По горячим следам

***

      В нос ударяет домашний запах чего-то очень приятного. Колдер морщится, впечатываясь бледным лицом в подушку, устало стонет, слыша звук будильника. Противный звон стучит по ушам так, словно ему засунули колокольчик в голову. Наверное, опять Джеймс поставил и ушел заниматься своими делами, забыв об этом адском приложении и времени в принципе. Рэдклифф недовольно закрывает уши руками, грубо прижимая к ним ладони, чуть ли не намереваясь оторвать себе все. Он еле как продирает глаза, пытаясь распахнуть веки. Сколько он вообще проспал? Колдер непонимающе поднимает голову с мягкой подушки, очень наигранно потягивается, хрипя. Ему хорошо спалось, а глупый будильник все так обломал. Рэдклиффу точно снилось что-то приторно-сладкое. Парень вздыхает, наконец перекатываясь на бок, но снова жмурится от света, так удобно падавшего на него из рядом находившегося окна. — Рэдклифф, это пятый будильник подряд. Если ты не проснешься, то я оболью тебя ледяной водой, — голос Хейза выводит из грез безумно быстро. Колдер соскакивает с кровати, начиная хлопать глазами. — Доброе утро. — Ты меня похитил?! — Колдер испуганно отодвигается от Ллойда, который лениво лежал параллельно на соседней подушке, удобно подложив себе руку под голову. — Если бы похитил, я бы сделал это более изощренно, — Хейз зевает, особо не удивляясь подобной реакции. — Фу, какой ты противный с утра, — Рэдклифф закатывает глаза, отодвигая от себя белоснежное одеяло. Все постельное Ллойда в принципе было белым и скучным. — Где мой телефон? — Утопил, чтобы ты не смог ни до кого дозвониться, — Хейз протягивает ему мобильный, перед этим дотягиваясь рукой до тумбочки, стоящей возле кровати. Колдер успевает рассмотреть интерьер его квартиры. Здесь все очень серо, а его спальня ощущается вовсе каким-то хмурым сонным царством. Тут только лениво располагаются внушительных размеров модерн-шкаф белого цвета и тумбочка со светильником. В остальном ничего такого примечательного не было кроме одностворчатой блеклой двери с мутным окошком, ведущей в остальную часть дома. — Блять, — Колдер уныло смотрит на время, а потом замечает 3:35. Седьмое ноября. Он спал сутки… — И ты меня раньше не разбудил? — Ты отоспался, скажи мне спасибо, — Ллойд принимает положение полу-сидя, опираясь на изголовье кровати. — Учитывая, сколько ты не спал… — Не так уж и много, — Колдер цокает, а затем заглядывает в центр уведомлений. Его лицо меняется сразу же. Двадцать восемь пропущенных от отца, тридцать пять пропущенных от Джеймса, два пропущенных от Курта и пятнадцать пропущенных от Парсонса. Неужели его настолько все потеряли? Рэдклифф пробегается глазами по всему списку пропущенных вызовов и откладывает телефон. Затем прикрывает лицо руками, устало стонет, не желая больше этого видеть. Выспался, но какой ценой… — Дать покурить? — Ллойд прищуривается, заправляя мешающие волосы за уши, глядит на него сверху вниз, пока Колдер почти истерически начинает кричать в свои ладони. — Дай, — Рэдклифф прерывается на пару мгновений. — Двадцать восемь пропущенных от отца, ты понимаешь, что со мной сделают?! — его не волновали те же тридцать пять от Джеймса. — А что с тобой сделают? — Ллойд тянется рукой до пачки сигарет на тумбочке, которую изъял из кармана Колдера, а затем чиркает зажигалкой, выпуская небольшой огонек. — Тебе двадцать два. — Ну и что, что мне двадцать два? Ты думаешь, моего папашу это останавливает? Мне хоть тридцать лет будет, он все равно продолжит страдать херней, — Рэдклифф непринужденно курит с чужих рук, когда Ллойд заботливо подносит ему сигарету, чтобы Колдер не поднимался с постели. — Давай я с ним поговорю, — Хейз пожимает плечами. Колдер смотрит на него как на умалишенного. — Ну или хотя бы с Джеймсом. Он же тебе тоже звонил, да? — Ллойд на этих словах свободной рукой берет его телефон, открывая