Часть 20. Признание
20 мая 2025 г., 20:54
Красное пятно на двери при дневном свете выглядит ещё ярче, и Гермионе все еще кажется, что это какая-то шутка, что кто-то разыгрывает какой-то сложный пранк и камеры начнут съемку, как только она снова войдет в дом.
Ничего подобного не происходит. Она делает снимки, стоя на ступеньках крыльца, и еще два снимка: один крупным планом испорченная дверь, второй — место, где был воткнут нож.
Внутри дом в точности такой, каким она его оставила, вплоть до грязной посуды в раковине, которую она видит, когда заходит внутрь и стоит в гостиной, пытаясь почувствовать себя здесь как дома точно так же, как она чувствовала себя, засыпая на диване в доме Блэк.
Гермиона не взяла с собой Живоглота в поездку домой, но ни она сама, ни Беллатрикс не упомянул об этом, когда садились в машину, хотя Блэк могла намекнуть подобной деталью на возвращение в ее родной дом со всеми вещами.
С того места, где девушка стоит, ей видно, как Беллатрикс спускается по ступенькам крыльца, а ее сосед закрывает входную дверь. Блэк направляется к следующему дому, и Гермиона чувствует, что у нее звонит телефон, и достает его из кармана.
На экране высвечивается имя Максин, и она чувствует себя ужасно, потому что она просто исчезла, так и не ответив на сообщения, и потому что у нее нет сил объяснить все.
— Привет.
Максин, похоже, испытывает огромное облегчение, услышав ее, и Гермиона плюхается на диван.
— Гермиона! Привет, ты в порядке. Ты в порядке?
Она недостаточно хорошо знает Максин, чтобы объяснить, что, хотя с ней все в порядке, но в то же время нет, поэтому она пытается улыбаться, чтобы ее голос звучал бодро.
— Максин, привет. Да, я в порядке.
— Хорошо! — отвечает девушка, и наступает неловкая пауза. Гермиона встает, подходит к окну и наблюдает оттуда, как Беллатрикс разговаривает со ее другой соседкой, сумасшедшей, которая держит в своем доме жуков или что-то в этом роде.
— Послушай, я понимаю, почему ты ушла, и мне неприятно спрашивать, но я хочу попросить тебя об одолжении.
Гермионе не нравится, к чему все идет.Хорошо?
— Ну, видишь ли, моя бывшая, — говорит Максин. — Она написала мне и… Ну, я просто подумала, может, мы могли бы… поговорить? Но мне нужен… Модератор. [Прим. от переводчика: на этом моменте я подумала: бля, отвали от нее уже, дурацкая Максин]
— Модератор, — повторяет Гермиона. Беллатрикс отходит, соседка закрывает дверь, а Блэк смотрит в сторону дома Грейнджер, Гермионе интересно, видит ли она ее, всю такую жуткую, в окне? Но на всякий случай задергивает занавеску и оборачивается.
— Я не уверена. У меня… столько всего происходит.
— Все в порядке? — спрашивает Максин.
Гермиона смотрит в коридор, где видит свой комод, один ящик которого наполовину открыт с тех пор, как она брала одежду, когда была здесь в последний раз.
Она лжет:
— О, да, хорошо. Все в порядке.
— Тогда… что насчёт вторника? Вторник подойдет? — настаивает Максин, и Гермиона вздыхает.
— Конечно, я… Вторник. Конечно.
К тому времени, как Беллатрикс стучит в дверь и открывает ее, Гермиона снова сидит на диване, уставившись в черный телевизор, телефон лежит рядом с ней, но вне досягаемости, а на коленях у нее — набор одежды.
— У одного из твоих соседей есть охранная система. Я дала ему свой номер, и он посмотрит записи камеры, — говорит Беллатрикс и садится рядом с ней на диван. — Взяла все что тебе нужно?
Гермиона не отвечает, а просто сдвигается, пока ее бок не оказывается прижат к боку Беллатрикс, но Гермиона продолжает двигаться, пока ее голова не оказывается на надёжном плече, а Беллатрикс пододвигается, чтобы приобнять ее. Момент кажется более интимным, чем поцелуй этим утром, просто сидеть в тишине.
— Что если это не он? — спрашивает Гермиона.
Беллатрикс долго молчит, а потом делает глубокий вдох:
— Значит не он.
— Ну что, если правда не он?
— Значит так и есть, — отвечает Беллатрикс и сжимает ее руку, что на мгновение сближает их. — Пойдем. Давай поедем обратно. Ты сделала фотографии?
— Пару снимков, — отвечает она. Беллатрикс встает, и внезапно диван перестает быть таким удобным. Гермиона следует за ней.
Они добираются до машины, Беллатрикс уже пристегивает ремень безопасности, но Гермиона задерживается у двери, а затем решает:
— Мне нужно проверить почту, прежде чем мы уедем.
