Мы встретимся снова

— Это правда, что в Инадзуме лучшие сладости?  — Не знаю, я не люблю сладкое. — Итэр угостил меня трехцветными данго и моти с сакурой. Как думаешь, ему не тяжело носить с собой столько еды?  — Не задумывался об этом.  Дурин кружил вокруг Скарамуччи, который сосредоточенно расчищал путь сквозь густой лес Сумеру. Дракон искренне хотел помочь товарищу, но ответ был всегда один: “Хочешь помочь — не мешай”.  — А мы посмотрим Инадзуму? Я бы хотел увидеть твой дом. Сейчас не сезон цветения сакуры? Итэр говорил, что цветущая сакура очень красивая. — Слишком далеко, мы не успеем, — Скарамучча остановился, переведя взгляд на взволнованного дракона, и серьезно продолжил, — И там не мой дом.  — Жаль…  Прошло уже три недели, как Дурин в компании Скарамуччи покинул Симуланку и отправился в путешествие по Сумеру. До момента, когда все туристы из Симуланки должны будут покинуть Тейват и вернуться домой, оставалось не так много времени, Алиса обещала держать переход между мирами открытым лишь до конца лета. Дурину нравилось в Сумеру. Буйная растительность в лесах, бескрайняя пустыня, завораживающая архитектура — все это приводило его в восторг. Скарамучча поначалу тяжело вздыхал и недовольно бурчал на надоедливого дракона, но уже спустя пару дней сдался под напором его невероятного обаяния и детской наивности. Дурина любили все, а он, в свою очередь, с радостью заводил новые знакомства и охотно поддерживал повседневные беседы. Если у Итэра был самый лучший компаньон Паймон, то Дурин старался стать самым-самым для Скарамуччи. Как отметила Нахида, общество дракона положительно повлияло на Скарамуччу. Если раньше его лицо украшало либо недовольное выражение, либо издевательская усмешка, то сейчас он стал себя все чаще ловить на том, что искренне улыбается или смеется.  — Мама дала мне мощные крылья и острые когти, но я рад, что теперь я стал маленьким и милым, — увлеченно рассказывал Дурин, пока они вдвоем шли через лес в сторону порта, — так люди меня не боятся, даже детям я нравлюсь. В моих лапках идеально помещаются карты для Священного призыва семерых, а еще Нахида научила меня плести венки, у меня неплохо получается!  — Да, а когда наткнешься на хиличурлов, ты предложи им сыграть в карты вместо того, чтоб прятаться у меня за спиной, — усмехнулся Скарамучча.  Дурин оскорбился:  — То, что я маленький, не делает меня беспомощным, — дракон легонько боднул напарника в плечо, — откусить тебе нос я точно в состоянии.  Скарамучча насмешливо хмыкнул, оставив его слова без комментариев.  Через полчаса Дурин ввязался в драку с плесенником, закономерно ее проиграв. 

