Мне нравится то, что мне нравится

      Жаркое душное летнее солнце бесконечно летнего Сумеру нещадно палило в светлую во всех смыслах этого слова голову гениальнейшего архитектора, пока он, сжимая в руках очередное лучшее творение своей жизни, расстроенно хлопнул дверью своего дома. Ну, как своего.       — Будешь так хлопать, останешься ночевать на улице, — монотонно протянул с дивана истинный хозяин этой крошечной квартирки в самом сердце столицы.       Пфф, он то конечно хозяин, но толку от его хозяйства, когда чувство стиля у него хуже, чем у самого разгильдяйского двоечника с факультета архитектуры. Проще говоря — вкус у этого мужчины полностью отсутствовал! Как и чувство благодарности и другие многие положительные качества, присущие обычному человеку.       — Я, вообще-то, устал! Почему я, с самого порога, должен выслушивать угрозы, вместо приветствия? Ты должен был сказать мне: "Добро пожаловать!" — Кавех бесцеремонно ткнул пальцем в седовласого, но при этом крайне молодого мужчину, что лениво листал книгу.       — Добро пожаловать, — спокойно ответил Аль Хайтам, не меняя тона и не отрываясь от чтения.       Добившись хоть какого-то положительного результата, архитектор, чувствуя крайнее раздражение, устало плюхнулся на диван рядом.       — На улице смертельная жара, неужели боги все же разгневались на нас и ниспослали кару небесную?       Аль Хайтам все же наконец соизволил поднять взгляд от книжки.       — Температура на улице такая же, в это время года, что и последние 25 лет, — монотонно молвил он занудским тоном, указав пальцем куда-то за спину другого мужчины.       Оглядевшись, Кавех заметил прикреплённый к стене уродский столб с непонятной жидкостью, который якобы замерял температуру. Как бы он не ценил разработки Фонтейна, качество их оформления явно оставляли желать лучшего. Эта причудливая вещица абсолютно не вписывалась в тщательно разработанный им интерьер дома так же, как и любая другая дрянь, которую якобы учёный тащил к ним домой.       Вид, как его работу снова изуродовали, напомнило ему о случившейся трагедии сегодня.       — Этот некультурный, недоразвитый, вульгарный, банальный, безвкусный урод опять отверг мои правки к проекту! — заныл он, раскидав ноги по уютному мягкому месту, изо всех сил пытаясь привлечь внимание соседа.       — М-м-м, — пассивно протянул Аль Хайтам. — Я же говорил тебе, что сначала нужно согласовывать, а потом делать, ты опять потратил время насмарку, и это только твоя вина.       Мужчина слегка высунул розовый язык из тонких губ и едва коснулся пальца, дабы перевернуть страницу. Значит он все же слушал, но вместо поддержки, как обычно, принялся умничать и душнить, будто кому то, кроме его раздутого эго станет легче от этого.       — Я, вообще-то, расстроен! Мне нужно утешение! — плаксиво заявил архитектор, внаглую усаживаясь на колени и вырывая книгу из рук.       В порыве, он все же аккуратно, но незаметно загнул уголок открытой страницы, прежде чем демонстративно хлопнуть ею перед лицом хозяина.       — В местных пабах кончился весь алкоголь? — усмехнулся учёный, никак не отреагировав на истерику.       Кавех надулся от обиды. Разговор все никак не желал идти в нужное русло. В прочем, ему не обязательно разговаривать, дабы добиться своего.       Он наклонился и настойчиво поцеловал его, раздвигая его губы своими и кусая за нижнюю, передавая свою обиду, если не словами, то прикосновениями. Аль Хайтам, как ни странно, ответил на поцелуй, неспешно переплетая свой язык с чужим, лениво облизывая рот своего партнера. Его руки наконец поднялись, чтобы схватить за узкие бедра архитектора и притянуть ближе, дабы они полностью соприкоснулись. Кавех, в свою очередь, принялся с энтузиазмом посасывать его язык, придвинувшись ещё ближе, двинув пахом вперёд, с некоторым злорадством обнаружив, что этот гордый надменный секретарь Академии уже твёрдый. Нагло усмехнувшись ему в рот, Кавех отстранился, рукой скользнув вниз, прикоснувшись к очевидному стояку, прямо сквозь узкие темно-зеленые штаны.       — Так-так, мой дорогой сосед, ты, оказывается, такой нетерпеливый... — нагло усмехнулся, показывая свои белоснежные зубы, бесцеремонно проводя рукой вверх-вниз по стволу, больше взбудораживая себя и его, однако ни одна мышца на лице ученного не дрогнула, когда он, прикрыв глаза, с пренебрежением молча смотрел в ответ.       И крепче обхватив ноги архитектора, резко встал, заставив мужчину взвизгнуть, отчаянно цепляясь за мускулистые плечи, пока его невозмутимо несли в комнату, небрежно швырнув на его кровать!       — Почему...       Ответ нашел его сам, когда он бросил быстрый взгляд вбок — постель соседа была сплошь завалена книгами и уродливыми блестящими безделушками, сверху которого был накинут черно-зеленый кейп с ярко блестящим глазом Бога, прикрепленным к нему. Ученый проследил траекторию его взгляда и слабо вздохнул.       — Утром уберешься, сегодня, так уж и быть, посплю с тобой.       Архитектор аж задохнулся от этой всепоглощающей наглости. Он — достопочтенный творец лучших произведений в Тейвате, светоч даршана Кшахревар, а его принуждают к уборке, словно он какая-то домработница, да еще и берут арендную плату за это!       — Да пошел ты! Кто вообще захочет спать с тобой! — он возмущенно уперся руками в мускулистую грудь, пытаясь сбросить эту груду мышц с себя.       Аль Хайтам только краем рта ухмыльнулся, легко перехватив обе руки одной своей, зажав ладони между пальцев, пока другой рукой он стягивал красный плащ, расстегивал пуговицы на белоснежной рубашке, слегка задевая ногтями бледную кожу под ней, и снимал пояс, аккуратно отстегнув глаз Бога и задумчиво сжав его в руке.       Глаз бога — священный предмет, даруемый человеку самими богами, символизирующий желание. Бледно зелёный камень вспыхнул ярким светом невероятной силы, когда ученный распустил завязки на штанах, с уверенностью запуская руку внутрь.       — Не знаю, что очевидней, что ты хочешь спать со мной: твоё проявление плоти, — он с научным интересом провел пальцем по венам на набухшем стволе. — Или же что артефакт, символизирующий твоё желание удивительно странным образом реагирует на мою близость.       Аль Хайтам позволил себе улыбнуться и слегка поцеловать тонкие губы, прежде чем отстраниться, приложил тонкие пальцы к подбородку:       — Возможно, я бы хотел исследовать научные работы, посвящённые связи глаза бога и его хозяина.       Возмущение Кавеха было настолько очевидным в его расширенных глазах, что его любовник больше не мог поддерживать эту напускную холодность и вновь прижался своими объёмным грудными мышцами, наконец отпустив чужие руки, которые сразу сжали его в объятиях.       — Оставлю мысленную отметку в своём расписании... — тихо пробормотал Аль Хайтам, поддразнивая в последний раз, прежде чем прижаться губами уже во второй раз, но с более настойчивой страстью.       Окончательно раздев друг друга, они вновь рухнули на простыни, не разжимая объятий. Может этот самовлюбленный умник каждый раз ранил своим сарказмом больше, чем своим мечом, но, когда он молчал, его можно было даже назвать милым. Кроме того, он был очень тактильным и это вторая вещь, что объединила их, помимо общей страсти к кофе.       Ученый, тем временем, не тратил время на размышления и вновь забрался между ног, небрежно закинув узкие бедра себе на талию, его рука засияла ярко-зеленым свечением и на кончиках пальцев выступила прозрачная слизь, которую Аль Хайтам, потер между подушечек и принялся лениво размазывать прямо по возбужденному члену соседа. Кавех ахнул от стимуляции, однако эта подозрительно из ниоткуда взявшаяся смазка напрягала его, заставляя спросить:       — Что это?       