Writober 2024

      Питер — город, созданный для ночных летних прогулок. Белые ночи, когда от темноты лишь час, а в остальное время тёплые сумерки и закат, превращающийся в рассвет. Романтика белых ночей вымывается с городских улиц толпами народа. Поэтому свидание назначено на крыше. Выход через парадную на Кузнечном. Да не простую парадную — старая лепнина, купидоны, барышни топлесс. Всё в пыли и покрашено в уродские зелёный и жёлтый, но ему точно понравится.       Для безопасного прохода местному алкоголику выдана пачка сигарет и отсыпано печенья, а дверь на чердак аккуратно отжата с петель.       Олег перехватывает «своего» Серого на Техноложке после подготовительных в Бонче. Все, кто надо, — подмазаны, и у них до обеда завтра время свободное. Никто не хватится. Почти вся жизнь.       Серый прячет глаза и настороженно озирается. Олег для него непривычно пугающе серьёзен. Разговор совсем не клеится, шутки получаются неловкими. Поднимаясь на эскалаторе, Олег проклинает себя за эту тупую идею — показать Серёже настоящий Питер и белые ночи.       Вдоль Кузнечика они буквально протискиваются между запаркованными киношными трейлерами и обшарпанными стенами. Олег сжимает холодные пальцы в своей ладони, надеясь хоть так не дать заднюю.       — Это кино снимают? — спрашивает Серёжа, когда они ныряют в нужную арку, где Олег вырывает дверь.       — Ага. Про ментов. — Они проходят сквозь арку, где воняет мусором из баков и мочой. Питерская романтика как есть. — Аккуратно, тут грязно… Прости за это.       — Всё хорошо, — Сережа улыбается, послушно идёт следом и даже ловит на повороте чужие пальцы.       Олег пересекается взглядом со своим агентом, получает одобрительный кивок и на секунду ловит замешательство. Предложить ли Серёже закрыть глаза? Место-сюрприз же. Или не стоит? Там всё такое ублюдочное, что не стоит обнадёживать. Дверь поддаётся слишком легко, и Олег едва успевает её остановить, чтоб не прилетело в друга.       — Извини… — Он делает приглашающий жест рукой и пропускает спутника вперёд.       Глубоко вдыхает. Задерживает дыхание. Считает мысленно до пяти, но на «три» слышит восторженное «ВАУ! Как тут круто!» и облегчённо выдыхает.       Понравилось.       — Это и есть то, что ты хотел мне показать? — Серёжа стоит, задрав голову, и рассматривает парадную. Тут это действительно парадная.       — Не только. Это старый особняк какого-то купца, который водкой торговал. Он его так украсил, чтобы сдавать квартиры подороже. — Он пытается вспомнить хоть что-то из того, что прочитал в библиотеке про этот дом. — Сейчас тут коммуналки и хачмагаз на первом.       — Ясно. — Улыбающийся Серёжа уже поднялся выше и теперь смотрит на питьевой фонтанчик, торчащий из стены. Видимо, из чувства прекрасного собутыльники местного алкаша не снесли его на цветмет. Или выбить из стены не смогли. На стенах выше первого, на уродско-зелёном, где маркером, где ручкой местные «письмена», а между третьим и чердаком стены представляют собой баттл любителей рэпа и рока. Цитаты, взаимные оскорбления и угрозы. Так Олег про эту парадную и узнал — настенные разборки переросли в реальные и его как обладателя берцев со стальными носами позвали усилить своих на стреле. Пиздились буквально через улицу в козловском дворе на детской площадке. А потом панки и рокеры пошли отмечать победу. Сюда. На третий этаж. Один из старших в тусовке получил тут комнату от родителей. В ней они много раз тусили. Пока старший этот не застрелился. Сосед, бухущий в говно, сказал им лаконично: «Афган».       — Не испачкайся, — Олег аккуратно отодвигает отжатую чердачную дверь и пропускает Серёжу, — там темно, сразу справа встань и подожди меня.       Ныряет следом, также аккуратно прикрывает дверь. Нащупывает в досках припрятанный фонарик и пакет. Щёлкает кнопкой.       — Ступай по доскам и голову осторожно, тут низко. И тихо.       — А куда идти? — шепчет Серёжа и жмурится от луча фонаря, попавшего в глаза.       — По доскам! — Олег светом показывает две узкие доски, положенные над полом. Освещает Серёже путь.       На чердаке темно, пахнет дохлятиной, сыростью и кошками. Надо пройти всего ничего, и это успокаивает.       Доски приводят в тупик, и Серёжа, обернувшись, вновь слепит себя светом.       — Закрой глаза, — шепчет Олег, стоя так близко, что шеей чувствует чужое дыхание.       — Я и так…       — Закрой, — упрямо повторяет, перебивая возражения.       — Закрыл. — Правда это или нет, он не знает, потому что фонарь уже выключен, да и как проверить. Рука нащупывает над головой дверь. Он её толкает и щурится от закатных лучей. Закидывает пакет, запрыгивает сам и поднимает за собой Серёжу. Тот действительно закрыл глаза. Даже зажмурился. Смешной.       — Открывай.       Второе «Вау!» за последний час. Серёжа восторженно оглядывается по сторонам и с непривычки к высоте держится за Олегово предплечье. Под пальцами горит кожа сквозь кожу косухи.       — Пойдём.       Они проходят по крыше к пологой части, где можно удачно расположиться и заныкаться от посторонних глаз. А ещё там выходит печная труба и удобно поставить вермут, чтобы не скатился. На землю не упадёт, но гоняться за бухлом по крыше Олегу совсем не хочется.       Под ногами хрустит прогибающаяся жесть. Закатное солнце золотит кресты и колокольню Владимирского собора. Снизу слышна ругань киношников, слишком громкая для этого вечера, а в небе кричат чайки.       — А что там? — спрашивает Серёжа, тыкая куда-то в сторону Марата.       — Музей Арктики, — возвышающийся купол с разбитыми окнами поблёскивает в лучах солнца. Солнце катится за крыши домов, словно собирается упасть в Неву. Отсюда они этого, конечно, не увидят, ведь дом слишком низкий.       Джентльменский набор на вечер: вермут ноль пять литра, кола два литра, металлическая кружка, бутеры и закат в одном из самых красивых городов мира.       Про «один из самых красивых» говорил Серёжа. Олег нигде не был и ничего про другие города не знал. Серёжа ничего не знал и про Питер, оказавшись в приюте совсем маленьким.       Серёжа босыми ногами ходит по тёплой жести и смеётся над тупыми шутками.       — Не гуляй по карнизу… — предостерегает Олег то ли в шутку, то ли серьёзно. Сам себя не поймёт.       — Это не карниз, — замечает Серёжа, возвращаясь к Олегу. Последние лучи солнца попадают в медные сети, превращая их в золото и делая Серёжу похожим на одну из тех статуй в Петергофе. Олег пальцами хватает пряди и сбивает наваждение. Он не Мидас, да и солнце тоже.       — Очень красиво, — Серёжа пьёт вермут с колой из кружки и смотрит на город.       — Да, красиво, — Олег смотрит на Серёжу.       Где-то перед рассветом усталость и алкоголь берут своё, и Серёжа клюёт носом, мёрзнет и в итоге засыпает, укутанный в косуху, на тёплом плече. Перед тем как совсем заснуть, просит разбудить его на рассвете. Хочется посмотреть.       Рассвет окрашивает небо в розовый совсем неожиданно. Видимо, Олег и сам успел задремать, а проснулся от киношных выстрелов и криков.       С крыши они спускаются, когда солнце уже прогревает улицы. В арке на них кричит мужик в футболке с большой надписью «Русский видеофильм». Требует не мешать и подождать.       — Олеж... — почему-то шепчет Серёжа.       — М?       — Это ведь было свидание? — Чужие пальцы переплетаются с его. В замок. Намертво. Один удар — и сломает все пальцы разом.       — Наверное, — почему-то тоже шёпотом отвечает Олег.       — Спасибо… — Серёжа тянется к нему и целует. Промахивается. Мажет губами по щеке. Олег запоздало думает, что у Серёжи это — первый раз, и проявляет инициативу. По-джентельменски. В темноте арки они целуются под съёмочные взрывы и стрельбу.       И белый дым застилает улицы.