***

После прибытия в Порт Ормос, откуда они этим вечером должны были отплыть в Мондштадт, Дурин стал гораздо тише и задумчивее. Скарамучча успел привыкнуть к энергичности дракона, который не замолкал ни на секунду и хаотично летал вокруг, поэтому чувствовал себя не в своей тарелке, наблюдая за такими изменениями.  — Если хочешь, мы можем отправиться в Ли Юэ. В Глазурный павильон мы уже не попадем, но ресторан «Народный выбор» тоже хорош, — осторожно сказал Скарамучча, — А потом можно пойти к озеру Лухуа или в чайную деревню, говорят, летом она выглядит особенно хорошо. Дурин отрицательно покачал головой.  — Нет, все хорошо, мы же уже договорились.  — Если ты переживаешь из-за Кли, я уверен, она не сильно обидится. До Гавани Ли Юэ и добираться ближе, — задумчиво протянул Скарамучча, — если повезет, сможем попасть в оперу, я сам не фанат, но Итэр рекомендовал. Еще можно… — Не нужно, — перебил его Дурин, — Я правда хочу в Мондштадт, всегда хотел! Просто немного переживаю.  Дурин печально улыбнулся, отведя взгляд в сторону. Скарамучча протянул руку, собираясь ободряюще погладить того по голове, но неловко одернул себя, когда дракон снова заговорил.  — В Мондштадте зеленые луга, поля одуванчиков, свежий ветер, гуляющий по равнинам, — восхищенно проговорил Дурин, — а люди добрые и веселые, они поют, играют на лире и… — Бухают, — насмешливо закончил Скарамучча.  — Это тоже, — нервно хихикнул дракон, — Ты слышал о Двалине, Хранителе Четырех Ветров? Он прекрасен, как самоцвет, а его пение способно очаровать любого. Когда он поет под аккомпанемент лиры Анемо Архонта, эти звуки способны растопить самый холодный лед, успокоить бушующий ветер, а еще… Голос Дурина дрогнул, перед его глазами стояла картина из воспоминаний об их первой и последней встрече с Драконом Востока. Их битва сотрясла небеса, солнце померкло, над горными пиками выла метель, а земля была залита оскверненной кровью. Последним, что слышал Дурин, когда клыки Двалина разрывали его глотку, была льющаяся мелодия лиры, на которой играл Анемо Архонт. Испуская последний вздох, лежа в сияющих, как серебро, горных снегах, Дурин искренне сожалел.  — Наше знакомство было не самым удачным, — тихо сказал Дурин, — но я даже рад, что именно он убил меня. Хотел бы я его встретить в другое время, в другом месте и при других обстоятельствах, мы могли бы стать друзьями. Тебе бы он тоже понравился. Скарамучча неловко молчал, обескураженный таким откровением. Ему хотелось утешить дракона, ободрить, сказать, что все будет хорошо, но нужные слова не находились. Пауза затянулась, поэтому он нашел в себе силы аккуратно погладить Дурина по голове, но с губ так и не сорвалось ни одного звука. Дракон сконфуженно поднял глаза на друга и выдавил из себя печальную улыбку. — Я рад, что встретил тебя. Рад, что ты стал моим другом. Спасибо, что взял меня с собой сюда с собой. Жаль, мы не сможем путешествовать вместе всегда.  Ах да, времени остается не так много. Что будет после возвращения в Симуланку? Они действительно больше не встретятся? А если слова Барбелот о воскрешении Дурина в этом мире окажутся правдой, смогут ли они продолжить свой путь вместе?  — Жаль.. — задумчиво протянул Скарамучча, — Паром прибывает, нужно идти. Завтра я покажу тебе самые живописные места Мондштадта, а если будешь вести себя хорошо, то сыграю тебе на лире. Дурин оживился и пылко спросил: — А ты уже бывал в Мондштадте?  — Да. По работе. — уклончиво ответил он. 

