Его отец услышит об этом

— Доброе утро, отец. Отсутствие реакции привело бы его в уныние, если бы он к этому уже не привык. Так было всегда, сколько он себя помнил, его приветствия отвергались, просьбы отца посмотреть его проекты по учебе игнорировались. Очевидно, это было убеждение, унаследованное от его собственного отца слишком много заботы сделает мальчика мягким, не даст ему полностью раскрыть свой потенциал. Поэтому, когда Драко на первом курсе участвовал в конкурсе юных зельеваров, в зале была только его мать. То же самое касалось его дуэлей, матчей по квиддичу, даже когда его отца удавалось уговорить спонсировать и время от времени посещать праздничные ужины или отвечать на одно из его писем, лучшее, что ему удавалось получить, — это подтверждение того, что Драко поступает так, как и подобает любому хорошему наследнику Малфоев. Обычно ему просто говорили, чтобы он старался усерднее. Так что он старался изо всех сил. Слизерин едва не проиграл кубок факультета, но почему его следует винить за явное обожание этого дряхлого директора к Поттеру? Он был вторым в своем классе, вероятно, потому, что эта чокнутая грязнокровка сама писала экзаменационные вопросы, чтобы получить дополнительный зачет без сомнения, зарабатывала оценки другими способами, если в слухах о том, как ей удалось убедить Виктора Крама пригласить ее на эти нелепые танцы, что-то было. Ни то, ни другое не было достаточно хорошим для его отца, и не для него. Только на четвертом курсе он наткнулся на то, в чем действительно был великолепен. Хотя он, возможно, и не смог бы превзойти Поттера в ловле снитча или Грейнджер в умении быть лучшим в классе, по словам, по крайней мере, трех старших мальчиков из Дурмстранга, он мог сосать член так, словно был рожден для этого. И то, как отреагировало его тело, когда высокий, мальчик, который выглядел так, словно был рожден танцором и просто выбрал дуэль как более перспективную альтернативу, сказал ему, что он был бы таким хорошим мальчиком для папы, что пришло время ему применить этот навык поближе к дому. Конечно, после небольшой практики. Не стоит демонстрировать отцу еще одну непродуманную идею или нераскрытый талант. Однако к этому лету он почувствовал уверенность в том, что у него есть что-то действительно достойное подражания, что он может показать своему отцу, идеальный талант, который наконец-то заслужит его расположение, и эти вечно ускользающие слова: «Я люблю тебя, Драко, я горжусь тобой». В конце концов, несколько его партнеров, а их у него было немало, как только поползли слухи о том, что симпатичный маленький принц Слизерина сосет члены любого размера и предпочтений, сказали ему об этом. Однако он заслужил все похвалы, заглатывая огромные стволы, высасывая сперму из головок членов, достаточно густую, чтобы уголки его рта болели даже от таких больших усилий. Черт возьми, однажды, в момент раздражения из-за того, что его отец проигнорировал его, когда он пришел поболтать с министром. Боже правый, он почти умолял Перси Уизли использовать его как шлюху из подворотни, и это он тоже сумел превосходно. Откуда у человека низкого происхождения появился такой великолепный член, было другим вопросом, но если это было признаком того, чего можно было ожидать от его коллег, то можно с уверенностью сказать, что Драко был бы более чем счастлив продолжить свою славную семейную традицию поддержания отличных отношений в Министерстве. Но теперь он был дома, и отец пребывал в особенно мрачном настроении, отказываясь даже взглянуть на него, когда здоровался. Неважно, что он был хорошим мальчиком и ждал, пока тот спустится и присоединится к нему, прежде чем приступить к завтраку, или соблюдал все церемонии, когда тот входил в комнату, соблюдал все приличия, подобающие при встрече с прибывшими гостями, а не просто завтракал в собственном доме. Впрочем, это не имело значения. Вскоре Драко собирался показать ему кое-что, что он не смог бы проигнорировать. Отец не заметил, что он не завтракал, а просто пил воду из стакана, дожидаясь