Cleric

      Под ржание лошадей Арчи в последний раз оглядел родное поместье и залез в карету, дав команду трогаться.        Сначала он планировал добраться до Лондона, а там уже решить, куда держать путь дальше. Вероятнее всего, Робин был в одном из городов, в которых он раньше жил. А ещё Арчи предполагал, что он мог вернуться в свой приют в качестве воспитателя. Слава Богу, Линдел помнил, в каком конкретно он рос.               В любом случае, попытка того стоила. Арчи не будет жалеть, если вернётся ни с чем.                Задумчиво глядя на заснеженную природу, он размышлял о том, что сказал бы Элису, если бы у него был шанс. Даже если он откажется с ним разговаривать, Арчи готов орать через всю улицу, что любит его, чтобы он услышал.               Одинаковый пейзаж стал усыплять, и Линдел совсем не заметил, как уснул, прислонившись головой к двери.        Ему ничего не снилось. Дремал он поверхностно – его разбудили резкие покачивания кареты.        Внезапно карету немного тряхнуло в сторону, и Арчи услышал ругань кучера. Одна лошадь поскользнулась на заледенелой дороге и напугала вторую, из-за чего карету начало штормить в разные стороны, заставив всё внутри похолодеть. Ещё раз выглянув вниз, Линдел скорее раздражённо, чем напуганно прошептал:       – Почему всё так...       А потом подумал:       «Будет смешно, если это мои последние слова.»        Но, не успел Арчи попрощаться со своей ненаполенной жизнью, как кучеру с очень красочным сквернословием удалось усмирить лошадей.        Линдел успокоенно выдохнул, откинувшись на сидениях. Он соврёт, если скажет, что его не кольнуло разочарование. Нет, он не хотел умереть, тем более – утянуть за собой ещё одного человека и двух лошадей. И всё же...       Когда дыхание совсем выровнялось, то с места кучера послышалось:        – Вы простите, мистер, за мой скверный язык. Все-таки я обычный мужик, не «джентльмен»... – сказал он с простым наречием.        Арчи высунулся в окно, чтобы ответить в морозный воздух:        – Бросьте! Я вам обязан. – он спрятался обратно, продолжив уже тише, себе под нос. – Сейчас бы оба в земле лежали...       Немного дрожали ладони, а в остальном Линдел чувствовал себя как обычно.        Wish you were here — Incubus        Им пришлось остановиться в постоялом дворе один раз, чтобы сменить лошадей. И, спустя бесконечно долгий и муторный стук копыт и шум колёс карета добралась до столицы, которая встречала их холодной облачной зимой.        Кучер подвёз его до отеля, в котором Арчи останавливался. Линдел отсыпал ему монет щедро сверх положенного, забрал увесистые сумки и заселился в номер.        Это был самый обычный отель. Его окна выходили на узкую лондонскую улочку, не украшенную даже снегом – лишь мелкими лужами.        Арчи любил их столицу – столько чудесных воспоминаний связано с ней... особенно бурная юность, балы, веселья. Дружба с Эмили. Это всё сейчас было бесконечно далеко, словно в другой жизни. Да и Лондон больше не казался таким ярким и оживлённым. Душный городок, в котором слишком много людей, снующих туда-сюда, увлечённых пустыми делами.        «Когда внутри тоска, то на мир смотришь только через её призму» – Арчи задумчиво выглядывал в окно, сидя на краю кровати.        Когда Линдел светился изнутри, то и окружение было таким светлым. Но огонёк потух, краски выцвели.        Арчи наспех скинул с себя уличную одежду, растопил камин и лёг на кровать, уставившись в потолок. Задумался о самой главной причине своей поездки.        «Всё же, где Робин может быть?..»       Линдел откладывал серьёзные размышления на эту тему, и сейчас понимал, что это было ошибкой. На деле – вариантов тысяча, и, мало того, ни один не гарантировал быть правильным.       Арчи перебирал в памяти все места, когда-либо служившие Робину домом. Начинал с конца. Церкви, где он работал раньше. Знакомства, связи? Но, с другой стороны, он писал, что больше не найдет себя в богослужении – оно и понятно, учитывая, каким преданным христианином Робин был. Такого греха своей карьере точно не простит. Университет?.. не имеет смысла. А вот ещё дальше – приют. И это его замученному поездкой мозгу показалось самым логичным вариантом.        Много ли выпускников приюта позже находят себе место в мире? Воспитатели – это почти что родители на какой-то срок. Откажут ли во временном пристанище? Мог ли Робин основаться в том городе, где находился его приют?        Перевернувшись на другой бок, Арчи укрылся одеялом. Он был вымотан, но сон не шёл.        Линдел плохо представлял себе местонахождение того города. Не знал, как туда добраться, но... принял решение для начала наведаться именно туда.        Уезжая, он был наполнен решимостью, наполнен уверенностью, что не будет жалеть о попытке, даже неудачной. Но теперь понимал, что вряд ли переживёт ещё одно поражение. Не то поражение, что Робин не пожелает с ним разговаривать. А то, что Линдел вообще никогда не найдёт своего возлюбленного.        А если Арчи всё же найдет Элиса, и тот откажется его видеть – пусть. Он знал, что больно будет в любом случае, и на воссоединение не рассчитывал тем более.        Приняв решение, его тело всё же немного расслабилось, и дрёма утянула Арчи с собой.        За ночь Линдел просыпался несколько раз, и постоянно проваливался в колодец мыслей о том, какой будет их встреча, если таковая всё же состоится. Как Робин отреагирует? Будет ли рад? Любит ли всё ещё? Скучает? Всё же Элис просил навсегда запомнить его, и Арчи не мог не послушаться этой просьбы.        Он вспоминал всё, что их связывало, иногда не сдерживал улыбки. Воспоминания – всё, что теперь радовало в этом жестоком мире.        Самым ранним утром Арчи, едва приведя себя в порядок, пошёл выяснять у консьержа, как добраться до нужного города. Оказалось, дорога опять предстояла неблизкая, но Линдел понимал, что жаловаться рано – трудности только начинались.        За целый день он натаскался сумок, совсем не привыкший к такому труду – ведь обычно этим занимались слуги. Так долго в одиночестве Арчи не путешествовал ещё никогда.        День был не снежный, и, хотя у города это отбирало той самой сказочной красоты, Линдел хотя бы не был покрыт снежинками.        Было бы разумнее арендовать карету, но Арчи не хотелось терять и дня. Жертвуя своим удобством из-за нетерпения, решил отправляться с почтовым дилижансом. В нужное время прибыл к постоялому двору, где он останавливался.        Не прошло и часа с посадки, как он мучительно пожалел о том, что не имел терпения. Внутри кареты приходилось безбожно трястись бок о бок с пятью пассажирами, а снаружи ехали ещё несколько человек низшего сословия, у которых совсем не было манер и громкие разговоры которых были слышны изнутри.        Арчи впервые ехал с почтовым дилижансом и, казалось, карета была совсем не рассчитана на его рост. Он скрючивался, как мог, отворачиваясь к маленькому окошку.        Всю дорогу его донимала разговорами пожилая леди, худощавая и в чопорном наряде. Голос её звучал довольно скрипуче:       – Куда путь держите?        – Навестить родственников, миссис. – соврал Арчи, стараясь сохранять вежливость, хотя атмосфера и его положение тела совсем не располагали.        – Погода не благоволит... – только она сказала это, как Линдел увидел упавшую на окно снежинку. Загляделся её причудливой формой, перламутровым блеском. – Я бы отложила поездку, да только дочка наконец мужем обзавелась. Успеть бы мне до свадьбы. Знаете, мистер, она так далеко уехала от дома. Вот я говорила... у нас была прекрасная партия...       Она пустилась в долгое объяснение, почему её дочерь отказалась выходить замуж за богача вдвое старше её. Мало того, что Арчи было откровенно не интересно, а манеры не позволяли этого показать, так их разговор (точнее, её рассказ) слушали остальные пассажиры, ведь все сидели вплотную. Спустя несколько часов хотелось выть – разогнуть свою спину он смог лишь единожды на следующей станции, а после казалось, что Арчи никогда не сможет больше разогнуться. А та леди либо не понимала, либо не хотела понимать его намекающие на скуку вздохи.        Спустя ещё одну станцию он предложил поменяться местами с женщиной, которая сидела снаружи на холоде. Та удивлённо согласилась, и Арчи устроился среди рабочих – по крайней мере, с прямой спиной и не вовлечённый в невыносимо муторные разговоры. Остаток дороги пришлось крепко закутаться в пальто и натянуть шарф по самый нос, а один раз он чуть не поймал лицом воробья.       Арчи до того находился в какой-то прострации в попытке пережить неприятную поездку, но в какой-то момент он осознал, что у них, естественно, есть конечная цель. Каждая пройденная миля вводила Линдела в тревожный ужас. Холод расползался изнутри, и виной был не пронизывающий ветер. Он так переживал, что Робина там не окажется. И не окажется нигде, если только там есть Арчи...       А если он правда будет там? Эта мысль казалась такой наивной и глупой. Нужно быть идиотом, чтобы верить, что их встреча действительно состоится...        Но стоило в мыслях появиться его образу, стоило возникнуть его прекрасному голосу, стоило Арчи представить на себе его холодный взгляд, как ноги становились ватными. Прошло несколько лет, но Линдел совсем не отпустил. Он менялся, но место в сердце для Робина осталось навсегда, и ничто не могло его потеснить.        Арчи всё так же сильно любил его, и время не лечило тоску по его объятиям, по его ласке. Наоборот… Линделу казалось, он больше не протянет без неё.        