центр уведомлений, начиная проверять, кто ему звонил. — Ты слышал что-то о конфиденциальности и личном пространстве? — Колдер хмуро на него смотрит. — Впервые эти слова слышу, — Ллойд безмятежно отвечает ему, продолжая смотреть. Затем он добивается того, чтобы Колдер взял сигарету самостоятельно. Это чтобы было удобнее решать вопросы с его друзьями по телефону. — Сейчас я все решу. Колдер умоляюще на него смотрит, но после сдается, падая на спину и показывая фак напоследок. Он продолжает непринужденно курить, пытаясь заставить себя проснуться и поверить в то, что происходит. Рэдклифф не ожидал, что проснется в квартире Ллойда. Нет, может и ожидал, но за целые сутки сна позабыл напрочь, что ехал к нему специально, чтобы как раз отоспаться. Ну, цель выполнена, можно сказать. Хейз спокойно просит его разблокировать телефон, а затем набирает Джеймса, удаляясь из спальни для разговора. Видимо, чтобы не смущать Колдера лишний раз. Следует несколько гудков перед тем, как дикторский голос Райта раздраженно начинает: «Сейчас же говори, где ты», — он звучит достаточно агрессивно, почти рычаще. — Джеймс, если что, это я, Ллойд, — Ллойд вздыхает. — Я спас твоего пасынка от недосыпа, не благодари. «Прости?» — Джеймс непонимающе уточняет. — Не орите на него, ладно? Человек забегался и забыл о том, что ему нужно поспать, — Ллойд говорит так, будто намекает на глупость своего непутевого напарника. «Дай ему трубку, пожалуйста», — просит Райт, не переставая быть раздраженным. Ллойд безмятежно идет в сторону спальни, пока Колдер докуривает и тушит сигарету о ближайшую пепельницу, стоящую где-то рядом с кроватью, на полу. Хейз улыбается ему с намеком, намереваясь передать телефон. Колдер лишь вздыхает, лениво протягивая кисть, чтобы тот положил мобильный в хват: — Алло? — Рэдклифф укладывается обратно в кровать, укрывается одеялом свободной рукой. «Где тебя носило?!» — Джеймс так прикрикивает, что Колдер судорожно морщится и убавляет звук. — У меня был рабочий день, как минимум. У нас непредвиденные обстоятельства возникли, — Колдер выглядит пассивно-агрессивным, когда говорит с ним. «Меня это не волнует. Нельзя ответить хотя бы раз, а не прикрываться напарником?!» — Райту сносит крышу, но Рэдклифф остается непоколебимым. — А нельзя хотя бы раз меня послушать? У нас допросы сегодня, мы потом поговорим, — он собирается повесить трубку. «Нет, мы не закончили. Ты понимаешь, как мы переживали за тебя?! Вдруг тебя убили где-то? Вдруг ты без вести пропал?» — Колдер понимает, что на нервах Джеймса играет скрипучее чувство беспокойства. — Ну, вдруг — это вдруг. Все нормально, я не ребенок, чтобы за мной носиться. Отцу передай все мои слова, я перезванивать не буду, — Рэдклифф огрызается, но без лишней инфантильности. «Не начинай. Я ничего передавать ему не собираюсь. Ты же уже не ребенок», — Джеймс парирует в ответ. — Хорошо, значит поговорю с ним когда-нибудь. «Мы просто не разговариваем», — Райт вздыхает. — А… — Рэдклифф мнется. — Понятно… Удачи, что ли? Я поговорю с ним. «До скорого», — напоследок прибавляет чуть тоскливо Джеймс. Колдер задумывается над всем этим. В последнее время ему действительно тяжело появляться дома. С одной стороны на него косится Джеймс, потому что он не говорит с Тедом, пока они в ссоре, а с другой стороны на него злится отец, которому в принципе не нужны причины, чтобы раздражаться. И так продолжается уже гребаный месяц! Постоянные обиды, страхи и невозможность обсудить с друг другом базовые вещи и потребности каждого. Колдер хоть и не эксперт в отношениях, учитывая, что у него их и не было никогда, но явно понимает, что этот брак трещит по швам. И самое худшее, что он соучастник большого преступления. Ему стыдно занимать чью-то сторону в конфликтах, но видеть как Эдвард и Джеймс вместо будничных разговоров за завтраком лишь недовольно испепеляют друг