удобного случая. Не здесь, в комнате для завтраков, было слишком много шансов, что его прервет кто-нибудь из эльфов, находящихся поблизости, чтобы быть полезными, а этого совсем не следовало делать. Но когда его отец, едва кивнув в сторону сына, извинился и направился на снова в кабинет, Драко увидел свой шанс. Подождал немного, что никто не увидит, как он следует за отцом. Секунды ожидания ответа на его стук и вопрос казались пыткой, но он не сдавался. Теперь он был слишком близко. — Отец? — В чем дело, Драко? — В прошлом семестре я работал в школе над специальным проектом, который, на мой взгляд, имеет большой потенциал, и я надеялся, что у вас найдется время ознакомиться с некоторыми моими результатами. Раздражения в его глазах не было хорошим знаком, но Драко приходилось сталкиваться и с худшим. Он знал, что мог бы исправить это, снять весь стресс, давивший на его отца, и, наконец, заслужить его похвалу, если бы только ему дали шанс. — Драко, есть дела поважнее, чем какой-то глупый школьный проект, ты можешь это понять? У меня нет времени перечитывать твои записи. Отправь письмо своему крестному, я уверен, что Северусу нечем заняться летом, кроме как оценивать успеваемость учеников. Его крестный уже оценил его успехи, и это было последнее препятствие, которое он поставил перед собой, чтобы понять, действительно ли он готов угодить своему отцу. Если бы он смог заставить сурового мастера зелий улыбнуться, хотя бы на мгновение, то у его отца не было бы шансов остаться с ним холодным. Он также сделал выговор Драко за беспечность, за то, что он так публично уговаривал улучшить его технику, и за то, что позволил капельке своей густой жидкости стекать с уголков губ, за этот проступок Драко получил столько ударов, что его бледная задница стала почти такой же красной, как с Уизли, но маленькие победы все равно оставались победами. И он оценил успеваемость Драко на «приемлемо», что для любого другого профессора было равносильно выше ожидаемого. — Профессор Снейп уже ознакомился с моими успехами и был очень впечатлен ими. Уверяю вас, отец, это не займет много времени. Вам даже не придется прекращать свою работу. Драко не стал дожидаться ответа, скользнул под стол из темного дерева и потянулся к ремню. Он мог заставить волшебника пройти весь путь от начала до стона его имени ровно за тридцать пять секунд, он сам рассчитал время, желая быть уверенным, что, когда придет время, он сможет показать отцу свои таланты, прежде чем тот успеет проклясть его за попытку, и сейчас у него получилось то же самое время. Ремень звякнул, упав на пол, брюки были расстегнуты, и теперь он стоял лицом к лицу с членом, который произвел его на свет. Приличной длины, хотя он надеялся, что он может увеличиться, как только его отец насладится мастерством Драко, достаточно толстый, чтобы чувствовать себя приятно, с тяжелым мешком, который обещал набить его сливками за старания, если они увенчаются успехом. Конечно, его отец, который уже стал для него идеальным образцом мужчины во многих отношениях с другой стороны, у него был бы самый совершенный член, который он когда-либо видел. — Что, во имя Мерлина… Протесты отца стихли, когда Драко захватил головку его мягкого члена нежными губами и стал посасывать ее, пытаясь придать ей твердость, а его руки поглаживали медленно поднимающийся член по всей длине. По крайней мере, в этом он преуспел, член в его руках быстро ожил, слегка покачиваясь между его губами. Но этого было бы недостаточно. По его опыту, некоторые из тех, кого было труднее убедить, лучше всего реагировали на его прямые действия, когда они сопровождались небольшими словами, чтобы им казалось, что они желанны. Поэтому он поднял глаза, умоляя отца дать ему этот единственный шанс, эту единственную возможность доказать свою значимость, и легкий блеск слюны на его губах был единственным доказательством того, что он делал под столом. — Пожалуйста, папочка, позволь мне показать тебе, чему я ннаучился? Я уверен, ты будешь очень доволен. Отец