Как Робин там один, вдали от дома? Один... как так? Следил ли он за своими бинтами? А как его бессонница? Кто утешал его, когда ему было грустно, кто был рядом? Это место в его жизни... должно... принадлежать Арчи.        Глаза слезились от ветра, но, кажется, там затесались и его слезинки безумной тоски. Не было такого дня, чтобы Линдел не думал о Робине.        Уже ближе к утру Арчи добрался в нужный город. К счастью, успел до того, как начнётся метель.        В зимней темноте было трудно разглядеть городок, в котором он оказался. Но в тот момент ему хотелось лишь поскорее слезть с кареты и сесть рядом с разогретым камином.        Даже ночью на постоялом дворе его обслужили и предоставили номер, который стоил совершенно несоразмерно качеству. Внутри из удобств был только умывальник, кровать и малюсенький камин.        Вновь он ночевал вдали от дома... но сколько таких ночей было впереди? Арчи всё говорил себе собраться и перестать быть таким нытиком. Цель оправдывала любые неудобства.        Только оказавшись в тепле, Линдел понял, насколько сильно замёрз – до самых костей. Его всего трясло.        Оставив на себе кофту, Арчи стянул с кровати две подушки и лег у камина, завернувшись в одеяло. Несмотря на то, что становилось жарковато, мурашки всё равно гуляли по спине.        Линдел смотрел на огонь, шмыгая носом. Кажется, простыл.        Пламя отражалось в уставших карих глазах, было блеском на промокших волосах.        Физический дискомфорт отзывался и в душе. Было мерзко – Арчи ощущал себя потерянным странником без дома, который больше не знал, куда идёт. Как ветер... везде и нигде, ничей. И хотя он знал, что даже после всего этого дома его ждали родители и его дорогая подруга Синтия, это чувство никуда не уходило.        Он закрыл глаза.        «Мой дом – вовсе не то место... Робин – мой дом. Я не знаю, где он. Поэтому и чувствую себя так.»       Вспомнил строчку из его письма: «Я уверен, ты сможешь открыть своё сердце кому-то другому». Арчи тоскливо усмехнулся сам себе. Робин не говорил таких глупостей, как эта.       Линдел понимал прекрасно, что вряд ли бы Элис стал его слушать, вряд ли захотел бы видеть. Ведь это он же и ушёл тогда – так твёрдо верил, что их любовь «портит» обоих своей порочностью, неправильностью... но, что по-настоящему портило Арчи, так это её отсутствие. Посмотреть только на него тогда и теперь. Совсем не адаптировался к жизни без своего возлюбленного.       Окончательно отогревшись, Линдел уснул.        Следующее утро было ознаменовано раскалывающейся головой и неприятными ощущениями в горле. В глаза будто насыпали песка – Арчи чувствовал, что скоро заболеет, но надеялся пресечь простуду на корню.        Преодолевая недомогание, Линдел, даже не приняв завтрака, попросил адрес ближайшего отеля, и поспешил сменить уже третье пристанище за эти два скомканных дня.        Хотя физически температуры пока не было, она словно была в голове. В мыслях стоял какой-то плотный туман, Арчи будто наблюдал за собой со стороны сквозь мигрень до тошноты. А непроглядная метель добавляла его страданиям пущей извращенности.        До отеля он практически полз, а, заселившись в очередной номер, тут же попросил набрать ему горячую ванную. Это было недешёвое удовольствие без слуг – расположившись в кресле, Арчи наблюдал, как работающий в отеле парень таскает вёдра с нагретой водой. Непривычно... и когда в последний раз он куда-то уезжал, тем более без слуг?        Наконец оставшись в одиночестве, он разделся догола и залез в ванну. Прилёг виском на бортик, глубоко вздохнул. Казалось, холод ещё со вчера не покинул тела, централизовавшись где-то под рёбрами. Будто там ледышка...       Со вздохом Арчи стал выводить круги пальцем по бортику, размышляя о предстоящем дне. Недомогание не остановит его. Если ноги будут его держать, то он отправится в путь завтра же – если, конечно, будет такая потребность. А вот это уже другой вопрос.        Глядя в никуда, Арчи надеялся, что не сломается под грузом жгучей неудачи. Что найдёт силы идти дальше. Даже если эти силы придут из призрачной, недостижимой цели.        Линдел просидел так, по ощущениям, целый час, прежде чем смог прийти в себя. Полотенце выдали только одно, поэтому пришлось проявить изобретательность, чтобы не залить всё вокруг водой.  Слава богу, и убирать эту всю красоту за отдельную плату предоставлялось работникам отеля. Одевшись, Арчи чувствовал себя уже гораздо собраннее, будто вода смыла тяжёлую поездку и симптомы простуды. Для закрепления эффекта выпил чашку чая и съел плотный завтрак. Заодно решил попытать удачу, спросив у консьержа:        – Скажите, вы случайно не знакомы с мистером Робином Элисом?        Мужчина задумался лишь на секунду, прежде чем отрицательно покачать головой:       – Прошу прощения, не знаком.        Арчи ничего не ожидал, даже наоборот – пытался подготовить себя к будущим разочарованиям похуже этого.        Решив придать себе приличный вид, Линдел поправил расческой непослушные волосы перед зеркалом, придал одежде ухоженности, нацепил карманные часы. Это вряд ли заставило чувствовать себя лучше, и всё же.        Что ж, ему предстояла поездка до приюта. Он даже не представлял, как правильно поинтересоваться. Будут ли тамошние обитатели честны – воспитатели, учителя, директор?        Перед выходом на него опять напала тревога, мерзким чувством отзываясь где-то в районе живота. Сердце стучало слишком быстро. Но, подавив это, Линдел вышел из отеля на улицу.        Природа немного успокоилась – метель сменилась снегопадом. По сравнению с утром, выглядело довольно мило. Иногда даже проклевывались лучи солнца. Зимняя сказка, если бы не грустный сюжет.        Приют находился не в самом городе, а в отдалении. К счастью, Арчи смог найти карету, которой было по пути его подвезти.        Он изо всех сил старался усмирить трепет и предвкушение в груди – иначе будет больнее позже. Но мысли невольно убегали вразброс, подкидывали воображению непозволительные фантазии. И это при том, что даже увидеть Робина звучит слишком хорошо, чтобы быть реальностью.        Нетерпеливо качая ногой, Арчи наблюдал, как город медленно сменился лесом, редкими поместьями. Тут было довольно красиво – хотя он был не настолько далеко от родных мест, климат немного отличался. И леса были совсем другими, другие деревья. Удивительно.        Don’t call – Desire       Когда их экипаж наконец подъехал к приюту, то сердце застучало, как бешеное. Арчи завороженно и опасливо разглядывал его, словно Робин должен был прямо сейчас появиться где-то у ворот. Почти неосознанно и нервно Линдел поправил на себе одежду, слез с кареты.        Лошади уже удалялись далеко прочь, уже скрылись из виду. А Линдел... всё смотрел на ворота.        Приют был строго выглядящим зданием, окружённым высоким забором, однако тонким с большими зазорами – явно не для того, чтобы любой ценой удержать воспитанников внутри.        Волнение в Арчи было таким сильным, что слегка подташнивало и потели руки. Никого не было видно – ни на улице, ни в окнах, хотя свет горел внутри. Так тихо и трагично выглядело это окружённое лесом место. Трагично самим фактом существования. В этих стенах когда-то рос маленький Робин, преданный и оставленный... винящий себя...       Взгляд метнулся к золотистой табличке, на который было выгравировано: «Хортонский приют».        «Никакого толку от того, что стою здесь. Если будет больно, то лучше уж сразу.» – с этой мыслью Арчи преступил ворота, оказавшись на территории.        Здание окружал аккуратный, не менее строгий сад, в основном – довольно старомодные клумбы. Редкие деревянные скамейки.        Ускорив шаг, Линдел преодолел это расстояние, оказавшись возле массивных деревянных дверей входа. Поискал глазами колокольчик, но его нигде не оказалось. Арчи посчитал моветоном зайти внутрь без приглашения, поэтому громко постучал в дверь.        Спустя мучительное ожидание к нему вышла немолодая женщина, такая же строгая, как это место. Поздоровалась вежливо, однако в голосе чувствовалась прохлада и недоверие к незнакомцу:       – Добрый день, мистер...       – Мистер Линдел. Добрый день. – состроив дружелюбное выражение лица, поздоровался он.        – Чем могу вам помочь? Вы хотели видеть кого-то?        Арчи задумался – если он просто спросит, бывал ли здесь такой Робин Элис, это будет подозрительно. Он решил ответить уверенно:       – Я желал увидеть мистера Робина Элиса.        Женщина вздёрнула бровь.        – Он знает, что у вас назначена встреча? – скептично спросила она.        Арчи невероятного самообладания стоило не выдать в себе удивление и болезненную надежду. Неужели действительно?..        Он прочистил горло, незаметно вцепившись одной ладонью в другую.        – Кхм... Нет, но... – женщина подалась назад, словно собираясь захлопнуть перед ним дверь. – Прошу вас, леди! Просто скажите, что это мистер Линдел желает видеть его. Я больше ни о чём не прошу.        Женщина недоверчиво сощурилась, но в конце концов смягчилась. Однако внутрь не пригласила:       – Я передам. Ждите здесь, мистер.        Увесистая дверь захлопнулась. Конечно, неприятно, что его оставили на холоде вот так, но было совсем не до этого.        Отойдя немного в сторону, Арчи скатился спиной по стене. Смотрел в сторону, нахмурившись. Навес скрывал его от снега.        Вдруг это какая-то ошибка? Хотя... разве может здесь быть ошибка? Тот самый приют. Робин Элис.        Арчи бросало то в жар, то в холод. Так боязно... с каким ответом выйдет эта миссис? Если отошлёт его прочь... что ж, Арчи хотя бы будет знать, что с его возлюбленным всё в порядке. Это право Робина – больше никогда не видеть его.        