— Сегодня вос…
Но Гермиона уже закрыла дверь. Беллатрикс заводит автомобиль. Грейнджер подходит к почтовому ящику и открывает его, и по какой-то причине, она догадывается, что внутри лежит конверт, точно такой же, как тот, что был воткнут в ее дверь. Она не знает, был ли он с того же вечера или совсем новый, она достаёт его как раз в тот момент, когда машина Беллатрикс дает задний ход, чтобы ей было меньше идти пешком.
Она молча садится в машину, и конверт, нераспечатанный, лежит у нее на коленях, и когда Беллатрикс видит его, она останавливает машину, и теперь они обе сверлят его взглядом.
— Письмо было в почтовом ящике, — говорит Гермиона и тут же чувствует себя глупо, потому что Блэк видела, как та доставала конверт.Гермиона сглатывает, берет конверт обеими руками и медленно открывает, как будто из него что-то может выпрыгнуть (и в самом деле, что, если что-то выпрыгнет?), и на нее падает фотография.
Только на этот раз на ней изображена не она.
Беллатрикс и еще одна женщина, которую, она уже видела раньше, и Беллатрикс забирает у нее фотографию и спрашивает:
— Это вчерашнее? Это мы с Тонкс говорим об Энди.
— Вчерашнее? — повторяет Гермиона, заглядывает в конверт и находит записку: Она тебе тоже изменяет.
И такая откровенная ложь, что Гермиона смеется, потому что не знает, что еще делать, а Беллатрикс берёт записку, читает, кладет ее обратно на колени Гермионе и вздыхает.
— По крайней мере, ты находишь это смешным.
— Прости, конечно, но у тебя интрижка с Тонкс?
— Нет, но кто-то знает, где я… — Беллатрикс останавливается, наклоняется и снова берет фотографию, — работаю. Это было на работе. Там есть камеры.
Этого достаточно, чтобы дать Гермионе надежду, но затем она понимает.
— Ты бы узнала Фенрира.
— Узнала бы.
— И он точно не приходил вчера вечером? — Уточняет она.
— Ты думаешь, я бы сразу не рассказала про это? — говорит Беллатрикс. — Это не значит, что это не он. Может, кто-то другой выполняет за него грязную работу. Хотя, я согласна с Энди: ярко-красная краска на чьей-то входной двери? Не совсем в его стиле.
— Записка больше о тебе, чем обо мне. Кто-то пытается тебя задеть? спрашивает Гермиона.
— В своей жизни я выводила из себя многих сумасшедших, но в последнее время? — Беллатрикс сжимает челюсть, делает паузу и смотрит на Гермиону. — Эммелин.
— Кто, черт возьми, такая Эммелин?
***
Когда Нарцисса отвечает на звонок, она звучит так будто ее прервали на середине разговора с кем-то. -… вообще-то. Да? — Можешь говорить? — спрашивает Беллатрикс вместо приветствия. — Конечно, — отвечает ее младшая сестра. — Просто Гарднер. — Завтра я встречаюсь с Родом у тебя дома, — Беллатрикс теребит нитку, которая вылезла из юбки, и думает, не зацепилась ли она за что-нибудь или ей можно ее просто оторвать? — Лестрейндж? — Нарцисса звучит незаинтересованно, но в конце имени слышится легкая нотка удивления, и этого достаточно, чтобы понять, что Блэк вызвала подозрения. — Я уверена, ты уже знаешь, — говорит Беллатрикс вместо ответа на вопрос. Нарцисса что-то ест, и это действует ей на нервы, потому что из динамика доносится громкий звук жевания, и проходит целая вечность, прежде чем она заканчивает жевать, а Беллатрикс жалеет, что Нарцисса не может говорить с набитым ртом, как все остальные люди. — О Гермионе? Стыд какой. Но, полагаю, в конце концов у тебя все получилось, а? — Ты что-то знаешь? — Только то, что Андромеда отпустила ситуацию. Странно… Может быть, тебе стоит поблагодарить этого таинственного вандала, — говорит Нарцисса, и после этого наступает тишина, пока она откусывает еще кусочек. Беллатрикс бросает взгляд на кабинет, где сидит Гермиона. — Что ты знаешь? — Только то, что ты знаешь, — Нарцисса прочищает горло, и на заднем плане раздается голос, но Нарцисса не отвечает, даже если обращались к ней. — Почему я не верю тебе? — У меня уже есть зацепка о том, кто во всем этом виноват, — говорит Нарцисса и откусывает еще кусочек. — Кто? — и это совсем не то, чего она хотела от разговора. Нарцисса заканчивает жевать, и Беллатрикс думает, не отчитать ли ее за такое поведение. — Я расскажу тебе, когда придет время. — Скажи Регулусу, чтобы он привел завтра Эммелин, — Гермиона поднимает голову, словно у нее есть шестое чувство, что ею восхищаются, и улыбается, выглядывая из Сонной лощины» (как она посмела не прочитать ее раньше). — И тогда ты мне все расскажешь. — Я не думаю, что это разумно, — она слышит, как на другом конце линии закрывается дверь. — Но я попытаюсь. Время? Она понимает, что из-за своей