Аль Хайтам презрительно ухмыльнулся, не отрывая руки, плотнее обхватив его естество, плавными движениями вверх-вниз принявшись надрачивать.       — Как ты думаешь, что это? Архитектор изо всех сил попытался придумать ответ, но, знаете, очень сложно размышлять, когда твой член ублажают, сжимая в тисках! Но ответа, кажется, от него и не ждали, полностью уделяя внимание его нижней части, постепенно ускоряя движения.       — Ты серьезно не знал, что силу Дендро можно использовать таким образом? — ученый усмехнулся, выпустив его член, скользнув вниз, прямо между булочек, уверенно прижимаясь пальцами к отверстию, размазывая еще больше выступившей слизи по розоватому колечку мышц.       — Удивительно, как ты вообще до чего-либо додумывался, с таким некритическим мышлением, — произнес карательным приговор Аль Хайтам и, пользуясь возмущением другого, скользнул первым пальцем внутрь, разминая и раздвигая мягкие стеночки.       Кавех аж задохнулся сначала от негодования, а следом от того, как его нежнейшим образом растягивают, сбивая дыхание, как его партнер сразу добавил второй палец, ловко крутанув ими внутри, вызывая восхитительное чувство блаженства. Он сморгнул выступившие слезы и увидел прекраснейшую картину перед собой: его любимый мужчина, все еще держа пальцы внутри него, второй рукой обхватил свой внушительный столб, смазывая его несомненно той же самой магической смазкой, прикрывая глаза от получения долгожданного удовольствия, демонстративно надрачивая самому себе.       — Ты можешь даже не угрожать мне своим толстым членом! — храбро пискнул Кавех, не отводя взгляда от завораживающего зрелища.       Аль Хайтам только прохладно хмыкнул, не прекращая своих действий:       — Если бы я угрожал тебе, я бы стал заботиться над тобой, чтобы твоя глупая задница смогла принять меня? — он загнул пальцы внутри него, заставив другого мужчину ахнуть. — Подумай над этим. У тебя как-никак есть образование, почему бы тебе его не использовать?       Придвинувшись ближе, он, наконец, вынул пальцы из жаждущего отверстия и взамен приставил крупную головку, цепляясь за кольцо мышц, но не надавливая.       — Ты готов? — неожиданно мягким тоном спросил ученый.       Кавех очень удивился бы этому, если бы не был слишком возбужден, чтобы вообще воспринимать человеческую речь и, в ответ, только двинул бедрами, позволяя кончику скользнуть внутрь, всхлипывая от интенсивного проникновения.       — Такой нетерпеливый...       Обхватив крепче бедра, Аль Хайтам плавными движениями продвигался глубже внутрь, заставляя Кавеха стонать от чрезмерного растяжения. Этот член был намного крупнее тонких пальцев ученного, и, казалось, прорезал себе место в нежном мягком теле архитектора, который задыхался от смеси боли и наслаждения, пока в него не вошли полностью. Ученный вздохнул от удовольствия, когда наконец соединился бедрами с пахом другого замерев на месте, позволяя взять себе передых. Чтобы спустя пару щелчков механических часов на стене, сжать архитектора в алмазном кольце своих объятий, принимаясь резкими, глубокими толчками вбиваться в твердом уверенном ритме.       Ночной душный воздух заполнился хлюпаньем, тихими шлепками и задыхающимися вздохами двух мужчин, что отчаянно пытались слиться в одного, до того тесно прижимаясь, что у Кавеха не было возможностей просунуть руку между их телами, дабы коснуться своего члена, потому он болезненно твердый, пульсирующий, нуждающийся и беспомощный потирался о рельефные мышцы живота с каждым грубым движением внутрь.       