От этой мысли стало так больно, что по щеке скатилась слеза. Линдел тут же утёр её тыльной стороной ладони.        «Я бы всего лишь хотел сказать ещё раз, что люблю его. Что очень скучал... что думаю о нём каждый божий день.»        В сердце как никогда ныла эта глубокая рана. И было волнительно, что Робин так физически близко – возможно, он всего в нескольких шагах от этой двери. Кружилась голова.        Ожидание показалось бесконечным, окутанное безумными мыслями, которые рябели перед глазами. Фантазии сбивали с толку. Но, в конце концов, дверь со скрипом отворилась.        – Проходите. – бросила женщина. – Только отряхните обувь.        Нервозно вскочив, Арчи поднялся на ноги и последовал за миссис внутрь.        Вход сразу же вел в холл – такой же старомодный и с высокими потолками. Справа стояла вешалка из тёмного дерева и подставка для обуви. Во всю не слишком просторную комнату лежал темно-бордовый ковер, а слева, у камина, собралась целая кучка воспитанников – кто-то успел устроиться поближе к огню, а кому-то приходилось мерзнуть позади. Это всё были дети разных возрастов – от совсем маленьких и до почти совершеннолетних. Несмотря на то, что финансирования приюту наверняка не хватало, каждый был одет в опрятную одежду.        Оперевшись на камин, им что-то читала высокая худощавая леди. Дети слушали внимательно, но, как Арчи зашел внутрь, то все заинтересованно повернули голову на него. Линдел мимолетно обратил внимание, что дети сидели у камина не как попало, а в строгом порядке – младшие сидели ближе, а старшие дальше.        – Мы не отвлекаемся! – не обратив никакого внимания на Арчи, окликнула воспитанников учительница.        Неловко улыбнувшись, Линдел скинул верхнюю одежду и последовал дальше, куда его вела женщина. Первый же поворот направо вёл их в узких коридор, где в ряд выстроились скромные, судя по частоте дверей, комнатки.        Женщина остановилась перед третью.        – Можете проходить. – сказала она, прежде чем оставить его наедине.        Линдел окинул взволнованным взглядом закрытую деревянную дверь. Неужели за ней в самом деле...       Арчи потянул за ручку.        Маленькая комната, больше напоминающая келью. У двух стен стояло по кровати, у изножий – по увесистому письменному столу. Небольшой коврик посередине. А впереди – вытянутое окно. Оперевшись на подоконник, у окна стоял он.        Не отрывая глаз, Арчи медленно наощупь закрыл за собой дверь. Робин... Он изменился. Он всё так же прекрасен. Нет... он гораздо прекраснее, чем во всех воспоминаниях и снах. Потому что он настоящий, здесь. Перед ним.       Больше не в церковной робе – в белой рубашке, закатанной на рукавах. Никакого креста на груди. Его фигура возмужала ещё больше, прелестные светлые волосы были наспех собраны в пучок. В них теперь затесалась серая прядь.        Арчи не мог перестать смотреть. Он жадно вглядывался в его лицо – совсем такое, как тогда. Серо-голубые глаза отвечали на его взгляд взволнованно, непонимающе... непроницаемо. Густые брови едва заметно хмурились.        Линдел миллион раз прокручивал в голове этот момент. Думал, что скажет, что сделает. Но этот момент не был похож ни на одну из его фантазий. Арчи не дышал, в груди не было слов.        Оба молчали, но... Линделу казалось, будто они понимают без разговоров. Спустя столько лет, их связь не испарилась никуда. Всё ещё один взгляд, один неровный выдох мог сказать гораздо больше, чем тысячи слов.        Арчи сделал несмелый шаг навстречу. Руки Робина, до того крепко сжимающие край подоконника, отпустили, и он тоже подошёл ближе.        Они смотрели друг на друга. И, кажется, ладони обоих сжимались в кулаки – только бы не дать себе волю. Только бы не обнять, не прижать, как раньше, к себе, не коснуться волос, кожи. И лишь по его молчанию Арчи понимал – не один он не отпустил.        – Робин... – сдавленно прошептал Линдел, и это отразилось на лице Элиса глубокой печалью.        Боль разлуки мучала обоих.        Пауза. Робин спросил негромко:       – Арчи... зачем ты здесь?        Его голос всё такой же пробирающий и глубокий. Он всё ещё произносил его имя так, как не умел никто.        И ещё пять минут назад Арчи думал: лишь один раз увидеть его – достаточно... думал, хочет сказать лишь несколько слов, лишь напомнить о своих чувствах. Что этого хватит. Какая же глупость.        Из глаз тут же полились слёзы. И даже сквозь своё самообладание, Робин почти по привычке потянулся к его лицу, но ладонь замерла в воздухе.        Арчи тут же бросился обнять его, сжал в руках так крепко, как только мог, хватаясь за ткань одежды на спине. Это его Робин.        И лишь на секунду Элис напрягся, прежде чем так же отчаянно и крепко обнять в ответ. Голос Арчи дрожал:       – Ты больше никуда от меня не уйдешь, слышишь? – плакал он с почти детским бессилием. Линдел не хотел слышать никаких доводов. Просто... готов был умолять остаться. Умолять утолить эту безумную, разрывающую боль, заполнить пустоту, стереть тоску собой. – Я не дам тебе уйти. Не дам! Говори и делай что хочешь, но ты больше не оставишь меня! Ты будешь рядом! Понятно?!       Дыхание тут же стало рваным. Арчи прижимался к его груди, растворяясь в том, как крепко Робин обнимает в ответ. Он хотел оказаться у него под кожей. И знал, что больше не вынесет ни секунды одиночества.        Элис молчал в ответ. Лишь его руки поглаживали по спине, и грудь вздымалась так же часто. А что он мог сказать? Такие люди не меняют принципы – ни через три года, ни через десять. И Арчи это совсем не по-взрослому вводило в истерику.        Осторожно рука Элиса прошлась вдоль позвоночника к его волосам, коснулась их совсем как тогда. Так же нежно. Его ладони не забывали ласки, не отвыкли от неё. Арчи хотел сказать столько всего... но из-за слёз едва мог дышать.        – Тише... – пытался он успокоить его. – Арчи. Я здесь.        Он здесь, но эти долгих три года не сотрёт ничто.        – И долго ты будешь рядом? – надломленно спросил Линдел.        В ответ – тишина... но нет. Робин словно боролся с собой. Наконец ответил:       – Пока нужно, я буду.        – А мне нужно всегда!        – Арчи...        – Твои правила тебе не позволят.       Отчего-то Робин от этой фразы прижал к себе Арчи только ближе, нежнее. Линдел чувствовал себя любимым. Он, наверное, никогда не переставал.        – Мои правила? Ты не знаешь, сколько «правил» я нарушил из-за тебя. – прошептал Робин прямо в его ухо. Арчи приподнял голову к нему, заглядывая в его глаза – и Элис откликнулся, коснувшись его щеки ладонью. Каждое прикосновение для него было проигранным боем. – Из-за своей любви к тебе.        Сердце истекало кровью. Это его Робин... вновь говорит о любви к нему. Заповеди значили так много, и всё равно он любил Арчи. Спустя столько времени.        Ноги совсем не держали – не упасть помогали только крепкие объятия. Линделу казалось, он сейчас лишится чувств.        Придержав, Элис помог ему сесть на кровать. Арчи прислонился спиной к подушке у изголовья. Робин сел напротив.        Линдел не мог наглядеться на него... он уже успел позабыть, что в мире существует такая красота.        Обоим было трудно. И всё же... они были не против друг друга, а вместе против боли. Даже если источником боли и были они друг для друга.        Арчи не мог точно сказать, было ли это его утреннее недомогание или виной всему сердечные переживания, но перед глазами плыло.        – Значит, ты теперь работаешь здесь? – голос все ещё подрагивал, но ему нужно было услышать больше о нём. Чем он занимался всё это время.        – Да, довольно давно. – сдержанно ответил Робин, и только Арчи мог в непроницаемости его глаз разглядеть ураган.        Линдел улыбнулся сквозь слёзы.        – Не поверишь. Я с первого раза угадал, где ты.        – Неужели? – Робин едва заметно улыбнулся в ответ. Он выглядел не старше, но точно повзрослевшим. – Моя ошибка, что сказал тебе название приюта. Я думал об этом.        Так странно... губы до сих пор помнили его поцелуй. Доведётся ли ещё хоть раз?.. опять глупость. Раза будет недостаточно.        – Знай, что я бы всё равно нашёл, рано или поздно. Хоть на краю света.        Робин отвернул голову в сторону, демонстрируя точёный профиль, теперь не сокрытый волосами.        – Почему сейчас? – негромко спросил Элис.        Арчи совладал со своими слезами.        – Я не знаю. Может, потому, что я бы не выдержал ещё одного года. – честно признался он. – Робин, я... я так сильно скучал... мне даже не верится, что снова вижу тебя.        Элис молчал, но Линдел видел, как напряжены его крепкие предплечья, сжимающие край кровати.        – Я тоже. – в конце концов ответил он. – Мне так много раз снилось, как ты приходишь ко мне. Снился тот вечер... и я не хотел просыпаться. Ведь только во сне я мог позволить себе никогда не уезжать.        – Ты ждал меня, Робин? – с надеждой спросил Арчи.        – Моё сердце ждало, полагаю. Как оно могло не ждать...       Арчи терялся. Элис любил его, думал о нём. Но... можно ли Линделу остаться рядом?        Каким-то образом их отношения были одновременно сложными и простыми. С одной стороны – мучения и моральные дилеммы. Но каждую нотку тоски друг друга они чувствовали душой, и ничего не таили внутри.        Приподнявшись, Арчи потянулся к его волосам и распустил кожаный шнурок, который держал их в пучке. Поправил немного, осторожно, не касаясь кожи.        Они всё такие же золотистые и блестящие. У лба, ближе к виску, начиналась серая прядь и уходила к остальной длине. Она красоту Робина совсем не портила.        