друга взглядом, уже утомляет. Он устал. Колдера всегда волновало то, почему раньше они жили нормально, а потом произошли какие-то странные события, заставившие всех разочароваться в друг друге. Может, до этого они просто грамотно скрывали все недопонимания? Быть не может, учитывая то, насколько Тед может быть истеричным временами. — Ты знаешь… Я так устал, — начинает Колдер медленно, особо не осознавая, что сейчас сказал. — Точнее… Ну, нужно работать. Забей. — Как хочешь, — Ллойд пожимает плечами, уходя из спальни. — Нет, стой, — говорит ему вслед Колдер. — Просто… Можно я переночую у тебя снова? — Что? — Хейз не понимает. — Что слышал. Можно я переночую? Опять, — он огрызается, надевая маску привычного высокомерного идиота. Рэдклифф не хочет возвращаться ко всему этому. Он предпочитает бежать от проблем, а не решать их. Все настолько тяготит, что с этим невозможно справиться нормально. Ллойд под боком гораздо лучше, чем кучка придурков с вечными конфликтами. Как же это все утомляет. Пришлось жертвовать собственной гордостью и репутацией классного парня ради того, чтобы не пересекаться со своими вечно недовольными опекунами. Браво, Колдер. Теперь ты выглядишь жалко. Этого ты хотел? — Без проблем. На тебе уборка и готовка, — Ллойд ядовито ухмыляется, рассчитывая на это. Теперь он точно уходит. — Какой ты кретин, — Рэдклифф хмуро на него смотрит, нарочно говоря достаточно громко. — Только прикрой меня, если не хочешь остаться без завтрака. — Ты не в том положении, чтобы ставить мне условия, — Ллойд отзывается из другой комнаты. — Тебе выдать штатскую? Колдер наконец решается выйти из спальни, будучи в полном опустошении. Он игнорирует слова Ллойда, потому что не хочет слишком пасть в рамках своего образа, а затем направляется в ванную комнату. Там он замечает большое прямоугольное зеркало. Рэдклифф почти вскрикивает, когда видит свое отражение: коричневые волосы спутались во всевозможных местах, а под глазами растянулись достаточно большие мешки. Будто ходячий мертвец, а не криминалист! На теле слегка повисает чужая майка, видимо, принадлежащая Ллойду. Не может вспомнить, когда он успел отдать из-за крепкого сна. У них один размер одежды, но Колдер пока не настолько подкачался, чтобы соревноваться со своим напарником в физической комплектации. Рэдклиффу не хотелось признавать, что он в чем-то лучше него, но это было так. Колдер вздыхает, а затем понимает, что у него даже нет зубной щетки, чтобы привести себя хотя бы в маломальский порядок. Расческу можно попросить у Ллойда, да и шампунь тоже, но зубной щетки тут точно не найдется. А обмен слюнями с напарником — не самая лучшая перспектива. Ну, у Колдера в любом случае очень наглая натура, поэтому Хейз не должен обидеться на то, если он слегка полазит в шкафчике в его ванной. Правда? Колдер рассматривает помещение получше, когда начинает рыться в ящичках. Здесь светло, нагнетающе тихо и спокойно. Тоже все в минимализме: раковина, ванна, туалет, зеркало и мусорка. Все как обычно, ничего лишнего или выделяющегося. Колдер к счастью находит запакованную зубную щетку прямо во втором ящичке небольшой тумбочки, а затем слышит громкий голос Ллойда где-то извне: — Шеф сказал, что будет рад видеть нас к пяти при полной готовности, — затем он бесстыдно заглядывает в ванную. — Ты что, решил оставить меня без зубной щетки? — Обойдешься и без нее. За час я ничего не успею сделать. Будешь голодным, — Колдер начинает чистить зубы, показывая свое нежелание разговаривать с ним. — Ну и хер с тобой. Значит, если не будешь готовить, будешь платить за доставку, — Ллойд хмурится. — Если что, я приготовил тебе одежду. Не благодари. Колдер молча показывает ему фак, не отвлекаясь от утренних приготовлений. Хотя, скорее вечерних, если учитывать время. Придется собираться в ускоренном режиме… Как же Рэдклифф ненавидит опаздывать.

