залпом! — зарычал Ёнсик, на четвереньках выползая из палатки, которую тут же стал складывать Юнсу. Ёнсик, резко поднимая крашенную в голубой голову с недовольным взглядом на шумящего сзади друга и издал самые странные звуки, которые только мог, похожие на мычание умирающей собаки. Юнсу блеснул очками в чёрной оправе, недоумённо взглянув на Ёнсика и продолжил своё дело. Юнсу выглядел бодро для проснувшегося в пять утра человека. Он успел поменять домашнюю одежду на повседневную, которая напоминала официальный стиль, из-за чего казалось, что это не семнадцатилетний подросток, а только выпустившийся из университета студент, идущий на собеседование. Чёрные волосы, восхитительно блестящие на солнце, были идеально уложены назад, открывая вид на острые скулы и ярко выраженную линию челюсти. Он выглядел настолько хорошо, что стощая на его фоне Джанми выглядело ужасающе. Её чёрные волосы спутались и превратились в настоящий ураган на её голове. Мятая футболка с неэтичной надписью застряла в серых домашних штанах. А сама она метала на всех ненавистные и сонные взгляды. Китти звонко засмеялась, подбегая к подруге, сверкая блекло-розовыми волосами собранныи в небрежный, рыхлый хвост. —Я никуда не поеду и останусь здесь, — заворчал Ёнсик, все ещё лежа на земле и бросая взгляды на ругающихся около единственной несобранной палатки, — как корм для диких животных. Завтра надо идти на учёбу, а у меня после вчерашнего дня голова, как футболка Джанми. Чёрноволосая зло рыкнула на него и продолжила искать что-то в своей сумке, пока над ней склонилась любопытная Китти. Юнсу подошёл к последней стоящей палатке, но был остановлен хором голосов Тима и Гынхо: —Отойди отсюда! —Как насчёт того, чтобы определиться как мы доберёмся обратно до Сеула? — Феликс подошёл к уже проснувшемуся, но всё еще лежащему на сухой траве Ёнсику и подал ему руку, чтобы тот встал. —Предлагаю кандидатуру Хёнсока! — сказала Китти. Хёнсок был её двадцатилетним парнем, у которого были права. Поддельные, правда, но права. —Я с этим мажориком никуда не поеду,— вмешался в разговор Гынхо, а Тим, стоящий около него, соглашаясь, кивнул головой. Ну вот, помирились. —Это ещё почему? — завозмущалась подруга. —Я не хочу помереть раньше времени, меня отец из под земли достанет чтобы я всё таки занял его место управляющего компанией. —Так раз он тебя из под земли достанет, то в чём проблема? Гынхо закатил глаза и отошёл в сторону, пока Юнсу осторожно пробрался к палатке и стал складывать её. Тим откинул длинные тёмно-русые волосы назад и предложил: —Тогда я закажу такси, кто с нами? Джанми подняла руку, а вслед за ней – вставший с помощью Феликса Ёнсик. — Ладно эта падла голубоволосая, но ты, Джанми? — обиженно сказала Китти, надув губки. Черноволосая непринуждённо пожала плечами и закинула на одно из них сумку, отходя к Ёнсику, — предательница! Завидев Феликса, который тихо наблюдал за спором друзей, но не предпринимая попыток тоже отвертеться от её предложения, она спешно подошла к нему и обняла за плечи, показывая остальным язык. — Вот поэтому Ликси мой любимчик! — сказала она, показательно уложив розовую макушку к нему на плечо. Вскоре остальные удалились к недалёкой деревушке и заказали такси, а Китти и Феликс остались на одинокой трассе. Девушка промёрзло поёжилась, ведь была в одной серой майке и коротких шортах. —Он должен уже приехать, подожди