Под предлогом, что поправлял, Арчи ещё раз прошёлся ладонью по его шелковистым прядям, стараясь запомнить это чудесное ощущение под ладонью. Он удерживал свою бесконечную любовь внутри, но губы сами прошептали печально:       – Ты всё так же прекрасен.         Робин поймал его запястье.        – Ты всё ещё любишь меня, Арчи?        Он тут же залился краской, а изнутри поднялась волна жара. Элис смотрел на него так внимательно... Арчи ответил без раздумий:       – Люблю. Я никогда не переставал.        В ответ Робин потянул его за запястье на себя, заставив упасть в свои объятия. Как же Линдел изголодался по его касаниям, по его сдержанности, которая разгорается пламенем, стоит ему на секунду дать чувствам волю.        Робин придерживал его за талию, а другой рукой порывисто коснулся подбородка, приподнимая на себя. Волосы небрежно упали на плечи, тень накрыла его лицо, подчеркнув мягкие скулы на щеках. Его взгляд выдавал, каким желанным был Арчи – самым запретным и самым сладким.        – Тогда поцелуй меня снова, пока я не думаю головой. – сжимая слишком крепко, попросил Робин.        Спустя столько лет, самое заветное.        Арчи не нужно было просить дважды – слишком часто он мечтал об этом моменте, чтобы упустить. Он обхватил красивое лицо Элиса ладонями и прижался к нему в поцелуе.        Сначала Линдел пробовал его губами осторожно, почти неверяще. Они были такими же мягкими и сладкими, как тогда. Такими же податливыми... стоило Арчи ощутить это, как он зарылся пальцами в его волосы и поцеловал уже смелее, нежно лаская его губы, вмещая в них всю многолетнюю тоску, которая в нём была.        И Робин отвечал. Сначала подстраивался под его темп, а потом дал волю своей жадности и желанию, заставляя Арчи сгорать. Его слегка трясло. И он жался к нему с трепетом, пытаясь унять печаль. Он боялся того момента, когда поцелуй прекратится. Боялся, что всё будет как в прошлый раз.        Но нет. Они насытились друг другом, и поцелуй перетёк во что-то медленное и безумно нежное, близкое. Ведь они знали друг друга, как никто другой. Даже спустя время в одиночестве, помнили и чувствовали.        Долгие поцелуи после такого голода пролетали, будто секунда. Но они не отстранялись даже после. Арчи оглаживал ладонями его шею, спину, руки, и было одновременно больнее и лучше, чем когда-либо. Его любовь, он рядом... всё, что нужно. Линдел больше не сможет отпустить.        Лёгкая дрожь всё не проходила, как и недомогание.        – Тебе нездоровится? – с беспокойством спросил Робин. Арчи удивляло, как буднично это звучало – будто они никогда не расставались.        – Может, самую малость. – перед глазами в самом деле плыло, а голова раскалывалась в висках.        Придержав за талию совсем не как полагается мужчинам, Робин помог ему полностью опуститься на подушки.        – Оставайся здесь. Ты болен?        Арчи не хотелось стеснять здешних обитателей – та женщина была не особенно дружелюбна. Но значило бы это, что они снова расстанутся?        Словно прочитав его выражение, Робин спросил, уже вернув себе внешнее спокойствие:       – Где ты остановился?        Линдел назвал отель.        – Далеко. – Элис задумчиво отвёл взгляд. – Сможешь поехать?        – А ты? – жалостливо спросил Арчи.        – Я... с тобой. Не могу ведь я тебя оставить.        Линдел хотел сказать, что Робин не должен, но слова застряли в горле. Пусть лишь из-за его недомогания, но главное, Элис его не оставит.        С этими словами Робин вышел из комнаты, оставив Арчи наедине с собой. Хлопок двери заставил стечь слезу по щеке. Так страшно, что Элис на самом деле был дымкой, иллюзией...       Он крепко зажмурился, вцепился до боли в волосы. Как же больно внутри! Больно от этой неопределенности. И страшно, что Линдел снова потеряет, только обретя.        Робин позволил ему слишком многое, но вряд ли они и теперь смогут быть вместе. Смогут... но до какого момента? Как Арчи станет лучше, он сразу уйдёт? Снова убежит от него, снова сломает, в этот раз смертельно?        Лишь одна мимолётная фантазия об этом подводила Линдела к истерике. Нет. Он будет днями валяться у Робина в ногах и умолять, но уйти не позволит.        Арчи услышал голоса в коридоре – один Элиса и второй женский:        – ...действительно необходимо, то не могу не позволить вам, мистер Элис.        – Благодарю вас за понимание.        – Что вы. Лучше поспешите к своему кузену, раз здоровье его подводит.        «Кузен? Так он меня представил?»       В дверях появился Робин с его пальто в руках. Тень ещё больше подчеркивала зрелость, появившуюся в его чертах. Взгляд приобрел мудрость, некоторую усталость, на лице играло больше теней, а плечи ещё более возмужали. Арчи жадно не отрывал глаз.        – Тебе пришлось?..        – Арчи, забудь. Можешь встать?        – Конечно. Мне не настолько плохо. – ответил он, но, стоило подняться на ноги, как головокружение застелило взор. И отчего это, неужели простуда?        Робин осторожно придержал его, и Арчи в самом деле захотелось упасть. Голову кружило не только недомогание, но его близость, его касания, его взгляд. Самый родной. Такой нужный. Необходимый.        Элис помог ему надеть пальто, и Арчи захотелось расплакаться.        – Обопрись на меня. – попросил Робин. В негромком голосе скрывалась нежность, от которой спина покрывалась мурашками. – Вот так.        Элис протянул его руку через свою шею.        – Спасибо... – сдавленно поблагодарил Арчи. В горле стоял ком. Эти касания... дразнили. Ему хотелось ещё ласки, ещё поцелуев, а не просто придерживаний. Глаза снова стали влажными.        Робин остановился на секунду, повернув голову к нему. Эта обеспокоенность... Он всегда отрицал. Но с того момента, как он ушел, Арчи больше никогда не чувствовал такой заботы. От Элиса не укрывалась самая неслышная печальная нотка, и её он никогда бы не оставил без внимания.        – Плачешь? – тихо спросил он.        Из глаз тут же полились слёзы, но Арчи утёр их. Рука Робина прижала к себе нежнее.        – Всё будет в порядке. Мы быстро. – прошептал Элис прямо над ухом. Шумно выдохнув, Арчи спрятал лицо в его предплечье. – Хорошо?        – Хорошо. – выдавил Линдел в ответ.        Они вышли из комнаты. В холле было пусто и тихо – должно быть, начались занятия. Арчи подумал, Робин – отличный учитель. Кто больше поймёт здешнего воспитанника, чем тот, кто сам рос здесь?        Опираясь на него, Линдел оказался на улице. Стало прохладнее. Но ему – только жарче.        Всю дорогу Арчи находился в какой-то прострации. Только ощущал крепкие руки на себе, и шёл, куда они вели. И, по ощущениям, запряжённая карета добралась быстро, хотя путь к приюту казался бесконечно долгим.        Словно в тумане Арчи помнил, как называет номер, как Робин тащит его на себе.        В углу потрескивал камин. Линделу казалось, он превратился в клубочек из слуха и обострённого осязания – ведь взгляд толком не мог ни на чём сфокусироваться.        Он чувствовал, как Робин опускает его на кровать.        – Приподними руки, пожалуйста. – пальцы, ловко расстегнувшие рубашку, избегали касаться кожи даже мимолётно. – Отлично. Ложись, я позову врача.        – Не нужно. – ответил Арчи, пока Элис накрывал его одеялом по самый подбородок.        Робин проигнорировал это, бросив напоследок:       – Отдыхай. Я скоро вернусь.        Растягиваясь на подушках, Арчи отдалённо услышал дверной хлопок. Сегодня он всей душой ненавидел этот звук, ведь он означал, что Робин больше не рядом, не на расстоянии вытянутой руки.        Однако он, как и обещал, вернулся скоро вместе с врачом. К тому моменту резко подскочила температура, он толком не мог сконцентрироваться. Мимолётно ощущал, как доктор осматривает его, едва находил силы отвечать ему.        Робин переживал слишком сильно – Арчи лишь промёрз на том дилижансе. Врач сказал то же самое:        – Простуда, здесь ничего серьёзного. Не вижу повода тревожить врачей по таким пустякам.       Послышался голос Робина:       – Разумнее проверить.        – Полагаю, обычные рекомендации мне повторять не нужно?        – Благодарю вас.        Несмотря на свои слова, доктор посчитал нужным проговорить известные всем методы лечения, прежде чем уйти. От его голоса заболела голова. Но вот он ушёл... они наедине с Робином.        Арчи отчаянно пытался сфокусировать взгляд. От света тошнило, горло начало неприятно саднить.        Элис сидел на краю кровати и поглядывал на него в ответ. Подоткнул одеяло. Обидно, что долгожданный день их встречи Арчи проводит простывший.        Молчание окутало комнату. Линделу так хотелось нежных объятий. Но Робин словно намеренно держал дистанцию.        Горничная занесла в номер кружку с горячим чаем, но от его вида воротило. Однако Элис бескомпромиссно заставил Арчи приподняться и отпить глоток.        – Ты ведь хочешь поскорее выздороветь.        Чай пах горькими травами, и на вкус тоже был не очень. Горло не успокаивалось от этого. Но он пил, потому что Робин считал это нужным.        Поскорее выздороветь? А когда Арчи выздоровеет, то забота ему больше нужна не будет, и они вновь расстанутся?        Горячая жидкость разливалась внутри не теплом, а неприятной прохладой, смешанной с тревогой. Арчи сам не заметил, как его начало мелко трясти.        Робин коснулся его лба.        – Ты горишь… – взволнованно протянул Элис.        – Мне холодно. – пожаловался Арчи, глядя на него огромными глазами, ища поддержки. Странно... ещё день назад он мог позаботиться о себе сам. Но больше нет. Только забота одного человека могла вылечить.        