Времена поцелуев в лоб

Се Лянь заболел. Это была обычная простуда, в которой не было ничего удивительного в начале осени, когда тёплый сезон резко сменился дождями и пришлось менять летние шорты на кажущиеся слишком ранними плащи. Поразительно в этой ситуации было другое: Се Лянь не болел годами. Точнее, не выходил из строя из-за какой-то простуды, которую он мог подхватить несколько раз за сезон или вовсе не излечиваться на протяжении всей осени, не обращая на это особого внимания — ему попросту некогда было болеть. То это был подвешенный вопрос с квартирой, которую он снимал, то стажировка на новой работе, с которой он не мог взять отгулы, то его телефон совсем издох и ему пришлось копить даже на самый простой, с маленьким экраном и выходом в сеть, которого требовала его тогдашняя специальность. Почему же всё случилось именно так в этот раз? Дело было, должно быть, в том, что жизнь с Хуа Чэном сделала его слишком чувствительным даже к самым незначительным неудобствам. Так Се Лянь в один из осенних дней, утром, когда ему нужно было собираться на работу, сидел в постели, наблюдая за перемещениями своего мужа по квартире и не переставая убеждать его в одной конкретной вещи. — Сань Лан, я должен пойти. Сегодня у меня… Я-а… А-а– Он прервал сам себя резким вздохом и мгновенно последовавшим за ним громким чихом, тут же раздражённо закрывая руками тёплое лицо. Почему его вывело из строя что-то подобное? Где его толстокожесть, к которой он привык? Разочарованно закатив глаза, Се Лянь поморщился от головной боли и помассировал висок, чтобы немного уменьшить её. В это же время из коридора ему отозвался голос: — Для чего, гэгэ? Уверен, Лань Цаньцу заберёт твою группу и будет рад, если ты возьмёшь отгул. Се Лянь поднял взгляд к дверному проёму как раз вовремя, чтобы увидеть, как там появляется Хуа Чэн, завязывающий галстук. Помимо галстука на нём была белая официальная рубашка, строгие брюки, а его длинные смоляные волосы были завязаны в низкий хвост с несколькими распущенными прядями на затылке, что немного напоминало обычную причёску Се Ляня. Встретившись взглядом со своим мужем, Се Лянь немного смягчился. Он понимал, что Хуа Чэн был прав, и знал, что ему просто нужно было привыкнуть к некоторым изменениям в своей жизни, чтобы научиться принимать их как должное, просто пока это было по-прежнему новым для него. Должно быть, заметив, что Се Лянь уже мысленно согласился остаться дома, Хуа Чэн хитро улыбнулся и подошёл к кровати, сел на её край и погладил одну из голеней Се Ляня сквозь одеяло. — Если гэгэ согласиться остаться, — лукаво предложил он, смотря Се Ляню в глаза и меж тем поправляя одеяло, чтобы оно полностью закрывало тому ноги, — этот Сань Лан по дороге домой купит апельсины и свежие маньтоу. — С грибной начинкой? — устало улыбнувшись, спросил Се Лянь. — С грибной начинкой, — ответил Хуа Чэн, улыбнувшись ещё мягче и закончив заправлять одеяло. — Ну, хорошо. Просияв от счастья, Хуа Чэн подвинулся ближе и недвусмысленно наклонился за поцелуем, а Се Лянь отвернулся и возразил: — Сань Лан, я же болею! Однако не успел он должным образом отругать его, как почувствовал прикосновение к собственной руке и перевёл на неё взгляд. — Этот Сань Лан не спорит, что довольно эгоистичен, — усмехнулся Хуа Чэн, приподнимая руку Се Ляня своей и наклоняясь к ней. — И он не может уйти на работу без поцелуя своего мужа. И он прижался своими прохладными губами к тёплым пальцам Се Ляня, на мгновение прикрывая глаз, чтобы после взглянуть на того из-под ресниц. А Се Лянь, ну… В подобные моменты он такой… такой слабый человек, что это почти жалко. — Сань Лан играет подло, — произнёс он тихо, с нежным раздражением. Хуа Чэн уложил его руку обратно на постель, поднялся и подмигнул — точно подмигнул! Таким хитрым выражение лица может быть только во время подмигивания! — а затем, покачивая бёдрами, поскольку знал, что его провожают взглядом, скрылся в коридоре. Прикрыв глаза и прислушавшись, Се Лянь распознал тихий шум чайника на кухне, среди которого спряталось нехарактерное для их квартиры шуршание; некоторое время негромко хлопали дверцы настенных шкафов, а затем всё слилось в один звук. Когда Се Лянь в следующий раз открыл глаза, перед ним уже стоял Хуа Чэн. — Гэгэ не выспался, — произнёс он полувопросительно-полуутвердительно. — Может быть, поспишь ещё немного? Се Лянь рассеянно промычал и подавил желание поморщиться, почувствовав неудовлетворение собственным состоянием. Чтобы отвлечься, он опустил взгляд на руки своего мужа и всё-таки не удержался от того, чтобы нахмуриться. — О, — только и ответил он, раздражаясь с самого себя, когда его верхняя губа недовольно приподнялась. В руках у Хуа Чэна было всё, что могло понадобиться от простуды: кружка с дымящимся чаем, несколько пакетиков порошка от простуды, спрей для носа, градусник… Всё, что у Хуа Чэна было с собой, он поставил на тумбочку рядом с кроватью и, заметив выражение лица Се Ляня, улыбнулся немного смущённо, словно извинялся за свою навязчивость: — Чтобы гэгэ не пришлось ничего искать. Се Лянь моргнул и пришёл в себя, нежно улыбаясь своему мужу в ответ: — Сань Лан так заботлив. Спасибо, я… Вряд ли бы достал что-нибудь из этого. — Я знаю, — вновь смягчившись, ответил Хуа Чэн. — Я помню, как гэгэ всё это не нравится, и… — тут он немного повеселел. — Я ни к чему не принуждаю, ладно? — а затем нежно, примирительно прищурился, — воспользуешься этим, только если захочешь. Иногда Се Лянь вспоминал, насколько на самом деле сильно он влиял на своего мужа, и в такие моменты его одолевало лёгкое смущение, которое без труда перекрывало чувство ответственности за собственное и чужое состояние. — Сань Лан, иди сюда, — подозвал он своего мужа, и тот послушно наклонился в его сторону с внимающим выражением на лице. Взяв Хуа Чэна за руку, Се Лянь наклонил его ещё ниже, почти опасно близко к своему лицу, и произнёс: — Спасибо. Он поцеловал Хуа Чэна в лоб, и тот замер, зажмурившись, как ребёнок. Се Лянь немного отстранился, чтобы увидеть, как удивление на лице его мужа сменяется весельем, и он смеётся, поражённо, негромко, но так счастливо. Се Лянь подумал, что ему стоит чаще так удивлять Хуа Чэна, и мягко оттолкнул его в плечо. — Сань Лану не пора на работу? — Пора, — усмехнулся Хуа Чэн, наверняка не замечая, как играл с рукой Се Ляня, перебирая его пальцы своими. — Но этот Сань Лан тако-о-ой эгоистичный. Может он потребовать ещё минуту внимания гэгэ? Се Лянь погладил руку Хуа Чэна в ответ и улыбнулся, хотя и болеющий, но абсолютно влюблённый, абсолютно счастливый. Разве мог он отказать своему драгоценному мужу в такой маленькой просьбе?