***

      — Ты знаешь, я назначил допрос Парсонсу. Так приказал шеф, когда узнал все детали дела, — Адриан смотрит на Ллойда с легкой улыбкой на лице. — Значит и проводить его будешь ты, — решает Хейз. — Колдера ставлю тебе в напарники, будь паинькой. — О, замечательно. Просто класс, — он добавляет последнее более тихо, не с сарказмом, а с безутешной иронией. — Какие у тебя мысли насчет всего этого? — Адриан прихлопывает в ладоши приободряюще, не теряя прежнюю энергию. — Херовые, Адри, херовые, — Ллойд качает головой. Фэйрчайлд замолкает, понимающе смотря на Хейза. Он сам не свой. Адриан не видел его чуть больше суток, но мог сказать, что все стало еще хуже. Теперь Ллойд выглядел как-то отчаянно, ну, не по-будничному отчаянно, а просто больно. Даже линзы перестал носить, хотя раньше не мог показаться без них вовсе. Адриан бы хотел попытаться его разгадать, но Ллойд выглядит трудной головоломкой. Обычно он умеет понимать эмоции людей по одному лишь взгляду, но глаза Хейза ничего не отражают. И это пугает. Адриан любопытный. До жути любопытный, особенно если ему интересен человек. И капитан ему интересен, как объект изучения. Не завидует его судьбе, но и держаться подальше не может. Это ведь доверенное лицо его отца… А значит, надо хотя бы как-то узнать его получше. Не то чтобы они не были знакомы ранее, но Адриан обычно со всеми общается только с помощью приветствия и прощания, кроме Мэрилин и Александры, конечно. — А почему именно Колдер? — Адриан прерывает тишину, повисшую между ними. — Ну, в смысле… Почему ты поставил его на допрос со мной? Александра свободна. — Потому что он меня раздражает, все? — Ллойд закатывает глаза. — Глупый ребенок, который не может даже выспаться самостоятельно! Просто идиот. Несамостоятельный, тупой придурок. — Ты беспокоишься, — Фэйрчайлд улыбается, будто ловя его на чем-то противозаконном. — Беспокоишься за него! — Да не мечтай! — Хейз отрицательно качает головой, хмурится, но не может полноценно отрицать. Адриан прав. — Я вообще ни о ком не беспокоюсь. Это глупости. — Нет, ты волнуешься, Ллойд. Перестань, — Адриан хихикает. — Ты же не такой, каким пытаешься показаться, а? — Я именно такой, каким пытаюсь показаться, не начинай. Я не романтичный принц из сказок, беспокоящийся за инфантильную принцессу, — Хейз почти плюется, пока говорит об этой метафоре. — Просто не надо. Не рассчитывай. Я не буду никак налаживать с ним взаимоотношения. Мне это не нужно! — Ну, знаешь. До сих пор не понял истинную причину, по которой я буду с Колдером опрашивать Парсонса. Что у них? — Адриан умело меняет тему. Вывел Ллойда на эмоции, чтобы сейчас тот вывалил все: — О, так ты не знаешь? — в Хейзе медленно пробуждается сплетник. — Рэдклифф с ним возится. Сам не понял, но Парсонс к нему привязан. — М-м… Вот как, — Фэйрчайлд сдержанно улыбается, поправляя челку, раскрашенную ровно на проборе в два цвета. — А почему? — Ну, типа помогает с делами возле отеля. Из-за той девушки, которую там чуть не убили. Не знаю, застал ли ты это, — Ллойд пожимает плечами. — Да, Эшли рассказывала, — он кивает. Ллойду не по себе от пристального взгляда чужих карих глаз. Адриан смотрит на него, почти не моргая. Это выглядит жутко. Хейз нервно сглатывает, но пытается сделать вид, что не рассматривал его взгляд на протяжении пары секунд. Он продолжает более неловко, и Адриан понимает, что делает что-то не так, принимая более непринужденную позу, теперь просто положив подбородок на свои ладони, скорее пальцы, сплетенные между собой, опираясь локтями на стол при этом. Ллойд теперь еще сильнее напрягается, и их небольшая смущенность прокатывается по комнате эхом, будто обволакивая полностью. — Да… И в общем, там долго рассказывать… — Ллойд нервно на него смотрит. — Понял тебя. Что ж, наверное, стоит работать. Где Рэдклифф? — интересуется Адриан, продолжая настойчиво поедать его глазами. — У меня нет трекера на нем, — Ллойд вздыхает, а затем нарочито медленно достает рацию, будто не желая особо его разыскивать. Фэйрчайлд с любопытством за ним наблюдает, и Хейз ощущает этот настойчивый взгляд. — Мистер Рэдклифф, не могли бы Вы поднять свою заспанную задницу и прийти в офис? Прием. «Не-а, мистер Хейз. Не разговаривайте так со мной при уважаемом директоре отеля «Дверей». Прием», — Колдер недовольно отзывается, и у Ллойда на душе что-то скребется, что-то очень нехорошее и противное. — Ты слышал его, — Хейз более мрачно отвечает Адриану. — Удачи с этим. Адриан