ya lublyu tebya

***

руслан мало, что помнит о дане, а всё, что помнит, так или иначе связано с его руками. тату на его правой кисти тушенцов мог восстановить даже сейчас, спустя четыре года с их ссоры. он помнит, как данины руки перебирали по клавиатуре, чтобы получился новый трек; помнит, как данины руки искали по кухне пакет макарон, которые в итоге не получилось приготовить; помнит, как данины руки крутили косяк и пускали по кругу; помнит, как данины руки прикрывали его собственную улыбку, когда он смеялся, и помнит, как данины руки превращали его лицо в месиво, когда руслан решился признаться ему во всём. это даже нельзя было назвать дракой — скорее, избиение было верным словом, но тушенцов знал, что так получится, хоть и верил, что кашин поймёт. ведь это же даня. даня любит котиков, синий цвет, спрайт и дурацкие шутки, но не руслана и его влюблённость. у дани проблемы с агрессией, и вина тому — руслан со своей влюблённостью. дело было даже не в пидорстве, наверное, скорее в том, что для него тушенцов был лучшим другом, которому можно было доверить что угодно, а он для него был кем-то желаемым и любимым, что друг с другом не вязалось. тогда всё свалилось в кучу: у кашина не ладилось в личной жизни и в творчестве, проблем было столько, что последнее, чего можно было ожидать, это признания в любви от лучшего друга, а тушенцов просто попался под горячую руку. может быть, будь то обычная среда, данила не стал бы драться, а нашёл компромисс, и просто медленно отдалился бы от руслана, чтобы не делать ему ненарочно больно, или резко оборвал все связи по той же причине, но это была не обычная среда. даня называет это предательством, руслан — несправедливостью. для дани это «бытовая ссора», для руслана — сотрясение. дане проще о нём даже не вспоминать ненароком, чтобы не загрызла совесть, руслан же никак не может его отпустить, даже учитывая то, что не помнит половину их дружбы. да, тушенцов хорошо помнит тату на его правой руке. в тот вечер она отдалялась и приближалась к его лицу с неистовой скоростью, и, пусть и рассмотреть её из-за заплывающих глаз было сложно, каждую линию он почему-то всё ещё помнил. на языке психологии это называется «стокгольмский синдром», на языке комментариев во вконтакте «долбоебизм», но руслан ещё не смирился со своими мыслями о том, что данины руки больше не коснутся его лица ни в каком смысле.

«руслан прекрасно понимает, что у нас там произошло, и, ну, это ссора, простая ссора, дружеская, и я надеюсь, что мы когда-нибудь соберёмся с мыслями и поговорим об этом, и всё будет окей.

но не сейчас»