u'll see that i'm better than him

альфа подминает омегу под себя. хватая худощавые ноги под коленями, он раздвигает их как можно шире. омега скулит под нависшим телом.       — как настоящая сучка, сонхун-а. тебя твой истинный искать не будет? — альфа проходится по шее, уделяя большее внимание запаховой железе.       — это… мх, неважно. сонхун выгибается дугой, когда клыки альфы проходятся по старой метке. он вылизывает омежью шею, пока руками пересчитывает чужие ребра и обводит впалый живот.       — чонсон, пожалуйста, — омега жмурится до пятен в глазах. ткань брюк уже вся влажная и ждет своего часа.       — сонхун, ты правда так обильно течешь. как там звали твоего паренька? неужели он не удовлетворяет тебя? — чонсон нажимает на вставший член омеги, отчего тот приоткрывает рот в немом стоне и альфа сцеловывает пухлые губы. утонченные пальцы врезаются в его отросшие волосы, так и говоря, чтобы тот не останавливался. брюки все же расстегиваются и спадают с бедер омеги. вслед идет и белье.       — видимо он и впрямь не следит за своим омегой.       — чонсон…       — да, детка? на вопрос отвечают стоном, когда прохладная рука, переплетенная венами, располагается на промежности. первые два пальца входят легко, третий тоже быстро пристраивается. возбужденный текущий омега – вот, что можно назвать сказкой. такой податливый и открытый. сонхун выглядит как фарфоровая кукла, что усыпана шоколадной крошкой. аристократичные черты лица, утонченность и элегантность – первое, что бросается в глаза при изучении омеги. пак сонхун, тот кто пришел на мероприятие со своим истинным, тот кто не собирался ложиться под чужого альфу, тот кто… развлекается с другим. омега не сказал бы, что это эффект алкоголя, он и не пьет почти. чонсон… пак чонсон – один из приглашенных гостей на вечер. привлекший сонхуново внимание и проведя весь вечер в его компании, не смог отказать своим мыслям. он такой же инвестор, как и истинный сонхуна, но он совершенно другой. шире в плечах, кошачий прищур, все отличается от истинного. чонсон обладает чем-то манящим, или только сонхуну так кажется? будто сонхун нашел своего настоящего истинного, а не подделку, каковым он обозначает шим джеюна в своей жизни. сонхун соврал если бы не сказал, что его не тянет к истинному, но это всегда было не больше чего-то дружеского. оказавшись с ним в постели он испытал только разочарование. вокруг говорят: «истинный – это другой уровень, всегда во всем лучше других». сонхун бы поспорил, он бы устроил большой скандал, было бы настроение только для этого. не сказать, что истинный, правда следил за своим омегой, если позволил тому компанию другого альфы. первый раз, когда сонхун почувствовал затягивающий узел в животе, был в моменте, где чонсон поймал его изучающий взгляд. второй – когда сонхун словил чонсона на том, что второй присматривается к пухлым губам. тогда будто что-то щелкнуло. внутренний омега начал копошиться и рваться ближе к альфе с кошачьим манящим взглядом. жар накрыл с головой, когда сонхун завел чонсона в комнату, закрыв дверь за собой. никого не смущало, что за этой единственной дверью проходило мероприятие, больше похожее на корпоротив. никого из них подавно не смущало, что где-то там в толпе находится истинный сонхуна, что поставил метку омеге. она почти сошла – долго не обновлялась, внутренний омега и сам царапает грудь, отвергая истинного. будто судьба напортачила и на самом деле единственный правильный выбор сейчас – остаться с чонсоном. даже если только на один вечер. даже если завтра они не увидятся. даже если джеюн найдет их, сонхуна отругают, а чонсон пропадет навсегда. и даже если все так отвратительно сложится – всем все равно. пока чонсон по жадному целует, покусывая сонхуновы губы, – омеге все равно. для него сейчас существуют только пак чонсон и запертая комната, что отделяет их от остального проклятого мира, который сонхун терпеть уже не может. омега осознает всю разницу между ними, только когда чонсон действительно ощущается как что-то, что накрывает с головой, как цунами, затопившее город. сонхун не был миниатюрной омегой, он достаточно вытянутый. многие омеги и некоторые альфы уступают сонхуну в размерах. чонсон таким не был. он был будто в два раза больше, в нем можно утонуть, а после сойти с ума. чонсон входит в податливое тело плавно. сонхун сжимается, но никакого дискомфорта для процесса не производит. он обвивает шею альфы своими предплечьями, скуля тому прямо в губы. чонсону остается только вылизывать потрескавшиеся губы.       — будь хорошим мальчиком и не переходи на крики, будет неприятно если нас обнаружат, так ведь? — шепот на ухо обдает огнем. из омеги вырывается очередной скулеж, когда чонсон делает резкий толчок. — именно так. чонсон не был слишком грубым или нежным, он хорошо балансировал на грани. хотелось, чтобы он являлся синонимом к слову идеальный, но таких не существует, даже если это хотелось отрицать существованием альфы. слово идеально будто просто должно стоять с описанием чонсона: идеально выглаженный костюм, идеально уложенные волосы, идеально подчеркнутые глаза, – то о чем каждый раз думалось сонхуну, пока он рассматривал чонсона. плавные движения бедрами сопровождаются хлюпающими звуками. омежье тело прекрасно принимает альфу. это была одна причин, почему у обоих кружилась голова.       — у меня еще не было омеги, подобно тебе. это слишком… — чонсон замолкает на пару секунд, делая движение внутрь. — меня еще интересовало весь вечер, почему у вас до сих пор нет щенят, если вы взрослые и истинные?       — я… не хотел от него..       — о. вот как, — альфа усмехается, — от кого тогда хотел бы? — он начинает сжимать бледное бедро, оставляя отпечаток как ожог.       — чонсон-а… на спине сминается рубашка, что покрывается заломами, хоть и была гладкой как гладь воды пару часами раннее. галстук давно развязан и не сковывает шею, вместо него шею кольцуют фарфоровые руки. место и обстоятельства не разрешают иметь полную свободу, но никто и не жалуется. язык очерчивает острые ключицы, думается, что только о них и можно разбиться. поднимаясь выше к шее, находится и железа, что тянет к себе как самый тяжелый наркотик. чонсон наркоманом никогда не был – не пробовал и не собирался, он хорошо понимал к чему это приведет и не желал для себя такого конца. но сонхун был как тот самый манящий белый порошок в пакете. его хотелось отпечатать на веках и подкорке памяти, запомнить навсегда, даже если он являлся глубоко запретным плодом, это не останавливало – только больше манило. клыки каждый раз чесались рядом с шеей, но кроме как легкого шероховатого касания, позволить себе большее не мог. это неплохо заводило омегу и было единственным, что радовало. посягать на помеченного омегу ужасно, но если омега признается, что несчастлив со своей парой… чонсона не отталкивал смешанный запах джеюна с сонхуном, второй в любом случае преобладал. почти сошедшая метка говорила лишь о том, что отношения омеги с альфой ослабли. чонсон как-то тягуче целует сонхуна, как не делал до этого, будто он хотел передать сонхуну абсолютно все чувства, что тот вызывает. говоря о том, как не хочет расставаться. как же он хотел сказать, что сонхун особенный. омега задыхается в чужих чувствах. эйфория накатывает фейерверками в голове. чонсон предугадывает момент, когда сонхун приоткроет губы для стона, проглатывая его. омега изливается себе на живот, а после пары толчков там смешивается и чужая жидкость. чонсон выдыхает и уже больше не нависает над сонхуном, он натягивает на себя сползающие брюки, сейчас ему больше интересно наличие салфеток в данной комнате. сориентившись и найдя их, альфа возвращается к омеге, чтобы вытереть его. сонхун закрывает глаза предплечьем.       — чонсон.       — м? детка?       — думаю, что совру, если скажу, что это был ужасный секс в моей жизни. все, что ты делал, было хорошо. альфа усмехается.       — даже так, я польщен. впервые телефон сонхуна подает признаки жизни, оповещая о сообщении.       — видимо прошло достаточно времени, чтобы кто-то заметил мое отсутствие. джеюн пишет: «где ты?»       — не смеши меня, сонхун-а. чонсон опускается рядом с сонхуном на кровать. он не видит, что отвечает омега в мессенджере, но тот откидывает телефон и поворачивается к нему. они снова целуются. нежно, не переходя грани. сонхун ластится к чонсону как брошенный щенок. возможно, чонсон себя обманет, если скажет, что сонхун ему не запал в душу, так, что уже не выковырять оттуда. обманет, если скажет, что готов бросить его и исчезнуть. «детка, доброе утро. мне жаль, что я не встречаю его с тобой. мой номер ХХХ, звякни мне и я обязательно приеду к тебе. мое сердце разрывается, что ты все еще не принадлежишь мне, но я буду счастлив, если будешь счастлив и ты. yours pjs.»