Отняв кружку из рук, Робин постарался плотнее обернуть его в одеяло. Арчи устало жмурился. Столько неприятного. Сердце разрывалось, голова тоже… знобило. И Робин всё не обнимет. Не коснётся руки, не погладит по волосам. Это мучение.        – И зачем ты только ехал с этим дилижансом... – прошептал Робин себе под нос.        Арчи свернулся калачиком, уткнувшись носом в одеяло.        – Так быстрее. А внутри сидела такая болтливая леди...        Молчание. Наконец несмелое прикосновение – Робин немного погладил его волосы, и это помогало с ознобом лучше любого лекарства.        – Мне думалось, тебе нравятся светские беседы.        Невольно Арчи усмехнулся.        – Больше нет. Больше нет... – он сжимал одеяло в замерзших ладонях. – Мы оба изменились, правда?        По голосу Линдел угадывал, что Робин улыбается:       – Полагаю.        Дрожь не сходила. Он почувствовал, как Элис опустился на противоположную сторону кровати. Прикоснулся к его рукам.        – Холодные, как у лягушонка. – со строгой заботой сказал Робин, заставив Арчи засмеяться.        Элис сжал его руки в своих, согревая. Сквозь прикрытые глаза Линдел видел, как обеспокоенность побеждает остальные чувства во взгляде Робина. Так приятно. Он словно снова был ребёнком. И липкий страх покидал тело. Если Элис так переживает, разве сможет оставить?        Отбросив одеяло, Арчи крепко прижал Робина к себе, заставив его резко втянуть воздух от неожиданности. Тепло его тела согревало как огонь.        – Так лучше. – негромко сказал Линдел, ощущая, как его напряжённые поначалу мышцы расслабляются. Это было импульсивно... он не хотел доставлять неудобства. Несмотря на их обострившуюся в разлуке тактильность, Арчи помнил, как трудно Робину было её принять раньше. Но и его ласка была слишком соблазнительной, чтобы отодвинуться первым. – Извини.        Робин принял это. Позволил его ладоням забраться под одежду, согреваясь там, а ногам сплестись под одеялом. Вряд ли они когда-то были настолько близко. Элис позволял слишком многое.       Арчи спрятал холодный нос в изгибе его шеи. Так он хорошо чувствовал чудесный запах его волос – приятный и травянистый, почти как мятный чай с сахаром. И прижатой грудной клеткой он ощущал, как быстро забилось его сердце – это заставило покраснеть.        – Попробуй заснуть. Когда проснёшься, температуры уже не будет. – раздалось над ухом успокаивающе.        Арчи устроился поудобнее, тело наконец покинул холодок. Ему казалось, он в жизни не уснёт в такой обстановке – щедрость Робина на нежность хотелось вкушать бодрствуя. Но он уснул тут же. 

***

      Her — Unloved        Непрерывное подёргивание пламени блекло отражалось в зрачках. Тишина... лишь потрескивание камина.        Робин сидел напротив, поджав одно колено к себе. Бездумно разглядывал раскалённые оранжеватые языки...       Он пытался разобраться, но в голове была каша.        Обернув голову, Элис окинул взглядом обнимающего одеяло Арчи. Убедился, что озноб больше его не мучает.        Наверное, неудивительно, что он не отпустил. Не пытался. Ушёл, потому что думал, так лучше. Для него. Арчи не верил в Бога... но его душа не должна быть развращена грехом. И Робин знал: раз заповеди называли это грехом, то это не любовь вовсе.        Но... тогда что делает любовь любовью?        Перед глазами возникли сегодняшние образы. Сердце тут же откликнулось на них. Робин должен был считать эти чувства греховными. Но он ещё не ощущал ничего чище. Нечто светлое, крепкое, совершенно безвозмездное, возвышенное, большое... очищающее. Неужели в этом дьявол, а не бог?        Об этом Элис думал тысячи раз с момента переезда, но ни разу не пришёл к ответу. Кто он такой, чтобы оспаривать веление божества? Робин никто, ничто. Не мог знать жизни так, как Он.        И каждый раз в его внутреннем монологе возникало «но». Неправильное, дерзкое... непроизвольное.        Но что в этом на самом деле плохого? Любовь портит нас?        Но почему от разлуки хуже, чем от любви? Потому что грех так сладок? Или...        Когда Робин боролся с бессонницей, отвернувшись к стене в своей маленькой комнатке, его «но» были совсем другими.        Но у Арчи такие очаровательные карие глаза. Но его руки такие тёплые. Но они дарили столько нежности. Но он успокаивал сердце, в котором всю жизнь бушевал шторм. Но это же Арчи. Как любовь может быть неправильной, если это любовь к Арчи?        Робин приказывал себе молчать и верить всей душой. Но душу окутали шипы любви. Как он мог перестать думать о Линделе, если только мысли о нём помогали заснуть? Робин каждую ночь вспоминал его искренность, настойчивую теплоту. Она навсегда изменила его.        А теперь Арчи здесь... не только в мыслях, не только во снах, не только в сердце. Ещё и рядом.        На губах горел их поцелуй. Грех? Нет. Очищение. Избавление.        Они нужны друг другу. Стоит Робину лишь согласиться, они оба будут избавлены от страданий. Ведь их связь – нечто большее, чем просто чувства. Иначе они бы давно отвыкли друг от друга, давно бы перестали ждать. Робин надеялся, но отчего-то не сомневался ни секунды, что Арчи всё ещё любит и тоскует. А его собственная тоска ныла каждую секунду.        Что в самом деле правильно? Стоило здравому смыслу лишь появиться на горизонте, лишь на секунду попытаться заставить опомниться, как Робин вспоминал:       «Я не дам тебе уйти. Не дам! Говори и делай что хочешь, но ты больше не оставишь меня! Ты будешь рядом! Понятно?!»       Какое моральное право он имел отказать, если обоим так безумно сильно было это нужно? Какое право имел убивать их вынужденной разлукой?        Скрипнула кровать. Арчи потянулся на ней, разбуженный. Робин загляделся им в лунном свете... наверное, единственным в этом мире, кто любил его. Фантазия тут же дорисовала, как Арчи просыпается каждое утро рядом с ним. И засыпает тоже. Каждую ночь в обнимку, каждую ночь окутывает его руками, всегда ласковыми, и целует так нежно, что из головы мигом пропадают все плохие мысли.        Робин заставил себя отвернуться.        Обнаружив, что его рядом нет, Арчи приподнялся, и их взгляды встретились. Сонный, Линдел встал со своего места и сел напротив. Протёр глаза. Они молчали. Робин разглядывал его черты. Выглядел Арчи лучше, чем до сна. Такой тёплый, чудесный... хочется прижать к себе. Но любое прикосновение сейчас значило бы решение.        В свете огня блеснула пелена слёз на милых карих глазах.               Решение?        Стоило Робину лишь протянуть руки, Арчи бросился в его объятия, повалив обоих на пол.        Вот – его решение. Его очаровательное, чудесное, прекрасное и такое родное решение.        И, стоило об этом подумать, стоило принять это, как улетучилось болезненное напряжение, поселившееся в Робине несколько лет назад.        Арчи лежал на нём сверху, утыкаясь лбом в его ключицу. А Элис в ответ послушно прижимал его к себе. Как раньше.        Успокаивать его слёзы вряд ли был смысл. Пройдёт много времени, прежде чем растворится эта горечь.        – Тебе лучше? – тихонько спросил он. Его лоб больше не горел.        – Гораздо. – дрожащим голосом ответил Арчи.        Любящее сердце переживало безумно. Даже если бы хотел, если бы желал больше всего на свете и из самых лучших побуждений, Робин бы не смог оставить Арчи ещё раз.        Приподнявшись, Элис опёрся спиной о боковую стенку камина, а Линдел всё жался к нему.        Арчи начал первый:        – Скажи, что ждёт нас? – слегка осипшим голосом спросил он.       Не дожидаясь ответа, Линдел поднял голову на него и добавил:       – Робин, вместе мы больше никогда не будем одиноки. Мы будем счастливы... забудем, что такое тоска. Я прошу тебя. Можем остаться здесь. Можем уехать, куда тебе только захочется. В Германию, во Францию, в Бельгию, куда угодно. Купим дом. Займёмся, чем хотели. Только без боли. Вместе. Мы ведь... – он понизил голос. – Мы любим друг друга... я люблю тебя. Робин, я очень сильно тебя люблю. И, знаешь, это совсем не похоже на... грех. Грехи портят людей. Но любовь нас не портит, а лечит. Рушит нас только разлука. Разве не так, Робин?        Наверное, это и был правильный ответ.        Элис заглядывал в его большие печальные глаза. Молчал. Но слова чесались внутри, рвались наружу:       – Наверное, так. – прошептал он, крепче сжимая руки на его спине. – Если и нет... пусть.        Щенячьи глазки Арчи тут же заблестели.        – Так значит?..        – Значит, я больше тебя не отпущу.       Потрясённый, Линдел тут же прижался к нему всем телом. Казалось, из мира вокруг вместе с воздухом из лёгких в ту же секунду ушла тоска. Городок больше не был душным, зима больше не выглядела печальной. Снова превратилась в сказку из белых хлопьев. Стёрся многолетний недосып. Всего одним решением.        Они крепко прижимались друг к другу, а потом Арчи вдруг стиснул его, и Робин узнал, что объятия «до хруста в рёбрах» – не метафора.        – Такого я и в мечтах допустить не мог! – Линдел обрадованно коснулся его лица ладонями. Радость Робина была такой же глубокой, но тихой. Он нежно улыбался в ответ, понимая искренне: это того стоит. – Ты не пожалеешь. Никогда.        – Не нужно обещать. Я знаю.        Элис знал – ему будет трудно вписать их любовь в свою картину мира. Знал, что тяжёлые мысли будут морочить голову. Но это страдание вряд ли совпадало со страданием разлуки.        И всё же, глядя, как радуется Арчи, он радовался тоже.        