Цветами радуги.

А помнишь?..

      Знаешь, в этом мире столько красок, которые я вижу серым пятном. Мне кажется, я уже давно и позабыл, когда видел эти краски. Они кажутся такими недосягаемыми моим глазам. Как и ты. Я даже не помню какого цвета у тебя глаза. Возможно их больше никогда и не увижу. Твоё лицо я вижу лишь во снах. Это так печально, потому временами идут дожди. Наверняка ты об этом не знаешь даже. Да, скорее всего не узнаешь. Но, знаешь, я питал к этим краскам такую заинтересованность, пока моей палитрой не стал ты. Так быстро ворвался, протестовал, не хотел понести наказание... Мне Жаль, что я так поступил с тобой.       Ты готов был бороться до последнего, я до сих помню твои заверения. Прости, что пришлось так пострадать от моего вердикта. Мне жаль, я несу на себе это бремя не один год. Твой рассказ такой печальный. Он заставляет меня вспоминать о том, что есть на людях не снимаемые маски. И лишь ты свою в дребезги разбил. Кричал, молил спасти приемных братьев и сестёр по несчастью. Лишь это я смог исполнить в память о тебе. А ты уже не видишь этот мир как раньше, теперь ты таешь где-то там, на глубине.       Мне жаль, но таковы вердикты. Я не могу ослушаться приказов Оратрис. Она выносит всем людям вердикты. Не только им, мне тоже в том числе. Быть может, она с нами не очень уж и учтива. Разлучила, когда могла сделать нас ближе. Прости меня, Ризли, я слишком слепо доверился ей. Но ведь я и не знаю как ты. Страдаешь иль нашёл свою мечту? Мне страшно думать, что ещё судьба может внести в наши с тобой жизни. А страшно ли тебе? Страшно или нет?

Я помню.

      Я помню, как я жил, когда ещё ребёнком с улыбкой возвращался в тёплый дом. Там ласковые руки меня грели. Там был тот свет, там люди, что его дарили. Я помню, как я жил, смеялся, ел и пил. И не было забот, я верил тому счастью, что имел. Я верил… Теперь уж нет. Все люди подвергаются сомненью. И краски мне противны без тебя. Ты был моей надеждою в то время. Ты был и будешь ей всегда. Нет, я не прошу тебя просить прощенья, за то, что вынес мне тот приговор. Я лишь молил спасти всех тех невинных, которых защищал до этих пор. Смешно, но мне уж очень интересно. Ты помнишь меня? Помнишь или нет? Наверное, все это и не важно. Зачем тебе такой как я? Зачем тебе осужденный тобой же человек, когда ты можешь жить и без меня? Я мечтаю, не скрою, чтобы ты спустился, спросил как я поживаю. Как мне живется на дне морском. Но я понимаю, что никто тебе. Ты и не помнишь даже обо мне, месье Нёвиллет.

***

Время тянется как сироп

Она шепчет мне, ты дурак

Снова мягонький как сырок

Непонятный как тессеркат.