немного, — сказала подруга, словно пыталась успокоить спокойного друга, хотя нервничала сама. Спустя долгие пятнадцать минут ожидания к ним подъехала белая БМВ, из окна которой высунулся злой Хёнсок. —Залезай быстрее, — обратился он к девушке, а после одарил недружелюбным взглядом Феликса, но промолчал. Они залезли в машину и Китти сразу застегнула ремень, не замечая взгляда своего парня. Когда, обернувшись, она его заметила, то абсолютно непонимающе спросила "что?". —Когда ты прекратишь звонить мне только с просьбой забрать тебя откуда-то или отвезти куда-то? — он мимолётно взглянул на Ли и с выразительным гневом спросил, — и где остальные, почему ты только с... этим? Феликс недовольно поджал губы и взметнул бровью. Хёнсок был настоящим мудаком, поэтому остальные предпочли ехать на такси, заплатив крупную сумму, чем с ним. Однако Китти по-настоящему любила его, будто не замечая все бзики этого парня. Он часто упрекал её за то, что якобы она встречается с ним только из-за его огромного количества денег. Скорее, не его, а его родителей. Китти нахмурилась и чуть пристыжено откинулась на кресло, обвитое дорогим кожаным чехлом. Ей было неловко, что её парень стал отчитывать её прямо при Феликсе, так ещё и так нетактично обратившись к нему. —Хёнсок, такие случаи можно посчитать на пальцах! Остальные поехали на такси. —Чего же твой дружок не поехал с ними-то? —Какая разница? Просто поехали и всё, потом поговорим, когда будем наедине. Она отвернулась к окну, а Феликсу стало неловко, что он застал их ссору, поэтому решил быстро найти ремень и пристегнуться, чтобы позже всю поездку проспать. Завертевшись и не найдя ремень, он скромно спросил: —Хёнсок-хён, а где у Вас ремень на заднем сиденье? Парень, даже не взглянув на Феликса, бросил: —Там их нет. И закрутил руль, резко разворачивая машину. Феликс вжался в дверь машины и схватился за ручку, пытаясь удержаться на месте. Китти испуганно взвизгнула, а Хёнсок зажал газ, разгоняя машину до бешеной скорости. Да, поспать, цепкой хваткой обхватив ручку, у Ли точно не получится. Они отъехали от деревни и вскоре оказались на въезде в город. На трассе, недавно только одинокой и спокойной, появились машины и большие фуры. Китти обеспокоено закричала: —Хёнсок, не гони так сильно! —А что, не доверяешь мне? —Не гони, я прошу тебя! — Китти почти заплакала, когда Хёнсок, как в назло, выехал на встречную полосу, — Что ты делаешь? —Почему ты мне не доверяешь? Думаешь я не умею машину водить? Спереди появилась быстро приближающаяся фура, ставшая интенсивно мигать фарами и сигналить, но Хёнсок, разум которого помутнел от злости и желания доказать что-то девушке, будто не замечал её. —Мы сейчас разобьемся! —Не сомневайся в моих способностях, — уверенно сказал он. Когда фура была практически прямо перед капотом дорогой машины, Хёнсок агрессивно вывернул руль, разворачивая машину носом к правильной полосе. Но машина заглохла; замигал красный значок, оповещая о закончившемся бензине. Воздух перестал поступать в лёгкие, а фура влетела прямо в заднюю дверь машины, где сидел Феликс, откинув её на дальнее расстояние и раскрутив пару раз. Ли перелетел на другую сторону, звонко ударившись головой и плечом о стекло, которое практически треснуло от сильного удара. Голова невыносимо разболелась, а к моменту, когда машина наконец остановилась, у него в глазах потемнело, а разум отключился.