Линдел встал на ноги перед ним, заговорил:       – Мы станем жить вместе, можешь себе представить? – Робин тоже поднялся, вовремя подхватив Арчи, у которого до сих пор кружилась голова. Линдел на это не обратил совершенно никакого внимания, продолжив мечтать. – Купим красивый дом, будем путешествовать вместе...        Робину было тревожно заглядывать так далеко в подозрительно счастливое будущее.        – Давай мы тебя вылечим, для начала. – ответил Элис. – Не будем загадывать. Ещё столько всего нужно до этого сделать.        – «Загадывать»? О нет, это наши планы. Не сегодня, но мы обсудим это.        – Обязательно. – придерживая его одной рукой, Робин убрал волосы от его лица. Странно, но... это так естественно. Они вместе. А разве могло быть по-другому? Только если бы карета Арчи перевернулась на пути к этому городку.        Той ночью Робин не спал, терзаемый виной. Она была не такой страшной, ведь Арчи спал рядом. Возможно, Робину нужно побольше выносить наружу, а не проживать внутри себя. И жить... снаружи, а не внутри.        И следующее утро имело совершенно необыкновенный привкус.       Утром Арчи проснулся от пробивающихся сквозь шторы солнечных лучей. Тело чувствовало себя отвратительно, ткань постельного неприятно тёрлась о кожу, нос не дышал, в горле сухо. Но, вспомнив, кто должен быть рядом по пробуждению, Линдел об этом всём забыл.        Не успел он обернуться на вторую половину кровати, как в дверях появился Робин с подносом.        – Уже проснулся? – его черты казались такими спокойными, в то время как Арчи эмоции рвали изнутри. – Доброе утро.        Стола в номере толком не было, так что поднос опустился на кофейный столик. От вида еды тошнило.        – Доброе утро... – он приподнялся, преодолевая ломоту в теле. Уже десять раз пожалел, что не вытерпел историй той женщины из дилижанса. – Спасибо, я не смогу поесть.        Уже не терпелось вновь вкусить любовь Робина, но Арчи не хотел быть слишком настойчивым – знал, что Робину будет трудно позволить себе жить и быть счастливым сквозь нарушенные заповеди. Вчера он и так получил слишком много.        Элис сел на край кровати, настойчиво возразил:        – Нет, хотя бы немного. – он пододвинул поднос. – Тебе ведь нужны силы.        Нехотя Линдел выпрямился и принялся за что-то, вызывающее наименьшее отвращение. Было приятно, что кто-то снова заботится с такой трепетной нежностью. Никто так не умел. Только Элис.        Когда Арчи откусил кусок, то Робин одобрительно улыбнулся ему, и приятная теплота отогрела давно замёрзшее нутро. Через силу пережевал.        Наступила пауза, и оба спросили в один голос:        – Как ты себя чувствуешь?        Робин вздёрнул бровь:       – Я? Расскажи про себя. Улучшилось ли твоё самочувствие?       – Сначала ты. Мы не обсудили вчерашнее должным образом... уверен, тебе сейчас тяжелее, Робин.        Он отвернулся к окну. На простыни лился нежный зимний свет, под ним блестели и красивые волосы Робина.        – Полагаю, но и... вряд ли мне когда-то было легче, чем сейчас. – Робин задумчиво глядел перед собой. – Я должен справиться с этим сам.        Осторожно коснувшись его плеча, Арчи ответил севшим голосом:       – Не должен. Легче поделиться, даже если кажется правильнее оставить это в себе. Вместе мы найдём правильную мысль, правильное решение неприятности. Даже если... – он не сдержал неловкой улыбки. – Даже если это моя любовь.        Робин слегка улыбнулся в ответ, и его едва заметная улыбка выглядела счастливой.        – Твоя любовь – это благословение, о каком я не мог мечтать. Не проблема.        Если бы не болезненная бледность, Линдел бы смущённо покраснел. Робин говорил так прямо и беззастенчиво, словно это вовсе и не было табуированным и запретным.        – Но её трудно принять.        – Совсем нет. – он замолчал, задумавшись о чём-то. Арчи отвлёкся от еды. – Чего ты? Ешь.        В тишине Линдел принялся доедать свой завтрак, и, чем полнее становится его желудок, тем более его тошнило. Но он все равно запихивал в себя еду, чтобы дать телу энергию. И думал о словах Робина. Он не совсем понимал его чувств... хотел отнестись бережно, но не знал, как близко Элис готов подпустить. 

***

      Black — Pearl Jam       Ближайшие несколько дней Робин не отходил от Арчи – правда, пришлось снять отдельный номер, чтобы не вызывать лишних подозрений у персонала. Им придётся привыкнуть хорошо скрывать свою любовь – ведь она была не только «морально неправильной», но и наказуемой высшей мерой по закону.        Неизменно Элис заставлял его сытно питаться и поил отварами. Арчи давно так не следил за своим здоровьем. И радовался, будто ребёнок, когда Робин касался его лба, проверяя температуру, один раз даже губами. От самых мимолётных касаний появлялись бабочки в животе, словно ему снова восемнадцать.        Было так приятно быть центром мира – пусть даже пару дней. И каждый из этих дней был наполнен заботливыми руками Робина, как по волшебству снимающими любую боль. Словами, что навсегда поселялись внутри. Ему даже нравилось, когда Элис заставлял есть или принимать лекарства – совсем как мама.        Когда Арчи стало лучше, то они отправились на прогулку. Погода уже потеплела, и зимняя прохлада совсем не кусалась – может, это наконец сошла та замывающая взор серость, напавшая на Арчи.        Робин показывал ему город. Они, конечно, не отходили далеко, чтобы не навредить его простуде, но дошли до просторного парка, усеянного голыми деревьями – хотя, под плотным слоем снега голыми они вовсе не казались. Аккуратно выложенные камнем дорожки петляли вокруг них, вокруг деревянных скамеечек. Арчи больше по душе не скованные ничем просторы природы вне города, и всё же тут было уютно.        Элис знал город отлично. Задумчивые серые глаза блуждали вокруг, не задерживаясь ни на чём. И только находя Арчи рядом, едва заметно искрились. Столько работы для их общего счастья предстояло впереди, и всё же Линдел не мог перестать улыбаться каждый раз, как их взгляды находили друг друга.        Арчи бессознательно шёл поближе к нему, почти касаясь его плеча своим.        – Не замёрз? – поинтересовался Робин.        Ему отчаянно хотелось соврать, и всё же он ответил честно:       – Всё в порядке. – глаза скользнули по красивому профилю, по длинным опущенным ресницам, влажным от снега. – Робин... расскажешь, как ты проводил эти года?        Элис задумался. Его губы выдохнули клубок пара.        – Мне сразу пришло в голову искать нового пристанища в приюте. Ведь... свой путь священника я не мог не оставить. А там до сих пор работала моя директриса. И я владел достаточными знаниями, чтобы преподавать. В основном среди юношей и леди постарше – так сложилось. Довольно трудное занятие... учитывая, что каждый день заставлял меня окунаться в собственные воспоминания. Это, в общем-то, всё. Я веду довольно скудный на события образ жизни.        Арчи уточнил осторожно:        – Ты больше не священник, но... сохраняешь отношения с Богом всё так же?        – Я... – Робин запнулся. Подбирал слова, но, когда пауза затянулась, вымученно потёр переносицу. – Я стараюсь. Но мне так стыдно. Совсем перестал посещать церковь. Не могу молиться, зная, что после молитвы мой разум будет всё так же подвержен греху... Что буду просить не избавить меня от него, а вернуть мне. Но ты и сам знаешь. Я любил тебя и тосковал каждый день. О какой духовной чистоте могла идти речь?        Сердце предательски затрепыхалось в груди, хотя для Робина это был совсем не романтический рассказ. Какой сильной должна быть любовь, чтобы пробиться сквозь самые главные принципы?        Арчи опустил голову вниз. Робин говорил, что его любовь – это благословение. Но сколько страданий было заложено в одну идею о ней...       – Мне жаль... – выдохнул он. – Настолько преданных вере людей, как ты, я не встречал никогда. Не тебе стыдиться. Вспомнить только твоего отца.        Упоминание Уильяма никак не отразилось на его лице.        – Сравнения... думаю, нужно сравнивать себя лишь с собой прошлым. А я в этом сравнении проигрываю.        Арчи не знал, как утешить его душевные терзания – ведь Робин изъел себя изнутри за это время. Слишком строгий к себе.        Оглянувшись и не заметив никого поблизости, Линдел погладил его предплечье.        – Это твое восприятие, не истина.        – Может. И все же мы никогда не знаем, чье восприятие истинное. – он позволил себе ещё лишь пару секунд меланхолии, прежде чем перемениться. – Впрочем, это уже не важно. Лучше расскажи, что происходило у тебя.        – Лучше не спрашивай... – Арчи потёр затылок. Ему совсем не хотелось вспоминать свою рутинную жизнь. – Ничего не происходило. Я боролся с печалью и проигрывал.        Робин вздохнул.        – Что ж... это было тяжко для нас обоих, правда?        Редкое щебетание птиц добавляло особенной печали этим словам. Да... это было слишком тяжело. Больше, чем Арчи бы мог пережить – и всё же, пережил.        Он ответил с долей вины:       – Тебе тяжко и до сих пор.        – Нет. – без раздумий ответил Робин, никак это не пояснив.        – Я не понимаю... – Арчи повернулся к нему. – Любовь ко мне заставила тебя пройти через такую боль, через слом всех принципов.        По лицу Робина пробежала тень.        – Поверь, разлука показывала мне места похуже, чем эти. Сейчас, когда ты рядом, я счастлив. – Линдел пытался найти в его чертах подтверждение этих слов. – Боль рядом с тобой – лишь старая привычка.       Вряд ли всё было так просто. Но Арчи не сдержал улыбки.        – Тебе бы хотелось остаться здесь?        Робин приподнял голову вверх, к простирающимся, по ощущениям, до неба ветвям.        – Знаешь... полагаю, нет. Но ты шёл за мной. И я пойду за тобой, куда позовёт твоя душа. 