покидает офис в абсолютно странном настроении. Парень шагает быстро, преодолевая коридоры, затем спускается на этаж, успев пересечься с Бенджамином. Они здороваются, перекидываются фразами насчет шефа, а затем расходятся. Адриан успевает встретить знакомого судмедэксперта, тоже судорожно с ним поздоровавшись. Этот мужчина был для него тоже достаточно любопытен. Дуглас разделял этот интерес, поэтому периодически шел навстречу. Хоть и иногда не от всего сердца, но, Адриан его преданный поклонник! За все время, пока Адриан шел в кабинет для допросов, он успел пересечься с еще несколькими людьми. Он в принципе любит со всеми здороваться, так уж вышло. Отец говорит, что это один из способов выживания: если будешь знаком со всеми — получишь преимущество. В этой сфере решают до сих пор связи, и тут даже не про рабочие отношения, а что-то извне. Так ему говорил и Доминик, и Бенджамин, с которым они были знакомы не так уж и давно. Бен советует ему многие вещи, и Адриан благодарен за такую благосклонность в свой адрес. На самом деле, они не близки, но Фэйрчайлд им интересуется точно так же, как и кем-либо другим: с жутким любопытством и настойчивыми вопросами с придыханием. Может, это его слегка напрягает, но Бенджамин не выглядит как человек, который будет много лгать о том, что думает. Выглядит искренним. Адриан спешно заходит в комнату для допросов, а затем замечает установленную камеру возле стола. Он мнется, осматривает Рэймонда и Колдера, которые пугающе молчали и смотрели на него абсолютно пусто, незаинтересованными глазами. Фэйрчайлд не очень хотел вмешиваться в их сформировавшуюся компанию, но он быстро занимает свое место, успев перед этим отодвинуть камеру. — Давайте только на диктофон, пожалуйста, — Адриан натягивает на себя улыбку. Колдер смотрит на него с недоверчивым сомнением, но кивает. Он ставит запись. — Седьмое ноября. 5:38. Рэймонд Эндрю Парсонс. Дело убитой Софии Кэтрин Роллинс, — голос Рэдклиффа становится холодным. Он осматривает папки у себя в руках, параллельно изучая предоставленную информацию. — Также нам известно, что возле Вашего отеля была изнасилована Зои Лаура Смит. Семнадцатого сентября, около 4:40. Вы были в курсе произошедшего? — Был в курсе. Я предоставил всю компенсацию, — Рэймонд кивает. — Хорошо. Но, также, у нас есть информация насчет смерти Вашей дочери. Кейтлин Лорен Парсонс. Вы говорили нам, что боитесь за себя. Наняли ли охрану? Предупредили ли персонал? — Адриан подмечает, что Колдер выглядит безумно круто сейчас. — Да, конечно. Я также слежу за другими своими детьми и стараюсь держать все под контролем. Не хочу, чтобы кто-то пострадал, но, мне кажется, что на меня нацелились, — Рэймонд комментирует это весьма нервно. — Понимаю, но ваша безопасность не сработала. Позавчера в пятидесяти метрах от отеля, почти на его территории, было найдено тело. Вы говорили, что ощущаете слежку, не так ли? — Адриан отмечает, что Колдер пытается на него надавить. — Да, но это просто паранойя, — Парсонс скрещивает руки на груди. — Возможно, все это связано с тем, кто убил Кейтлин чужими руками. — А пытались ли Вы выйти на тех, кто заказал убийство? — Рэдклифф уточняет. — Пытался. Но, это бесполезно, — Рэймонд пожимает плечами. — Мне нужно лично поговорить с тем, кто сделал это. — Но, наняли ли Вы детектива? Может, стоит позаботиться об этом? — теперь Адриан начинает допрос с пристрастием. — Думаю, стоит. Я просто думал, что справлюсь сам здесь, — Парсонс вздыхает. — Но, я не причастен лично ни к первому изнасилованию, ни ко второму убийству. Вы просто прикрыли дело. — Только Вы можете предоставить нам доказательства, а Вы просто выплатили компенсацию, — Фэйрчайлд подозрительно на него смотрит. — Это все, что в моих силах, я думаю, — Рэймонд не сдается. — Хорошо, у меня есть алиби, и вы это прекрасно знаете. — Да, хорошо. Но, дело с убийством напрямую приведет к закрытию отеля, если Вы не предпримите что-то. Вы будете разорены, как только мы перестанем с Вами работать, чтобы сокрыть преступления. Понимаете, кто от этого выиграет? — Адриан намекает на конкурентов. — Да, понимаю, — Рэймонд беспокойно кивает. — Вы можете организовать мне встречу с мистером Торресом? Я найму детектива, как только получу его полные сведения о том, кто заказал убийство, и кто продолжает это делать. — Будет исполнено. Мы поговорим с ним. Но, полиция будет также работать с убийством. Мы можем сотрудничать с Вашим детективом, — Адриан понимающе улыбается.