усталости так и не написала Рудольфусу времени, и он тоже не написал ей. — Я не знаю, три? — Хорошо. Она вешает трубку, потому что раздражена и должна как-то это показать, и когда она это делает, Гермиона встает и направляется к ней, совершенно заброшенная, с травяным чаем, который она приготовила ранее. Войдя в гостиную, она спрашивает: — Все в порядке? — Наоборот. Я должна спрашивать тебя о таком, — вместо ответа произносит Беллатрикс, и Гермиона садится рядом с ней. — Если бы я сказала «нет», ты бы снова осталась спать со мной? — и она выжидающе смотрит на нее, как будто это совершенно обыденный вопрос, и, возможно, так оно и есть, но Беллатрикс все еще чувствует ее руки там, где они были утром, и думает, что, может быть, им следует все сделать правильно, или что-то в этом роде. По порядку, насколько это сейчас возможно. Но с каких это пор она делает что-то по порядку или даже думает об этом? Конечно, это не было ничем иным, как вожделением или чем-то подобным для Гермионы, которая за одну ночь перешла от секса на одну ночь в ее комнату для гостей. У Беллатрикс никогда раньше не было проблем с чем-либо подобным, но ревность пронзает все ее тело с головы до ног. — Если ты скажешь «нет», я подумаю об этом, — отвечает Блэк, обычно это значит «нет», но в последний раз, когда она сказала это Гермионе, то все равно надела футболку и весь день общалась с толпой. Гермиона на мгновение присаживается, поджимая ладони под ноги, и переминается с ноги на ногу, чтобы сесть поудобнее на диване. — Ты права, нам, наверное, сначала стоит поговорить. — Не думаю, что я скажу что-то разумное, говорит Беллатрикс и пододвигается так, чтобы можно было положить колено на диван и полностью повернуться лицом к собеседнице. — Я сегодня уже и так много говорила с большим количеством людей. Гермиона улыбается, поворачивается и перестраивается так, чтобы точно так же смотреть в лицо Беллатрикс. — Мне кажется, я начала думать о тебе с тех пор, как ты оставила мне первую записку. — Ужасная вещь, я полагаю, — Беллатрикс почти хочется сказать что-нибудь резкое, так как она не уверена, что хочет этого разговора сейчас, в своей гостиной, в середине дня, и, особенно, когда Гермиона такая серьезная. — Поначалу, определенно, — Гермиона смеется. — Я просто имею в виду, в целом. Перестань так на меня смотреть, мы поговорим сейчас. Беллатрикс осознает, что была полностью сосредоточена на губах Гермионы, и немедленно перестает пялиться, повернувшись лицом к черному экрану телевизора. — Конечно. — Ты мне действительно нравишься, понятно? — Гермиона придвигается ближе, а Беллатрикс смотрит на нитку, все еще зажатую в ее пальцах. — Мне нравится разговаривать с тобой, быть рядом и спорить о книгах, и мне нравится, что наши коты ладят, и мне нравится твой дом, и… — А что насчет Максин? — перебивает Беллатрикс, потому что ничего не может с собой поделать. — Она тебе понравилась настолько, что ты переспала с ней. — Ладно, да, переспала с ней, справедливое замечание, но… Беллатрикс откидывается на спинку дивана и вздыхает. — Мы можем переспать, если ты этого хочешь. — Я назвала твое имя, когда была с ней, — признается Гермиона, понизив голос, Беллатрикс заинтересовывается, потому что она не уверена, что правильно расслышала слова. — Что? Гермиона покусывает нижнюю губу и отдирает кусочек кожи, потому что она определенно не планировала говорить об этом. — Я бы предпочла не произносить это дважды, — Гермиона делает глубокий вдох и поворачивается к ней. — Итак, я понимаю, если ты считаешь меня глупой, но, по-моему, я наполовину влюблена в тебя, и, думаю, если для тебя это ненормально, то мне лучше уйти.***
На столе от края до края разложено множество фотографий. На одной фотографии она очень хорошенькая, если увеличить изображение на одной фотографии, где она стоит за стойкой кафе и улыбается своему коллеге. На другой — выглядит ужасно: она смотрит на Максин из-за обеденного стола, как будто только что рассказала особенно плохую шутку. На следующей она смотрит вниз на свой телефон, и ее шея странно изогнута. Правда свежих фотографий нет: Гермиону ждали у ее дома, но она так и не пришла, а значит, последняя записка не исполнила свою миссию. Грустно, потому что был расчет, что выходка вызовет больше потрясений, чем она вызвала. Хоть первоначальный гнев рассеялся, но он не угас. Что еще, действительно, может вызвать волнение? Еще несколько фотографий? Да, нужно больше фотографий. Одержимость, завязанная на ненависти, еще сильнее разожгла решимость.