***

За окном вычурного бара раздался громкий хлопок глушителя какой-то дорогой матово-красной машины. Тогда же в баре заиграла новая песня, под которую, как по щелчку пальцев, стали танцевать множество людей. Хёнджин откинул и уложил голову на спинку дивана, опрокидывая чёрные волосы, и прикрывая глаза. В них всё рябило от кучи неоновых, ярких вывесок и большого количества выпитого алкоголя. Захотелось спокойствия и тишины, но ни в этом баре, ни на улице, которая считалась самым эпицентром «движа» в Сеуле, её найти было нельзя. Громкая музыка ударяла по вискам, заставляя щурить глаза и хмурить брови, от чего голова только сильнее раскалывалась. На диванчике впереди сидело двое друзей, остальные двое сидели около него. Хиджун, сидя в обнимку с какой-то девушкой, которую подцепил здесь же, сверкал острой ухмылкой. Оно оторвал бесстыдный взгляд с декольте девушки, имени которого даже не знал, и обратился к Хёнджину. —Что это с тобой Хван? Хёнджин нахмурился ещё сильнее: разговаривать с кем-то из этих придурков не хотелось совсем. Поэтому он встал, оставляя на столе подготовленные пару тысяч вон за свои выпитые коктейли и вылез из-за стола под недоумённые взгляды своих «друзей». —Я домой, — оповестил он, накидывая на оголённые плечи, которые практически не закрывала тонкая гипюровая кофточка, чёрный пиджак. Потеряв интерес к девушке, которую зажимал уже на протяжении часа, Хиджун вскочил раздвигая руки в разные стороны и фальшиво улыбаясь. —Хёнджи-ин, друг, ну чего ты? Подожди ты хотя бы когда приедет Чанхи со своей шайкой! Или, — он засуетился, оглядывая помещение и танцующую молодежь. Задумав что-то, он обворожительно улыбнулся и посмотрел на Хвана, — хочешь мы и тебе девчушку найдём? Мигом! Хван замер, тяжело вздохнув и непонимающе смотря на Хиджуна. —Нет. Я еду домой. И он развернулся, уходя к выходу. Хиджун упал на диван, смотря на оставленные Хваном купюры больше нужного. Его лицо исказила злость на этого грубого, но чертовски богатого мальчишку. Они, безусловно, были тоже богаты, раз сидели в таких дорогих барах и катались на хороших тачках, но не так, как был богат мистер Хван — отец Хёнджина. Этот модельной внешности, но с характером самого дьявола, парень выводил его из себя своим высокомерием. Он всегда ставил себя выше, чем их и четко показывал это в компании с ними: показывал то, как скучно ему с этими парнями. Словно он заслуживает намного лучшей компании, чем они. Девушка потянула руки к Хиджуну, но тот с отвращением оттолкнул их, кладя руку на подбородок, и пиля деньги Хвана взглядом из подо лба. Перед самым выходом, перед Хваном появилась довольно миловидная светловолосая девушка в короткой юбке и розовом топе. Она кокетливо заправила прядь за ухо и посмотрела на него взглядом снизу-вверх. —Ты такой красивый, не хотел бы познакомиться и, может выпить со мной? Но Хёнджин, натянув улыбку, которая получилась более издевательской, чем дружелюбной, и сказал твёрдое «нет», обходя её. Добравшись до своей серебристой Ауди, он сел за руль и раздражённо ударил по нему двумя ладонями, а после, — успокаиваясь, положил на него голову. Ему остервенело сидеть в компании с этими детишками богатеньких отцов. Он хотел простой, но весёлой компании, которая могла развлечься и без круглой суммы в кармане. Но его отец, который был одним из самых богатых людей в Южной Корее, вальяжным тоном говорил: «ты должен общаться с людьми, которые подходят тебе по статусу, как, например, Пак Хиджун. Его отец бизнесмен, владеющий многими акциями компаний!». Но мнение сына его не волновало. Не волновало то, что он хочет настоящую дружбу, а не купленную за деньги или выстроенную на дружбе богатых отцов. Когда его дыхание пришло в норму, он посмотрел на заполненную людьми улицу через лобовое стекло. Наряженные в дорогие костюмы и платья мужчины и женщины; шумные компании подростков; туристы; и счастливые парочки. Хван их терпеть не мог. Все его отношения строились на том, что он — красавчик модельной внешности или сын богатого м уважаемого человека. Красота и богатство губили его шансы быть счастливым, если они вовсе были. Его всегда видели только красивым парнем, но никогда не как разностороннюю личность. Он прекрасно рисовал, умел завораживающе танцевать, петь, сочинять, играть на гитаре, был довольно романтичной и интересной личностью. Но все в нем видели только его красоту. Устало потерев туманные глаза, он завёл машину и направился в сторону дома, обгоняя медленные иномарки и размышляя на тему того, чтобы запереться дома и вовсе не выходить из него. Так, кажется, его жизнь стала бы лучше. Отец же не может выкинуть его из дома, заставив сходить в очередной бар или клуб?