не выглядел довольным, он выглядел почти разъяренным, заставляя Драко бояться, что это только ухудшит его положение, что его просчет навсегда лишит его отцовской любви и похвалы. — Доволен? Что мой сын, мой наследник, всего лишь обычная шлюха? В Драко не было ничего обычного. Он просто должен был показать своему отцу, что он не просто игрушка для старших мальчиков, мокрая дырка и ничего больше, а настоящий ученый. Драко овладел искусством этого нового вида работы и собирался доказать своему отцу, что его таланты наконец-то достойны похвалы. Он обнаружил свои истинные таланты, и теперь пришло время продемонстрировать их. Так что это было именно то, что он делал, пуская слюни на член своего отца с энтузиазмом, который он никогда не демонстрировал ни одному из своих партнеров. Он использовал все приемы, которым научился, внимательно прислушиваясь и наблюдая за любым признаком того, что его план работает. До сих пор казалось, что легкие облизывания и поцелуи вокруг головки, которые так нравились многим мальчикам, были слишком деликатными на вкус его отца, и у него, похоже, не хватало терпения на половинчатые действия, такие как поглаживание руками того, что не находилось у него во рту, теперь, когда он был полностью возбужден. Нет, его отец, похоже, предпочитал, чтобы это было довольно грубо, лучше всего реагируя на то, как отец трахает его в горло этим идеальным членом, заглатывая его с хорошо отработанной легкостью, даже если он все равно не забывал стонать вокруг ствола, засовывая его в глотку, чтобы убедиться, что его отец не разочарован результатом. Единственным местом, где он, казалось, приветствовал руки Драко, были его яйца, тихий стон, с которым он в первый раз начал перекатывать их между пальцами, навсегда запечатлелся в его памяти. Как и ощущение руки, зарывшейся в его волосы, когда она потянула его вперед, подталкивая вперед, твердое требование, которое Драко был более чем счастлив выполнить. — Милый мальчик-Цирцея, у тебя талант к этому. Если ощущения от того, что он посасывал отцовский член, было недостаточно, то в этот краткий миг похвалы собственный член Драко встал, и из него на шорты потекла сперма, когда он натянулся на брюках. Это было не про него, даже если первые понастоящему добрые слова, которые он когда-либо получал от своего отца, поддерживали его ежевечернюю дрочку в течение нескольких месяцев, он должен был напоминать себе об этом. Кто знал, как его отец отнесется к тому, что его сын дрочит себе, а не к ощущениям, когда отец трахает его в глотку? Вероятно, плохо, даже несмотря на то, что он под столом, чтобы скрыть это. Он ни перед чем не собирался останавливаться, ни сейчас, ни после того, как был так близок, ради чего так усердно трудился. Он хотел ответить, поблагодарить своего отца за доброту и признание, похвалить своего идеального мужчину за то, что тот оказал ему честь продемонстрировать эти таланты, несмотря на его прежние протесты. Всему этому придется подождать, потому что, вцепившись рукой в его белокурые волосы, его отец вонзался в его горло, сильно прижимаясь к его мягким губам, пока не смог практически целовать эти тяжелые яйца с каждым толчком. Поэтому вместо этого он сосредоточенный на поставленной задаче, он отчаянно пытался заслужить еще одну похвалу среди приглушенных стонов удовольствия, которое получал его отец от каждого облизывания, посасывания и прикосновения. — Я поговорю об этом с Северусом. Позволить моему сыну сделать из себя шлюху, даже не упомянув о его новообретенных талантах, чтобы я тоже мог в полной мере воспользоваться этим, — это именно тот низкий трюк, которого я ожидал бы от него, если бы он не был моим другом. Драко был талантлив! Он наконец-то нашел то, что он мог бы сделать, что заставило бы его отца видеть в нем нечто большее, чем просто обязанность, заслужить уважение человека, который годами преследовал все его фантазии и стремления. Возможно, ответом было и то, и другое? Возможно, если бы ему особенно повезло, он смог бы стать учеником у своего отца