***

      Castles made of sand — RHCP       Руки набрали влажный песок. Неаккуратные высокие башенки разваливались, фундамент подмывался пенистыми волнами, но, в конце концов, песочный замок выстоял – и волны, и пробирающий прибрежный ветер.        – Погляди! Наш замок.        Плотно затянутое серыми облаками небо отражала тёмная водная гладь. Шелестела высокая трава на маленьком пляже, где-то далеко покрикивали чайки... в нос бил солёный запах.        Улыбка одним краем губ.        – Замки из песка смывает море, рано или поздно.        – Только не наш.        Порывы ветра играли с его светлыми прядями – Робин сидел на песке, поджав одну ногу к себе. Задумчиво разглядывал его ладони, слегка склонив голову в бок. Чуть ниже воротника проступали выраженные ключицы… каким же красивым он был. Опущенные глаза скрывали длинные ресницы, но Арчи помнил наизусть их цвет – голубой, плотно смешанный с серым, совсем как это место.        Робин научил его ценить молчание столько же, сколько слова. Рядом Арчи мог бесконечно долго молчать... и бесконечно долго говорить. Больше не затыкал паузы.        – Это – башня.        – А принцесса?        – А принцесса – это ты. – Арчи засмеялся негромко, разглядывая своё творение. Робин тоже не сдержал улыбки. – А злой дракон...       Линделу почему-то пришёл в голову Иисус Христос, и от стыда улыбка тут же сошла с лица. Вторым кандидатом был Уильям Элис.        – ...не важно, просто дракон. – Линдел упёр руки в колени. – А я – твой спаситель.        – Неужели?        – Всё так. Ты сбросил мне вниз свои волосы, и я…        Робин засмеялся – нечасто Арчи доводилось слышать его мурлыкающий смех и широкую улыбку, но, о господи, какой же красивой она была. Даже серьёзный взгляд смягчался, оголяя самую малость нежного нутра, где заключалась его душа.        Линдел смыл песок с рук в морской воде.        Столько всего произошло за последние пару месяцев... и вот, они здесь. На прохладном востоке Англии.        Бесцеремонно вытерев влажные ладони об одежду, Арчи сел поближе к нему. Непозволительно близко. Линдел до сих пробовал их любовь на вкус... так непривычно сладко. Столько лет он мог лишь фантазировать. Но вот – Робин в миллиметре от него. И Арчи мог исполнить все свои мечты... исполнял их. Подушечки пальцев уже наизусть помнили его нежную кожу, шёлковые волосы. Глаза знали, как выглядит любовь в его взгляде. Любовь к нему, любовь между ними. Правильная.        Маленький пляжик был абсолютно пуст – не проезжали даже кареты. Арчи и Робин всё смотрели друг на друга.        Линдел бы никогда не подумал, что его душа найдет покой в такой тишине. Балы, светская жизнь... бесконечно далеко и ненужно.        Арчи невесомо коснулся его скулы, заставив Робина неровно выдохнуть.        – Холодные.        – Прости... – шепнул Линдел. Элис сжал его обожжённую холодной водой ладонь в своей.        Голос отчего-то был на тон ниже.        – Люблю тебя.        Его рука крепче сжалась на его.        Робин ответил без раздумий:       – Я тоже люблю тебя, Арчи.        Линдел восхищался тем, как он умел совладать с собой. Со своими страхами и внутренними конфликтами, и ответить так искренне, проникновенно.        Арчи действительно любил его больше всего на свете – это не пустая метафора.        Почти дрожа от теплоты его кожи, Линдел приподнял голову к нему. Приоткрытые губы пленили взгляд.        Арчи вспоминал, как Робин обнимал его раньше, в тот самый день несколько лет назад – как поначалу сжал Линдела в руках почти грубо. А сейчас ладони Элиса потянули его к себе с осторожностью, нежностью... откуда в нём нежность? С детства окружённый одиночеством, холодом. Откуда в нём столько нежности?        Закрыв глаза, Арчи нашёл его губы. Невесомо чувствовал кончик его носа своим замёрзшим. Поцеловал Робина неглубоко, медленно – Элис отвечал осторожно, ещё не привыкший к ласкам. Арчи это исправит. Ведь у них впереди целая жизнь.        Не разрывая поцелуя, Линдел обвил его торс руками. Робин не только позволял это – он сам подавался навстречу.        Это время было самым счастливым. Они поселились в отдалении ото всех – получилось быстро выкупить окружённое лесом поместье. Впервые Арчи жил не спеша, не растрачивая сил попусту, отдаваясь порывам и тихим удовольствиям, живя каждый вечер и каждое утро. Может, когда-нибудь он вернётся в суету или подойдёт к ней поближе. Но не в ближайшие пару лет. Ведь единственное место, где его не достигали тревоги, где плохие воспоминания появлялись нечасто, где он наконец нашёл успокоение – это домик вдали ото всех, который он делил со своим возлюбленным. Ведь дом – там, где есть Робин. И, наверное, это единственное общество, которое Арчи сейчас хотелось иметь.        Они долго не могли оторваться друг от друга. Элис раскрывался – расцветала его потребность в ласке, которую Линдел удовлетворял сполна. Робин доверял себя всего. И Арчи доверял в ответ.        Похолодало. Решили возвращаться.        До берега полчаса пешком – а там, напротив тропинки в редком лесу, находился их дом. Красивый, уютный, небольшой – особенно Арчи нравилось смотреть на него в золотом закатном солнце. Но последние несколько дней оно совсем не радовало своими лучами.       Садом занимался Робин – наверное, поэтому он был так красив и ухожен. Оба теперь отдавали свою жизнь лишь увлечениям – Арчи жил так всегда, а вот трудоголизм Элиса находил выход в другом. И Линдел был рад. Им обоим нужен отдых на неопределённый срок.        Едва они вернулись, как потемневшие облака взорвались ливнем, стучащим по окнам. Внутри дома всегда тепло и, наверное, Арчи не встречал места уютнее, чем это. Возможно, дело не в месте.        Робин опёрся руками о подоконник, выглянул наружу. Ливень стоял такой, что даже лес не было за ним видно.        – Хорошо, что мы решили вернуться. – негромко заметил он. Арчи отчего-то улыбнулся его красивому голосу. Вспомнил, как из его уст звучали строки из библии по воскресным утрам – грозно и громко, будто гром. Как давно это было.        – Точно. – Линдел подошёл к нему, наслаждаясь каждой секундой их медленной жизни вместе. – Приготовим ужин?        Слуг они не держали. И хотя это делало жизнь непривыкшему к этому Арчи на порядок тяжелее, но все обязанности они делили напополам.        И сейчас. Пока дождь стучал по окнам, они вместе готовили за тихим разговором. Немногословные – какой толк от лишних слов, когда это Робин рядом?        Линдел ловил его взгляды. Он чувствовал. Как Элис любит его. Отбросив всё, они напоминали друг другу каждый день о трепете, нежно хранящемся в сердцах обоих. Всё плохое позади. Печаль лишь наполовину так сильна, когда они вместе. А радость – дважды так радостна.        Вечером Арчи растопил камин. Робин был чем-то занят наверху, но, услышав, спустился вниз.        – Помочь тебе?        – Я уже закончил. – Линдел пододвинул кресло поближе к огню. – Сядем вместе?        Робин ответил ему улыбкой, в которой затесалась задумчивость. Что-то тревожило его разум, Арчи видел.        Устроившись первым, Линдел наблюдал, как Робин медленно оглядывает их книжный шкаф – к сожалению, у них не было такой большой коллекции литературы, как раньше. Но это легко поправимо, если бы это сделало Элиса счастливее.        Робин стянул с полки книгу, которая хранилась в каждом доме. Увесистая, с твёрдым корешком... Библия.        С тех самых пор Элис отдалился от религии. И это было совсем не радостно – Арчи видел, что виной всему чувство стыда и вины. Но что это, если не маленький шажок навстречу?        Линделу показалось, это нечто личное. Когда Робин подошёл к креслу, Арчи предложил:       – Я могу оставить тебя наедине.        – Не нужно. – Элис опустился прямо рядом с ним, и Линдел уже привычным движением повернулся так, чтобы Робин мог устроиться поперек в его руках. Обычно они так и проводили вечера. Элис сел боком между его ног, устроил голову на плече. – Лучше обними меня покрепче сегодня.       Щемящая нежность поднялась в груди от этих слов. Арчи послушно приобнял его руками, и Робин прижался ближе. Он чувствовал приятную тяжесть чужого тела на себе.        Тонкие пальцы осторожно коснулись оборота. Книга, которую он знал наизусть, а теперь даже не мог открыть.       Линделу хотелось поддержать его, но вряд ли это та ситуация, когда прикосновения или слова любви могут помочь.        Вопреки его доводам, Робин со вздохом спрятал нос в плече Арчи.        – Не подумал бы, что все обернётся так. – негромко признался Элис.        Линдел почувствовал укол вины – справедливый или нет. Осторожно, будто извиняясь, погладил своего возлюбленного по голове.        – Не обязательно быть непогрешимым. Это ведь... один из главных посылов.        Робин постепенно расслабился в его руках.        – Верно. Главное – раскаиваться. Быть честным.        Вряд ли терзания Элиса были раскаянием.        Арчи не нашёл слов утешения. Спросил:        – Бог прощал убийц, предателей, лжецов. А мы не заслуживаем?       