У Рэймонда есть на примете один человек, который мог бы помочь с этим делом.

***

      Комната Чойса была удивительным местом. Здесь было напихано столько вещей, что разбегались глаза! Эти кучи одежды на стуле, охотничье ружье, спортивные сумки и баскетбольные мячи действительно поражали. Здесь было тепло и как-то по-детски уютно, словно в далеком воспоминании, которое обычно хочется сохранить взрослому. В помещении темно, только гирлянда над двухместной кроватью горит бледно-желтым светом, освещая беспорядочно развешанные фотографии и флаг Штатов в том же месте. Чойсу не нравился основной свет, поэтому приходилось сидеть в полной темноте обычно. Сейчас Кларк скучающе листал видео в ленте и лишь изредка заходил в мессенджер, чтобы проверить, не пришло ли новое сообщение. Он не может пошевелиться из-за наглости своего друга, бесцеремонно рассевшегося так, что макушкой упирается ему в острый подбородок. Майк чувствовал себя как дома, поэтому и позволил такую вольность в виде того, чтобы усесться между чужих ног, почти полностью ложась на Чойса. Парсонс втыкал в мобильную игру до тех пор, пока не выругался вслух об "авто аиме" противника. Он просто тоскливо уткнулся взглядом в другие декорации на стенах в комнате Кларка, успевая зацепиться за редкие эмо-плакаты. Майкл тихо хихикает. — И отец так и не звонил тебе? — Чойс откладывает телефон, наклоняя голову вниз. Майк поднимает свою, чтобы посмотреть на него. — Типа. Ну-у, я просто заблокировал его звонки на какое-то время. Курт сказал, что разберется с этим, — Парсонс ехидно улыбается. — Я хочу снова наладить отношения с той компашкой ребят. — Той компашкой, которая заставила тебя сторчаться? Брось, — Чойс выглядит презрительно. — Майк, не делай херни. — Ты их не знаешь, — парень отводит взгляд. — Знаю, и они придурки, — Кларк действительно знает бóльшую часть школы. Чойс не может убедиться в том, что Майкл до сих пор в безопасности. Он уже отучил его от всей этой дури, но, кажется, это бесполезно. Ноющее чувство беспокойства поглощает полностью, и тот, наверное, даже начинает нервно постукивать зубами. Вдруг опять что-то случится? Опять несчастный случай? Чойс не хочет терять его, не хочет оставаться один и не хочет снова винить себя в чьей-то смерти. Это просто ужасно. Ужасно смешно наблюдать за тем, как все эти попытки улетают в помойку. — Почему ты вообще начал принимать? — Кларк осознает, что только что вырвалось из его рта. — Прости, я… — Нет, тебе нужно знать, — Майкл вздыхает. Ему не хочется рассказывать это. Ужасно больно на душе после всего произошедшего. Он не может знать наверняка, что Чойс не оставит его. Не может наверняка думать, что он не бросит. И это тяжело. Майкл хочет уйти от ответа, хочет избежать конфликта или чего-то такого, но глубоко вздыхает перед тем, как начать свою небольшую богохульную исповедь. Чойсу нужно знать. Хотя бы ему. — Я просто… Хотел уйти от реальности. Хотел уйти от всего того, что происходило в жизни. Эти парни сказали, что дурь поможет. Я посмотрел на Рэймонда и подумал, что это мой шанс обрести покой. Если отца так въебывает, то и меня должно, хах? — Майкл нервно сглатывает, начиная судорожно пощелкивать пальцами. — И… Типа… Я просто хотел быть лучше. Я думал, я перестану нервничать и все такое… Но, когда Рори пропал… Это все ухудшилось. Я вообще себя не видел без веществ. Я даже тогда, когда встретил тебя в лесу был под кайфом! — он переворачивается на живот, просто смотря в карие глаза напротив. — И я не знаю, сможешь ли ты вообще понять меня… Я правда хочу завязать, но мне кажется, что принимать