*** 

Прибыв в Терновый порт, Дурин позабыл все свои печали, радостное предвкушение переполняло его. Путешествие по Мондштадту заняло у них около недели, каждый день был насыщенным и наполненным новыми приятными впечатлениями. Скарамучча со всей ответственностью подошел к составлению маршрутов и поиску развлечений для дракона. За неполный месяц их дружба укрепилась. Если поначалу Скарамучча утомлялся от присутствия гиперактивного дракона, то сейчас искренне наслаждался его компанией. Время текло неумолимо. Чем ближе был день прощания, тем чаще он стал задумываться о словах Барбелот и Альбедо про возможное воскрешение Дурина в этом мире. Вопросов было больше, чем ответов, но, похоже, все указывало на то, что тот действительно мог воскреснуть. Непонятно было и то, можно ли будет считать это событие хорошим.  Сидя на Утесе Звездолова, Скарамучча задумчиво разглядывал ночное небо, пока Дурин под боком увлеченно пытался сплести венок из сесилий.  — Ты бы хотел вернуться? Сюда, в Тейват, — Скарамучча повернулся к дракону, который озадаченно поднял на него взгляд, оторвавшись от своего занятия, — я имею в виду, Барбелот говорила, что ты можешь воскреснуть. Альбедо подтвердил, что такое вполне вероятно. Если это правда, я был бы рад снова встретиться с тобой.  Дурин ошарашенно молчал несколько секунд, теребя почти готовый венок, а потом осторожно поинтересовался:  — В этом мире я уже осквернен, что если тогда я снова начну уничтожать все, что меня окружает?  — Мы не можем знать наверняка — твердо сказал Скарамучча. — Но это возможно. Я не хочу снова навредить тебе или кому-либо еще. Лучше уж остаться запертым в Симуланке, тогда у меня хотя бы останутся теплые воспоминания. Скарамучча нахмурился на последних словах.  — Ты говорил, что хочешь путешествовать. Я бы мог показать тебе Инадзуму, ты же хотел поесть местных сладостей? Сможешь слопать сколько угодно, а потом мы обойдем весь Тейват. — Не давай мне ложных надежд, я безусловно благодарен тебе за возможность посетить Мондштадт, о котором я так долго мечтал, но… — голос Дурина дрогнул, будто он был готов заплакать. Нервно перебирая стебельки сесилий, он продолжил, — Мое возвращение может обернуться новой катастрофой, хорошо, что всегда найдется герой, способный убить злого дракона. Я никогда не хотел причинять кому-то вред, но у Скверны другие планы.  — Даже если так, Итэр смог помочь Двалину, тебе мы тоже сможем помочь, — уверенно сказал Скарамучча, настойчиво глядя в глаза дракона, — Я смогу тебе помочь.  — Знаешь, умирать очень больно, — Дурин отвернулся, не выдержав пронзительного взгляда синих глаз, — Больно и страшно. Одного раза мне достаточно. Если у меня будет выбор, я не хочу возвращаться. — Больнее, чем добровольно отбросить все свои мечты? — Скарамучча продолжал напирать, сам не зная, чего хотел добиться этим разговором. Ему не нравилась перспектива вновь остаться одному, болезненные воспоминания лезли в голову, заставляя цепляться за тонкую ниточку надежды. В этот раз все должно быть по-другому, он сможет разорвать этот круг.  Дурин отвернулся и вновь сосредоточился на плетении венка, давая понять, что разговор закончен.   На следующее утро Скарамучча проснулся в номере гостиницы один, а на прикроватной тумбе лежал венок из сесилий и записка, написанная крупными, но аккуратными буквами. Скарамучча развернул ее и прочитал: 

«Спасибо тебе за все. Это был лучший месяц в моей жизни. Ты был лучшим. Надеюсь, я не сильно тебе надоел, но каждая секунда, проведенная с тобой, была для меня драгоценной. Не знаю, будет ли у меня еще возможность выбраться из Симуланки, но я буду молиться об этом каждый день. Алиса сказала, что пора возвращаться. Я не стал тебя будить, чтоб избежать слезливого прощания. 

Еще раз спасибо.»

Несколько минут Скарамучча сидел, расфокусированным взглядом глядя на записку в его руках. Множество мыслей роились в его голове, а он был настолько в них погружен, что не услышал, как горничная постучала в дверь, напоминая о том, что скоро нужно выселяться из номера. Переварив прочитанное и собравшись с мыслями, Скарамучча поднялся с кровати, перевел тусклый взгляд на венок и пробормотал себе под нос: — Никогда такого не было, и вот опять…

***

После ухода Дурина, Скарамучча отправился на Драконий хребет. Встретившись и поговорив с Альбедо, предложил свою помощь в исследованиях. Тот охотно согласился.  Три месяца не наблюдалось никаких изменений. Скарамучча с каждым днем становился все более раздражительным и мрачным, но к работе подходил со всей ответственностью. В начале зимы холод стал просто невыносимым, но он не жаловался и каждый день ходил в пещеру проверять сердце Дурина. Он мог по несколько часов проводить в этой пещере. Пока снаружи выла вьюга, в пещере было неожиданно тепло. Огромное сердце, хоть и покоилось здесь уже многие годы, все равно источало жар. Каждый день он молча стоял, погрузившись в свои мысли и глядя на него.  Привычный ритуал не могла остановить даже непроглядная метель. Сопротивляясь сбивающему с ног ветру, Скарамучча вновь брел в уже ставшую родной пещеру. Устало стряхнув с одежды снег, он поднял глаза на сердце и пораженно замер. На негнущихся ногах он подошел ближе. Скарамучча упал на колени, протягивая подрагивающую от волнения руку, чтоб дотронуться до вновь ритмично сокращающегося сердца Дурина. В глазах плескалась надежда, а собственное сердце зашлось в бешеном ритме.  — С возвращением.