Вернуться

      Иногда ей хочется вернуться. Вернуться обратно, в бесконечно далекие и совсем недавние времена, когда все было по-другому.       Она старается не думать ни о чем кроме работы. Перед ней взлетают в туманную дымку нескончаемые ступени карьеры, по которым она карабкается, взбирается, за которые цепляется всеми силами, лишь бы добраться до следующей: все, чтобы забыть о том, что за спиной есть путь назад, есть путь к прошлой жизни. Она не имеет права возвращаться. Ради Лазули Хайтц, ради остальных женщин в полиции, ради ее народа.       Слышать о происшествиях, в которые влезают близнецы Фаулы, затягивая за собой ее подопечную, читать подробности в отчетах почти болезненно: она стоит на должности командирши всего несколько лет, и воспоминания о таких же многостраничных рапортах, но написанных ею самой, ещё свежи. Омерзительная частота, с которой она ловит себя улыбающейся, читая отчеты Лазули, правда раздражает.       Иногда ей хочется вернуться. Вновь утонуть в безумном отчаянии кошмарного приключения, вновь ощутить бурлящий в крови адреналин, вновь дышать, лететь, теряться, жить.       Это безответственно, само собой. Столько жертв было принесено. Все, чтобы их жизнь не была похожа на обычную жизнь, как у остальных. Все, чтобы они дышали, летели, терялись и жили, а другие страдали от горьких последствий.       Она всегда корила себя за эту безумное желание снова оказаться на тонкой грани жизни и смерти. Ведь кто угодно из ее народа отдаст многое, чтобы никогда не быть на ее месте, а она задыхается и жаждет того самого чувства, когда смерть растягивается порезом по щеке, осекаясь, когда держит ее в своих острых когтях, когда душит под водой огромными лапами, когда разрывает изнутри горящим пламенем, когда уже поглощает ее…       Иногда ей хочется вернуться.       И, наверное, это ненормально. Наверное, она просто больная. Но позволять копаться в своей голове психологиням, где помимо всепоглощающей жажды приключений достаточно тайн и секретов, она не собиралась.       Время от времени, ей казалось, что она видела в голубых глазах на экране такой же нездоровый блеск, такую же дикую жажду, и в сердце просыпалось какое-то родственное чувство: не мне одной, я не одна в своей болезни. Но глаза накрывались веками и, когда вновь открывались миру, блеска в них уже не было. Конечно, эти глаза в космосе, их жажда и так удовлетворяется в какой-то степени. Не ее.       Иногда ей хочется вернуться. Забыть о навалившейся ответственности, об обязанностях, делах, обо всем. Это все глупо и инфантильно, она знает.       Но иногда ей так хочется вернуться.