Невольник

— Показывай, куда идти, — спросил он тут же Се Ляня. Кухня находилась в южной части главного двора. Путь лежал в противоположную сторону от конюшни. Вчера Хуа Чэну довелось побывать перед дверьми господского дома, так что направление он уже знал. Взяв под узду лошадь, конюх поманил парня за собой. Они двинулись по узкой улочке города. Люди в это время уже начали подтягиваться, раскрывать лавки с товарами, готовиться к очередному рабочему дню. Хуа Чэн еще не привык к такому окружению. По пути к главной площади вчера он не обращал внимания на горожан, но сейчас в спокойной обстановке стал рассматривать людей и их старинный быт. Парень подумал, что он, возможно, единственный, кому удалось попасть в прошлое. Ну или здесь есть такие же попаданцы из будущего времени. «Можно оставить следы для таких же, как я, чтобы мы могли найти друг друга и выбраться на свободу». — Пришли, — прервали мысли Хуа Чэна. — Сюда тебе нужно будет приводить коня для прогулки Господина Мея, а потом забирать. — Ты будешь ждать его здесь? — Да. Но сегодня тебе это не грозит. Я скажу, как пройти к Ши Цинсюань. Далее последовал детальный план дороги, из которого Хуа Чэн запомнил «первый поворот налево» и «рядом растет пышное дерево вишни». Се Лянь так старался объяснить, что не замечал потухшего взгляда новичка. «Не старайся, гэгэ», — думал Хуа Чэн. — «Ты говоришь с человеком, который всю жизнь ездит с навигатором в машине или личным водителем. Мне проще десять раз упасть с лошади, чем запомнить твои слова». В связи с этим после наивного вопроса Се Ляня, запомнил ли он дорогу, парень уверенно кивнул. Гордости ему было не занимать, так что он решил понадеяться на свою удачу и самостоятельно добраться до злосчастной кухни. Уверенным шагом Хуа Чэн направился в указанном направлении. Уж найти какой-то дом и не заблудиться ему под силу. Вспомнились все поездки в Шэньчжэне, где он умудрялся скрываться от патрульных машин полиции, виртуозно петляя по городу. Здесь же все намного проще! Тридцать минут спустя. «Чертовы однотипные дома!» Хуа Чэн заблудился в этом проклятом месте и уже в который раз проходил мимо одного и того же здания. На счет его прошлых поездок от полиции — наверняка из-за выброса адреналина голова работала в сто раз лучше, поэтому находила пути для отступления. А сейчас из экстремального была лишь дряблая уличная собака, которая неустанно лаяла, следуя за ним. «Вау, возьми медаль за топографический кретинизм», — саркастически наградил себя Хуа Чэн. — Вам нужна помощь? — обращались к нему прохожие. — Вы заблудились? — спрашивали они. Отвечая всем «нет», Хуа Чэн продолжал одинокие гордые поиски. И его старания были награждены! — Дом с пышным деревом вишни! — испытал гордость парень при виде схожего с описанием дома. Быстро миновав разбросанные по земле сети и деревянные колья, он ухватился за ручку двери и потянул на себя. Из темноты помещения на него уставилось около десятка испуганных пар глаз. Словно в дурацком анекдоте, они все стояли и смотрели в ответ. Хуа Чэн изучил мрачную комнату. Посередине находились деревянные столы. На них лежали насыпи чего-то блестящего. Рядом с каждым человеком горела свеча, хотя на улице светило ясное солнце. С открытыми окнами можно было обойтись без свечей, но собравшиеся, словно кроты, сидели в полутьме. «Здесь кухней и не пахло», — подумал Хуа Чэн, и тут же принюхался. — «Хотя нет, чем-то съедобным здесь все-таки пахнет». — Стучать не учили? — вдруг заговорил человек в дальнем углу комнаты, которого он сразу не заметил, — Или для рабов манеры — лишняя роскошь? — Судя по тебе, так и есть, — отрезал Хуа Чэн. — Повторять не буду, — у мужчины было худое бледное лицо с горящими холодными глазами. Черные волосы сливались с такими же черными одеждами, которые носили все люди в этой комнате. Очевидно, они принадлежали к какой-то организации, про которую Хуа Чэн пока ничего не знал. Зато он знал, что хочет врезать одному из них по лицу. Вдруг путь ему преградили. Неприметный юноша выскочил неизвестно откуда и вытолкнул его. — Отойди, — пригрозил Хуа Чэн, оказавшись снаружи. Тот закрыл дверь и повернулся, подняв руки с открытыми ладонями вверх: — Мне не нужна драка. Давайте успокоимся и поговорим. Меня зовут Инь Юй, я помощник… — Мне не интересно, кто ты. Просто покажи, где у вас находится кухня, — потирая глаза пальцами, выдохнул Хуа Чэн. Ему пришлось собрать волю в кулак и взять эмоции гнева под контроль. Бедный парень растерянно открыл и закрыл рот. Через пару мгновений он согласно