      Много воды уже утекло, много времени, особенно лет. Кажется, что всё забылось и можно вздохнуть с облегчением, если бы не подарок судьбы. Кабинет встретил Гидро дракона в уличных сумерках, проникающих сквозь широкие окна внутрь помещения. Острый холодный взгляд серебристых глаз проходится по полкам, в которых не одно столетие подряд живут документы, книги, вырезанные заголовки из газет и множество вещиц, которые за свою жизнь насобирал мужчина. Приблизившись, Нёвиллет открывает дверцу и, пока есть немного времени перед рутиной, достает красивую серо-чёрную ракушку с красными вкраплениями. Лишь она помогала сохранять память о том юноше, которому когда-то он вынес приговор. Ризли стойко держался, будучи обвиняемым, чем сильно поразил верховного судью Фонтейна. Таких эмоций с его стороны не каждый мог удостоиться.       Но приходится унять ностальгию и приступить к заполнению различных бумаг, принимая горожан с их проблемами до обеда. Эта работа всегда приходится от чего-то легче, нежели слушанье суда, которое превращается в очередное представление гнили и алчности, смены мнений толпы и приговоров Оратрис Маканик д’Анализ Кардиналь. Однако приход мелюзины в его кабинет с газеткой в руке вызвал вопросы.       -Господин Верховный судья, взгляните на это! Господин Нёвиллет! – Несётся с новостями она быстрым шагом и протягивает газетку прямо в руки.       -Ох, Твинки, благодарю. Будь добра, присядь. Не вежливо, если только я один буду сидеть, - склонив голову в благодарности и забрав газету молвит светловолосый.       Газета кладётся на стол и уже на титульнике, что уже восхищает и поражает, красуется огромный заголовок “В ТЮРЬМЕ ЗА ПОРЯДКОМ СЛЕДИТ НОВАЯ ФИГУРА. ИНТЕРЕСНО, КТО ЖЕ ОН?” Нёвиллет с интересом вчитывается в слова о человеке-загадке, который внушал уважение, но недоверие к его личности. Инкогнито уважительно называют в крепости Миропид Герцог. Стоит самому узнать этого человека лицо в лицо при личной встрече, ведь внезапные перемены могут быть как в наилучшую, так и в наихудшую сторону.       -Твинки, перенеси на разные дни сегодняшние встречи. Я буду занят.       -Конечно, господин Нёвиллет. Удачи Вам, - молвит мелюзина и приняв поручение отправляется уведомлять горожан почтовыми объявлениями о переносах встреч на ту или иную дату.

***

      Утро началось с принятия душа и крепкого чая в любимой чашке. Волосы уже подсыхали, а до носа доносился чудесный аромат ноток колокольчика. Поставки из Ли Юэ разных сортов прямо в тюрьму спасают его грешную душу. Бинты плотно прилегали к телу, но были словно вторая кожа, ведь Герцог совсем их не ощущал, нежели свой костюм, стоя на массивных ботинках, к которым имеет особую страсть. Его привлекают множество цепей и застёжек, сложных деталей не только в одежде, но и интерьере. Его “логово” было обставлено фигурками, работами заключенных, которые присылали что-то из наружной жизни, найдя себя в том или ином деле после заключения, а также вазочками с леденцами или конфетками, чтобы было всегда сладенькое к чаю.       Кстати, о напитке. Руки греются о чашку, пока делается пара глотков прежде, чем до слуха доносится вопрос как гром среди ясного неба:       -Доброе утро. Это Вы – Герцог?       Кружка выскальзывает из рук и разбивается о пол, но Ризли не совсем это колышет в данные секунды. Он медленно разворачивается с широко раскрытыми глазами и перед ним стоит не сам иной как Верховный судья, собственной персоной явился. Пульс учащается, дыхание пропадает, но Брюнет стойко выдерживает беспокойный взгляд заинтересованных глаз. Узнал ли? Точно нет, прошло уже более десяти лет.       -Господин, всё в порядке? Ваша чашка…       -Ох, верно… Прошу прощения, Господин Верховный судья, виноват. Почту за честь ваш визит в наше подземелье. Чем мы или лично я Вам обязаны? -Чуть с поклоном смог вымолвить голубоглаз, не отрывая глаз от величественного воплощения порядка перед ним.       -Я с визитом лично к Вам, Герцог, - начал повествование Нёвиллет. – Пожалуй могу сообщить, что о Вашей личности интересуются на поверхности и я в том числе. Для начала могу я узнать Ваше имя, чтобы сгладить углы загадочности?       -Ох, конечно. Моё имя Ризли, Господин Нёвиллет.       Всего пара фраз, а землю она выбила из-под ног так, что пришлось опереться о близко стоящую тумбу, пока краски снова возвращались, ярко вбиваясь в сознание. Ризли. Тот самый, который так и не явился на поверхность и затаился в Крепости. Так о нём писали после его заключения со слов жандармов. И вот теперь они снова предстали друг перед другом. Другая обстановка, лицом к лицу. Но в его глазах нет и намёка на те эмоции, которые судья думал увидеть в его глазах и мимике лица. Ничего кроме… Ожидания с нотками переживаний. Встав ровно и чуть кашлянув, чтобы прочистить горло, сероглазый слегка кивнул, выказывая лёгкое уважение.       -Крепость в надёжных руках.       -Вы мне льстите, месье.       -Отнюдь нет.