что-либо легче, чем… Чем пытаться. — Брось, Майкл, — Чойс ухватывает его за угловатые плечи. — Если мы прорвались тогда, когда Рори не было, значит прорвемся и сейчас, понял? Все не так дерьмово! Я буду рядом. Ты выживешь без марки ЛСД, но не выживешь без поддержки, — пальцы впиваются в ткань футболки. — Если ты сейчас здесь, то я не буду ничего менять. Майкл смотрит на него с надеждой в щенячьих глазах. Он улыбается, но не верит в то, что Чойс хочет ему помочь, хотя хотел тот всегда. Парсонс лишь сомнительно отводит взгляд, пока Кларк до сих пор удерживает его за плечи, будто боясь отпустить вовсе. Они неловко пялятся друг на друга вновь. — Спасибо. Я сегодня не останусь у тебя, Курт хотел видеть меня дома хотя бы раз, — Майкл неловко улыбается ему. Он просто пытается сбежать, но Чойс позволяет. — Давай я провожу тогда, — Кларк усмехается ему в ответ, а затем замечает на телефоне новое сообщение. — Рори пишет. — Что пишет? — спрашивает Парсонс, заглядывая в экран. — Просто хочет, чтобы мы собрались и поиграли по войсу, — Кларк почти цитирует, но без озвучивания сообщения: «Я скоро на вас обижусь». Чойс рад слышать, что Рори в норме. Ему стало лучше, гораздо лучше. Он даже перестал дергаться, когда кто-то рядом поднимает руку. Это огромный прогресс. Если вспомнить, каким тот был, когда только вышел на учебу, то можно сказать, что с Рори было все не очень славно. Ну, как сказать… Коллинзу объективно ужасно. Чойс разговаривал с ним больше чем другие, и Рори впал в сильную истерику, когда начал рассказывать все то, что происходило. Но, Кларк не посмел никому рассказывать. Это, все же, секрет, который ему доверили. — Отличная перспектива на вечер, — заключает Майкл. Они встают с кровати, и Чойс ухватывает его сумку, пока Парсонс накидывает на себя кофту. На улице свежо и темно. Майк лишь что-то пишет Курту и замечает, что к чужому дому подъезжает полицейская машина. Значит, Мюллер занимается слегка противозаконными вещами, когда забирает его от друга, будучи на службе. Курт в принципе стал гораздо отчаяннее и преданнее скорее себе, а не глупой работой, которая смеет сковывать его в рамки. Чойс хлопает Майкла по плечу, когда они выходят на улицу. Он что-то говорит ему, пока Парсонс внимательно следит за тем, как Курт убавляет музыку в машине, а затем, намекая на долгое прощание, слегка качает головой. Язык жестов у них уже сложился достаточно хороший. Майкл на прощание жмет ему руку, а затем быстрым шагом устремляется к полицейской машине, выглядящей весьма элегантно на фоне ночного частного сектора. Даже не верится, что тут поймали самого Никотинового. Майкл быстро усаживается в машину, хлопая дверью, а затем пихает себе под ноги спортивную громоздкую сумку, стараясь уместить ее под сиденьем. Он переводит взгляд на Курта, пока тот снова включает какую-то англо-немецкую группу. В машине тепло и пахнет приторным кофе, скорее всего, ароматизатором. — Как день прошел? — спрашивает Курт, выезжая с парковки возле дома Чойса. — Все круто, — Майкл рассматривает его в полумраке машины. — Ты работаешь? — Мне нужно оставить машину, а потом мы пройдемся, когда переоденусь в штатскую, — планирует Курт. — Все хорошо? — Да? Почему ты спрашиваешь? — Парсонс растерянно прячет глаза. Видеть людей насквозь — базовый навык каждого полицейского, и Курт после дела Рори успел слегка потренироваться на Парсонсе, который врал удивительно часто и обо всем на свете. Он ощущает в Майкле какое-то чувство тревоги, которое нельзя объяснить. Курт боковым зрением видит, как парень отводит взгляд, отворачивая голову, имитируя то, что