Казалось бы, этот красавчик с каменными мускулами, железными нервами и адамантитовым несгибаемым самомнением, был абсолютно непробиваем, однако Кавех знал одну его слабость. У него была удивительно чувствительная кожа, к которой он сейчас и прислонился, проводя руками по розовым соскам, дрожащими, от того, как сильно его трахают, руками. Всего одно небрежное ущипывание и ритм толчков сбился, а дыхание ученного стало тяжелым и прерывистым, будто он отчаянно сдерживал стон. Воодушевившись он в свою очередь плотно сомкнул лодыжки сзади, выгнувшись, откинув голову от удовольствия, как хорошо под таким углом член внутри него задевает самое чувствительное место, и жадно скрутил чужие соски своими сильными мозолистыми пальцами.       Аль Хайтам все же громко застонал, уткнувшись в грудь Кавеха, изогнувшись, резко увеличивая темп и, наконец, просунув свою руку между ними, схватил мокрый от предэакулята, жаждущий член своего партнера, принимаясь дрочить его беспорядочными движениями.       Ощущая свой оргазм уже так близко, Кавех крепче сжал бедрами сильное тело между ними, и положив ладонь сверху чужой, что ласкала его ствол, выгнулся в спине, поддаваясь навстречу уже сумасшедшему ритму толчков, закатил глаза, обильно изливаясь прямо в кольцо из сцепленных рук, издавая тонкий стон, когда его удовольствие перешло грань, выливаясь в долгожданное освобождение.       "Возможно сейчас я смог бы создать свой величайший шедевр..." — томно думал он, ощущая себя бескостным и опустошенным, когда Аль Хайтам резко вышел, заставив его уставшую задницу чувствительно сжаться от внезапного отсутствия давления. Ученый же тем временем, с непроницаемым выражением лица, парой взмахов довел до оргазма себя и, прикрыв бирюзовые глаза, кончил прямо на плоский живот архитектора.       — Ах, я смертельно устал... — протянул Кавех, грязной рукой в собственном семени проводя себе по животу, еще больше пачкая себя и вяло смеясь этому. Сверху раздался вздох отвращения, и мягкая ткань скользнула по нему, вытирая сперму, очищая его.       "Как мило, что обо мне заботятся..." — с переполняющей его нежностью подумал он, однако, когда он пригляделся к знакомому узору в руках соседа, любые светлые чувства моментально вылетели из него.       — Ублюдок! — грязно ругаясь закричал он, заставляя ученного аж вздрогнуть от шока. — Это мое покрывало!       — Ну да, — оправившись, равнодушно ответил Аль Хайтам. — Это было первое, что попалось по руку.       — Ты, наглый, избалованный господин! Ты хоть представляешь, как тяжело это отстирывается? А ничего, что нам обоим сегодня этим укрываться?!       Предыдущие два обращения ученый пропустил мимо ушей, однако на последнем замер. По его озадаченному лицу было видно, что он, в порыве страсти, совершенно забыл, что на его кровати бардак и не продумал последствия его небрежного обращения с постельным бельем соседа.       — И что теперь делать? — растерянно спросил он, расстроенно ковыряя уже засыхающее пятно на простыне.       Кавех весело рассмеялся, довольный как удав, что, наконец, сбил с толку этого неженку и, хлопнув его по плечу с силой архитектора, что таскал с собой по десять металлических тубусов одновременно, он, напустив серьезное лицо, молвил.       — Неужели, великий мудрец Академии действительно не в силах решить такую простую задачу? М-да, нынче уровень образования совсем упал!       Аль Хайтам оскорбленно нахмурился, вызвав еще больший взрыв смеха со стороны своего счастливого партнера.       — Во-первых, я временно исполняющий обязанности мудреца, во-вторых, это твоя постель, ты и разбирайся.       И гордо поднявшись, ученый двинулся в сторону кухни, даже не потрудившись прикрыться, напоследок, с удовлетворением отмечая, как возбужденно Кавех облизнулся, уставившись на его голую задницу.