по старинке, обучаясь семейному бизнесу и одновременно служа удобным источником заработка. Это был бы рай на земле. — Я ожидаю, что ты выпьешь все это до дна, Драко. Если ты собираешься стать маленькой шлюшкой, то должен стать лучшей шлюхой в стране. Малфои на меньшее не соглашаются. Слова отца ударили его с силой, почти выбив воздух из его и без того слегка лишенных кислорода легких. Он хотел кончить в рот! Он не повторит ошибку, которую допустил с профессором Снейпом, он предпримет все возможное, чтобы сохранить последнюю каплю. Сперма его отца была слишком ценной, чтобы тратить ее впустую, стекая с его набитых членом губ, так что, если бы он действительно заслужил это, ему пришлось бы проглотить наверняка огромную порцию, которую ему собирались предложить. Это было именно то, что он сделал, позволив своему отцу кончить ему в глотку, прежде чем он начал чувствовать предательские подергивания хорошо удовлетворенного члена, готового вот-вот наполнить его. Это было даже лучше, чем он себе представлял, ощущение, вкус теплых соленых сливок, заполнивших его рот, заставили щеки слегка надуться, когда он поспешил проглотить как можно больше. Ни одна капля не пропала даром, все прошло по его горлу и осело в желудке, оставляя чувство гордого удовлетворения. Он сделал это. Его отец гордился им, он принимал все это так, как и подобает хорошей маленькой шлюшке, и мог только надеяться, что в своей ясности рассудка отец не отречется от него за это. Твердый голос, которым к нему обратились, не предвещал ничего хорошего. — Драко. Немедленно поднимись. Он сделал, как ему было сказано, медленно выбрался из под стола и встал перед отцом, не в силах встретиться с ним взглядом. Торопясь извиниться, прежде чем его успеют отчитать, Драко выпалил свои слова, слегка запинаясь своим мокрым от спермы языком. — Прости, отец. Я только хотел, чтобы ты гордился мной, когда я нашел то, к чему действительно способен. Этого больше никогда не повторится. — Отчасти ты прав. Если я еще хоть раз услышу, что ты так говоришь своим одноклассникам, я отрекусь от тебя. Я ясно выразился? — Да, сэр. Извините, это больше никогда не повторится. — Хорошо. Теперь, поскольку не стоит растрачивать впустую такой талант, я ожидаю, что каждое утро до конца твоих летних каникул, к тому времени, как я приступлю к работе, ты будешь сидеть под моим столом с открытым ртом и приготовленным ко встрече со мной. Нам нужно, чтобы ты постоянно практиковался, если хочешь, чтобы от этого была какая-то польза. Широко раскрыв глаза, полные надежды, Драко поднял их, надеясь на последнюю вспышку гордости или, возможно, еще одно доброе слово от своего сурового отца. — Конечно. Я научился этому только для того, чтобы угодить вам. Каждое утро я буду ждать вас под столом, готовый к подаче. — Хороший мальчик. А теперь снимай штаны и наклоняйся над папиным столом. Давай посмотрим, есть ли у тебя еще какие-нибудь таланты, которые ты скрывал, и которые нам нужно будет развивать. ▪︎▪︎▪︎ Эта практика пригодилась уже через год, когда Драко обнаружил, что его наполняют с обеих сторон: уходящий министр Фадж довольно громко хвалил его язык, в то время как новый министр Скримджер работал с тугой задницей так, что тот пришел в восторг — его отец настоял, чтобы он потренировал и эту дырочку. Ни один из мужчин не был в его вкусе, им недоставало того лоска и утонченности, которых он ожидал от настоящего мужчины, но вряд ли это доставляло удовольствие. В любом случае, не для него. Драко потратил все утро на то, чтобы два министра чуть не разорвали его пополам, потому что Поттер и Грейнджер в очередной раз изо всех сил старались проверить его способности своими драмами. Однако на этот раз он знал, что легко справится с поставленной перед ним задачей. Его отца выпустят из камеры и он вернется домой еще до обеда, надеясь, что будет готов сам хорошенько напоить Драко, чтобы избавиться от отвратительного вкуса члена Фаджа у себя во рту. Он смутно припоминал, что слышал что-то о том, что тюрьма возбуждает людей.