кивнул: — Следуйте за мной. Шли недолго (в кои-то веки), и вскоре показался домик с растущей рядом вишней. И теперь они оказались там, где надо. — Вот и кухня, — озвучил Инь Юй, после чего поклонился и убежал обратно. Хуа Чэн же направился к двери, собираясь зайти. Минутами ранее в комнате, куда нагло ворвался наш баловень судьбы. — Чуть не спалились, — вымолвил актер. — Пронесло, — осел на пол другой. — Хэ Сюань, страх потерял? Больше эту хрень здесь не ешь! — из другой комнаты вышла девушка и быстро произнесла в рацию, — Это наблюдатель 3. Цель вышла из помещения. Сейчас ситуация под контролем. Прием. Получив ответ из центра, девушка успокоилась и тяжело выдохнула, после чего снова заговорила: — Хэ Сюань, — все взгляды обратились к человеку в углу комнаты, — оштрафован. — Мне что, голодным работать? — возмутился мужчина и достал из-под стола только что заваренную лапшу быстрого приготовления. — Все ведь обошлось. — Только с благословением богов! Представь его реакцию, если бы он учуял запах доширака?! Словно его это не касалось, Хэ Сюань поднял крышку и пар от лапши поднялся в воздух. Насыщенный химический аромат приправ ударил в нос каждому в помещении. — Работа работой, а завтрак по расписанию, — пробурчал мужчина. Но на секунду горько подумал, что такой дорогой лапши он еще не ел. Возвращаясь к нашему герою. На этот раз Хуа Чэн решил сначала постучать. Ну так, на всякий случай. Ударив три раза, он услышал быстрые шаги, и женский торопливый голос прокричал: «Сейчас-сейчас!» Через минуту дверь отворилась, а на пороге показалась миловидная девушка с копной кучерявых волос и живым открытым взглядом. — Приветствую, — поздоровалась она. — И вам не хворать. Мне сказали, что на кухню нужен помощник. — Ага, еще как нужен. Я Ши Цинсюань. — Хуа Чэн. — Тебя Се Лянь послал? — Не послал, а я сам захотел. Бровь Хуа Чэна изогнулась, когда он заметил скептический взгляд девушки. Не выдержав, он поторопил: — Зайдем или будем здесь стоять весь день? — Заходить не придется. Твоя работа сегодня исключительно на свежем воздухе! — Прелестно, — захотелось закатить глаза от ее улыбочки. Но пришлось сдержаться. Все-таки человек перед ним был напрямую связан с его желудком, а точнее тем, что в него сегодня попадет. Ши Цинсюань продолжила: — Ты поможешь с ноской воды и рубкой дров, так как мне нужно приготовить много блюд для господ и приглашенных гостей. Самой здесь работать очень трудно. К сожалению, прошлого помощника на днях казнили, поэтому, — девушка улыбнулась, глядя в глаза Хуа Чэну, — постарайся сегодня выложиться на полную. От таких слов в горле парня встал ком. Он вспомнил бездыханное тело, которое достали из орудия пыток прошлым днем. Может ли быть, что тогда ему довелось видеть помощника Ши Цинсюань? Других мертвецов на главной площади он не увидел, а со слов кухарки, того казнили недавно. В общем, других претендентов не находилось. Сглотнув вставший в горле ком, Хуа Чэн кивнул. Ши Цинсюань отдала в руки два пустых деревянных ведра, указала на бочки и пояснила, что воду нужно наливать в них. После отвела к колодцу, который находился чуть поодаль от кухни. Дело не мудреное: загребай воду, неси к бочкам и переливай, пока те не наполнятся до верху. Но в действительности это требовало немало физической силы. Поднять два полных ведра по очереди, отнести, еще раз поднять, чтобы вылить, а потом все повторить сначала. На одну бочку требовалось целых восемь ведер. И если посчитать общее количество ведер, то на четыре бочки выходило тридцать два ведра с водой. А это ему нужно сходить к колодцу шестнадцать раз и шестнадцать раз поднять и опустить одно ведро, а это… Ши Цинсюань, что мыла овощи на улице, вдруг почувствовала запах гари. Она тут же оставила продукты и побежала внутрь проверить еду. Какого же было ее удивление, когда она не нашла источник запаха на кухне. Тем временем Хуа Чэн с дымящейся головой продолжал свою работу. После второй наполненной бочки руки парня начали выходить из строя, словно ржавеющий механизм. Когда нужно было поднимать ведра из колодца, вены вздувались, словно вот-вот лопнут. Обычно красивые пальцы покраснели от тяжести и на них появились следы от металлической ручки. Хуа Чэн страдал от жары и, что удивительно при его работе, от жажды. Поэтому, наполнив все бочки, он вдоволь напился из колодца ледяной воды. Его отдых продлился недолго — очень скоро пришла Ши Цинсюань и попросила разрубить пеньки на поленья для топки печи. — Ты в порядке? — поинтересовалась она. Вылив на себя остатки воды из ведра, из