смотрит в окно, а не позорно бегает от него. Очень подозрительно. — Врать — нехорошо. Знаешь, если будешь много так делать, то потом от этой лжи не отмоешься. Даже если это что-то бытовое в твоем понимании, — Курт говорит по собственному опыту. — Я не ругаю. — Ладно, ты меня раскусил, — Майкл недовольно хмурится. — Просто с Чойсом говорили о наркотиках. — Понятно. И? — Мюллер интересуется. — Я сказал, почему употреблял, — из Майка приходится вытаскивать по одному слову. Майк уже рассказывал ему, когда они стали общаться ближе. Ему до сих пор безумно стыдно за все это, и Курт прекрасно понимает, почему. Он тоскливо вздыхает, видя, в каком настроении Майкл из-за подобных обсуждений. Он чувствует себя странным и ужасным, не таким, каким должен чувствовать себя обычный подросток, а плохим наркоманом, приемником отца. И это его сильно беспокоит. — Тебе не стоит грустить из-за этого. Даже если тебя никто не понимает и не принимает, я приму, — Мюллер утвердительно кивает, неловко улыбаясь. — У каждого есть плохой опыт, главное снова на него не наткнуться. — Ты так думаешь? — Парсонс с недоверием смотрит в его сторону. Майклу всю его жизнь говорили, что он позорище. Все свое существование он только и слышал это от отца, который накидывался каждый раз, когда ему что-то не нравилось. Кем Парсонс только не был: и паскудой, и тварью, и идиотом, и позором — не сосчитать сколько ярлыков было повешено и сколько синяков было оставлено. Майк просто смирился с этим, с тем, что не достоин искупления и принятия, но, Курт, кажется, так вообще не думает. Есть надежда. — Да, — Мюллер пожимает плечами. — Ты за все это время стал мне дорог, Майк. И твоему другу тоже не все равно. Все равно на то, какие ошибки ты совершал, но, ты ведь больше не притронешься к этому? — Я… Я не знаю. Он так просто сказал, что все нормально, и что он меня поддержит… — Майкл приобнимает себя. — Я не верю всему этому. И я хотел вернуться, — горькое признание срывается с губ. — Это не очень разумно с твоей стороны говорить это копу, — Курт усмехается с долей сарказма, слегка игнорируя контекст. Парсонс затыкает себе рот рукой. — Боже, забудь, что я сказал, мистер полицейский! — он насмешливо на него поглядывает. В этой ситуации, все же, не до смеха. Но, это единственное, что Майклу остается делать — переводить все то, что он испытывает в шутку. По сути, его жизнь — изначально глупый ситком, лишенный смысла. Остается лишь смириться и пытаться относиться к этому не как к анекдоту, а как к своим реальным проблемам. Хоть и мотивацию бороться он потерял еще давно, когда сестра погибла. И ведь Майкл до сих пор навещает ее могилу со дня похорон. Каждую неделю по два раза: в понедельник и воскресенье. — Обсудим это по дороге домой, ладно? Не хочу влететь в дерево. Забежим еще в круглосуточный, я возьму что-то к чаю, — Курт на секунду отвлекается от дороги, беззлобно треплет его по голове. — Спасибо, — Майкл снова улыбается, прислушиваясь к песне на фоне более расслабленно, чем ранее. Ночной город встречает их дружелюбно, и пара прогуливается по улочкам неспешно, шагая в сторону недорогих апартаментов. Они разговаривают о веществах, о том, что удалось пережить: Курт даже рассказывает о разных делах, с которыми он столкнулся, поведывает историю о том, как поднялся до лейтенанта в свои двадцать пять. Парсонс восхищенно его слушает, бодро переступая с ноги на ногу. Он улыбается в тишине Нонана, но замечает в потемках отеля «Дверей» очередной силуэт. Курта не дергает, просто отводит взгляд, сосредотачиваясь на дальнейших посиделках на кухне.

Что это всё значит?