Линдел, конечно, не знал достаточно. Не знал заповеди от корочки до корочки, как Элис. Разве он мог спорить с его доводами? Однако это всё же заставило Робина задуматься.        Несмотря на Библию на своих коленях, он нежно коснулся щеки Арчи, заставив опустить голову к себе. Коснулся его губ своими в чувственном поцелуе.        Элис никогда не отказывался от своей любви. Терзался, и тут же тянулся к Линделу за нежным прикосновением. Тут же повторял своё признание.       Сердце стучало в груди сумасшедше, но Арчи сохранял медленную ласку их поцелуя. Робин касался его, будто нуждался в этом больше всего на свете – Линдел чувствовал это по тому, как его пальцы сжимали ткань одежды, как губы местами почти нервно сминали чужие.        Как бы велико не было переживание, они всегда находили утешение друг в друге.        Оставив ещё один нежный поцелуй в уголке губ Арчи, он отстранился. Наконец нашёл в себе силы открыть книгу – казалось, Робин мог наугад найти нужную страницу.        Элис задумчиво прошёлся глазами по строчкам, коснувшись поверхности страницы рукой. Что сейчас творилось в его душе? Арчи мог лишь гадать.        Он не до конца верил, что это успокаивает его, и всё же продолжал гладить и прижимать Робина ближе к себе. Разве может это поддерживать, если любовь – и есть причина вины перед Богом? И всё же Элис, если и думал так, то ничем не выдавал этого. Он расслаблялся в объятиях, грудь вздымалась тихо и ровно, голова покоилась на его плече.        Они долго сидели так. Арчи в полудрёме слышал потрескивание камина, стук дождевых капель. Уже скоро на небо опустилась ночь.        Сквозь поверхностный сон Линдел почувствовал, как Робин поднялся с кресла. Тело обдало неприятным холодком в тех местах, к которым он прижимался.        Сонно сложив голову на ручку сидения, Арчи наблюдал, как Робин убирает книгу на полку.        – Извини. Я потревожил твой сон? – обернувшись, спросил Элис. Мягкие волосы слегка растрепались, одежда помялась... такой милый и домашний.        – Я не спал. – потирая глаза, ответил Арчи.        Робин улыбнулся с нежностью, от которой щёки покрылись румянцем.        – Я вижу. – он подошёл ближе. – Уже поздно. Пойдём в кровать?        Спали они тоже вместе. У Робина были проблемы со сном, которые присутствие Арчи значительно смягчало, если не растворяло совсем. Поэтому не было другого выбора, кроме как спать в одной кровати в обнимку... впрочем, если бы не это, Линдел нашёл бы ещё предлог. Хоть тысячу, чтобы засыпать и просыпаться вместе.        Это была небольшая спальня на втором этаже. Двуспальная кровать, придвинутая изголовьем к окну, занимала почти всё пространство.        Задвинув шторы, Арчи разделся первым и скорее забрался под одеяло. Наблюдал, как Робин переодевается в ночную рубашку. Задумчиво разглядел в темноте его бинты на крепкой спине, которые менял только утром – следов крови нигде не было. Они открывались нечасто.        Робин устроился рядом. Арчи всегда старался предложить ему личное пространство, зная его глубокую потребность в нём – и всё же Элис неизменно раскрывал руки для объятий, и Линдел устраивался щекой на его предплечье. Это была, наверное, самая спокойная часть дня.        Тихими голосами они обсудили прошедший день. Поделились, чем были заняты с утра, а что запланировано на завтра. «Запланировано», это, конечно, громкое слово... Потом сонливость взяла верх, и, дождавшись, пока Робин уснёт, Арчи уснул и сам.        Он не знал, как жил до этого. Почти не помнил.        Страдания всегда вымываются из памяти со временем.        Следующим утром пришла почта с двумя письмами. Одно адресовано Арчи, другое – Робину.        Линделу писала Синтия – единственная, кто знала о настоящей цели его переезда. Прощание с родителями вышло на удивление лёгким – они любили друг друга, но так сильно отдалились за эти года. Арчи лишь объяснил, что не намерен более искать супругу и хочет пожить в отдалении. С Синтией же поделился тем, как всё обстояло на самом деле. Наверное, тоска по ней была самой сильной. В письме она без лишних подробностей спрашивала, как обстоят дела, и вряд ли Арчи можно было быть до конца честным в ответе.       Робин подозрительно долго стоял над своим письмом. Линдел осторожно подошёл ближе.        – Всё ли в порядке?        – Это от директрисы приюта. – его брови нахмурились в едва заметной тревоге. – Пишет, что у них случилась эпидемия хвори. Несколько воспитанников при смерти...        Глаза Линдела округлились.        По маленьким чертам Арчи замечал, в каком глубоком переживании он находится – по напряжённым плечам, по проступающей линии подбородка, по потухшему взгляду.        Позже Арчи набрал Робину тёплую ванну – Линдел и не представлял, как трудно это без слуг. Но они делали друг для друга. Он хотел помочь Элису расслабиться.        Линдел сидел у ванной посреди малоосвещённой комнатки, сильно пропахшей благовониями, и смотрел, как Робин нервно расстегивает рубашку, оголяя красивое тело.        Линдел поднялся, чтобы помочь ему стянуть бинты. Случайно коснулся прохладной на ощупь кожи.        – Мне так жаль... – прошептал Арчи, стоя позади. Робин обернулся через плечо. – Я верю, что... что все обойдётся. Насколько возможно.        Казалось, каждый мускул на его спине был напряжён.        – Я молюсь об этом. – опущенный вниз взгляд прятался под длинными ресницами. – Такое уже случалось, когда я сам был воспитанником… теперь детям придётся справляться с этим горем и ужасом в одиночку. Учителей не хватит на всех.        Это была правда – но что толку? Арчи безумно сочувствовал, как и Робин. Однако сердце разрывалось, смотря на его терзания, на то, как его память погружалась в неприятные воспоминания.        – Я знаю, Робин. Но не позволяй переживанию овладевать тобой. Мы ничего не можем сделать – будь мы здесь или там... – негромко сказал он, сочувственно хмурясь. – Расслабь плечи, пожалуйста.       Translucid — Pastel Ghost        Линдел осторожно провёл рукой от его рёбер к плечам и ощутил, как мышцы теряют напряжение под ладонью.        – Ты прав. – на выдохе прошептал Робин.        Стянув остаток одежды, Элис остался полностью нагим. Арчи обращал внимание каждый раз: он выглядел точь-в-точь как греческая статуя.        Небрежно затянув волосы в тугой пучок, Элис устроился в ванной. Линдел сел рядом, сложив локти на бортик. Внимательно вглядывался в его лицо – отстранённое и печальное. Влажно поблескивала слегка откинутая шея.        Робин выдохнул, закрыв глаза.        – Страшно представить, чем это обернётся.        – Не представляй. – ответил Линдел. – Думай о том, что происходит сейчас – не о том, чего ещё не случилось. О тёплой воде, обо мне... то, что рядом.        Арчи взял с серебряной подставки мочалку. Смочив, склонился над ним. Широкие мокрые плечи отражали каждый блик, подчёркивающий глубоко посаженные ключицы и выраженную ямочку между ними. Он провёл по ним мочалкой.        – Когда случается что-то плохое, то мне помогает сконцентрироваться на ощущениях. На том, какие запахи я слышу, какие звуки, на осязании. Чтобы не было так тревожно.        Мочалка опустилась в воду к его крепкой груди с булькающим звуком.        – Я слышу твой голос... ощущаю твои руки.        Уголки губ едва приподнялись.        – А что ты чувствуешь?        – Любовь.        Арчи хотелось ответить, он чувствует, что сердце сейчас выпрыгнет из груди... От того, как Робин ответил – без раздумий. Легко. Искренне.        Он до боли прикусил губу, сдерживая поднявшуюся бурю эмоций.        – Я тоже. – негромко признался Арчи.        Действительно, это чувство никуда не девалось. Много лет. Любовь.        Линдел осторожно проводил мочалкой по его телу, и совсем не заметил поначалу, что Робин глядит на него. Остановившись, ответил на взгляд.        Он казался спокойнее – вернул себе своё самообладание. И каким же красивым Элис был... Возможность его касаться казалось почти запретной, и вовсе не из-за их пола. Наверное, он и вправду был ангелом.        – Тебе легче?        – Немного. Но оставь переживания. Рядом с тобой не бывает тяжело подолгу.        Арчи убрал мочалку из рук и несдержанно поцеловал его губы, касаясь мокрыми ладонями лица. Робин так послушно и нежно отвечал... пальцы зарылись в его волосы, оттянули.        Столько любви нельзя удержать внутри. Линдел шептал о ней прямо в его приоткрытые губы. Самые желанные и сладкие.        От одной мысли о том, что Элис любил его в ответ, напрочь срывало крышу. И так часто дарил ему свою ласку, которую он как-то сохранил внутри... так очаровательно принимал ласку Арчи. Так легко повторял признания. Линдел чувствовал, что он значит действительно много. Что он... нужен.       И хотя он пытался держать себя в руках, но губы покрывали поцелуями его щёки, скулы, совсем слегка спускались к шее, пока одна рука гладила обнажённую талию и глубоко вздымающуюся грудь.        Позже они наблюдали мелко капающий дождь с веранды.        – Если бы я не уехал вместе с тобой... возможно, заболел бы тоже.        – Такого не могло случиться.        – Почему?        – Потому что мы не могли не быть вместе.