***

Настолько коварно разные:

Своей душою черной

Полюбил кроваво-красное я.

      С того диалога прошло много времени. Письма раз в неделю были сроду свежим глотком воздуха для Верховного судьи и Герцога. Они с каждым разом, с каждой редкой встречей всё больше и больше сближались друг с другом, чувствуя себя в компании друг друга легко и непринуждённо. Их шутки были понятны лишь им двоим и всякий мимо проходящий или рядом стоящий не мог бы из понять, расценивая из общение как вежливый флирт или явное пренебрежение той самой вежливостью. Всякий раз это расценивалось по-разному.       Разумеется, слушки про Герцога развеялись, когда его интервью было напечатано в Паровой птице. Ни у кого не оставалось более вопросов о безопасности после смены управления в Крепости Меропид и граждане наравне с заключёнными, особенно когда стало известно о, можно сказать, тёплых отношениях с Нёвиллетом. Но на сколько же они теплы? Об этом брюнет решил узнать и потому в своём очередном ответном письме попросил Гидро дракона о встрече на поверхности где-то в просторах природы, чтобы устроить мероприятие под названием “пикник”.       На предложение Ризли беловолосый прислал согласие и дату, когда он выкроит день. Вторник, ожидание у входа в тюрьму, потому Герцог точно сможет успеть вовремя. Стоит только вовремя проснуться. Приготовление всего необходимого заняло сутки. Взяв плед из своих покоев, сумку, собрав по просьбе закуски из столовой, благодаря шеф повара за его труды, голубоглазый смог в кротчайшие сроки выбраться наружу и с улыбкой подойти к мужчине. Отправившись в район Белло, приятели остановились на Западном склоне горы Мон Атонеки. Вид был потрясающий. Часы били около трех дня, когда они беседовали в привычной им манере, сидя рядом друг с другом на сером пледе. И всё-таки в какой-то момент младший решился на отчаянный поступок.       -Месье, могу я попросить об одолжении и сделать некую… Глупость со мной?       -Смотря какую и как именно, Герцог. Но, так и быть. У меня хорошее настроение сегодня и потому…       Но тут судья вздрагивает, когда его сухих мягких губ нежно касаются теплые и мокрые губы Ризли. Глаза сами собой прикрываются, дыхание сбивается, но при этом оба льнут друг к другу. Ладонями брюнет обнимает старшего за талию, подсаживая ближе, чем стоило. Однако, старший не был против таких хозяйственных касаний, ведь Ризли был обходителен и осторожен, пока их губы нежно танцевали в чувственном поцелуе. Правда, когда кислород начинает заканчиваться, а голова кружиться, мужчинам пришлось отстраниться, при этом соприкасаясь лбами друг с другом. Да, шалость удалась на славу, Герцог слишком ею доволен и теперь вместе с Нёвиллетом, к которому питал не только восхищение и дружеские чувства, но и романтику, восстанавливал дыхание. Ладони тем временем переплетали пальцы в замочки, а на лицах сияли слабые смущенные улыбки. Пожалуй, они явно выяснили все свои чувства к ближнему в этот день.

Нам надо так, чтоб как под препаратами -

Да так чтобы таращило всеми цветами радуги

Да так, чтобы послаще;

Да так, и чтобы как надо.

И, да так чтобы реальность

Нам стала бы вдруг не надобна.