которого ранее пил, Хуа Чэн ответил: — Лучше всех, — и пошел к горе дров. Ши Цинсюань лишь удивленно ойкнула и поспешила следом. Так как раньше парню не доводилось заниматься такой работой, первые попытки разрубить полено вышли кривыми и слабыми. Он понял, что для этого нужно вложить в топор больше сил и стараться бить в одно и то же место. Его ноги были чуть согнуты и стояли по ширине плеч, чтобы в случае отскока дров успеть увернуться. Руки, хоть и устали после прошлого задания, крепко сжимали рукоять, не давая древку выскочить. После каждого удара ощущалась дрожь от столкновения с поленом. Кончики пальцев немели. К концу работы Хуа Чэн не только научился рубить дрова, но и прочувствовал каждую мышцу в своих руках и спине. Кажется, о старости после двадцати не врали. — Ну что, помощник, пойдем, покормлю, — заботливо проворковала Ши Цинсюань, довольная проделанной работой новичка. Она вынесла на улицу миску с едой и протянула со словами: «Приятного аппетита». Только вот этот аппетит тут же исчез, стоило попробовать блюдо. — Оно же пресное. Хоть бы кусочек жареной курочки! Девушка рядом усмехнулась: — У тебя вода затекла в мозг? Рабам не положено давать такое. — Значит, тому толстосуму конфетки, а мне за работу объедки? — Попридержи язык. Если до Господина Мея дойдет, что ты о нем говоришь, то тебе несдобровать. — Лучше уж лишиться языка, чем есть это, — словно капризный ребенок, он демонстративно отставил тарелку. — Ишь какой привередливый! — разозлилась Ши Цинсюань и неожиданно хлопнула в ладоши перед самым носом Хуа Чэна. Тот только и успел, что моргнуть, как в следующую секунду к нему в тарелку упала дохлая муха. — Вот тебе мясо. — Эй! — насекомое в его миске еще дергало лапкой. Голод как рукой сняло. Ши Цинсюань же легкой походкой вернулась на кухню. Хуа Чэн предпочел остаться голодным. В конце концов, человек без еды, но с водой, может выдержать два месяца. А за это время он обязательно найдет лазейку и сбежит. Вплоть до вечера парень продолжал находиться под контролем Ши Цинсюань, выполняя различные поручения: чистить овощи, приносить или относить предметы. Когда за едой приходили слуги, они перекидывались парой фраз с кухаркой и быстро уходили, кидая на нового помощника странные взгляды. Хуа Чэну было не привыкать: с самого детства на него обращали взгляды дети в классе и прохожие люди. К моменту окончания школы это стало настоящим триггером. Такое пристальное внимание вызывало раздражение, словно он был цирковой зверушкой. Дело было во врожденной особенности, которая делала парня редким обладателем кроваво красной радужки правого глаза и глубокого черного левого. Эта черта не нравилась Хуа Чэну. После очередного любопытного взгляда со сталью в голосе он проговорил: «Если продолжил пялиться, то я сделаю из тебя национальное сокровище». Мужчина, который был претендентом на такой высокий статус, тут же заторопился уйти. Конечно, получить синяк на оба глаза никто не хотел. Когда все дела были сделаны, а яства отправлены к господам и их гостям, Хуа Чэн неспешно поплелся в конюшню. Последнее, что сказала Ши Цинсюань на прощание, было: «Ты быстро учишься, рассмотри должность помощника на кухне серьезно». Да черта с два! Хуа Чэн чуть ли не плевался: в это безумное место он больше ни ногой. Руки и ноги беспощадно ныли, словно он целый день разгружал вагоны, а не носил воду из колодца. Да, городская жизнь его знатно расслабила. Доплелся он до конюшни, когда на улицу спустились сумерки. Открыл двери и ввалился внутрь без чувств, как зомби. Стоявший к нему спиной Се Лянь развернулся. В его руках был гребень, которым, очевидно, он расчесывал гриву лошади. — Наконец вернулся. Я было подумал, ты решил остаться у Ши Цинсюань. — Пфф, да кто в здравом уме там останется? Эта сумасшедшая гоняла меня целый день, словно скакового коня. Так и копыта двинуть можно. А когда позвала к столу, отправила в мою еду муху! Я что, должен заквакать от радости при виде этой картины? Пока Хуа Чэн причитал, то был погружен в свою голодную и горькую историю. Поэтому он не придал значения движениям Се Ляня неподалеку. Лишь до того момента, пока тот не подошел с миской в руках. — Поешь, пока теплая. Мух у нас готовят и едят, но в этой каше их нет. Надеюсь, со временем диди распробует местную кухню и не будет привередничать. Хуа Чэн хмыкнул, словно услышанное его рассмешило. — Гэгэ стоит знать, что мои специфические вкусы не распространяются на еду, — он взял миску из рук Се Ляня и поплелся к своей лежанке, ощущая взгляд в спину. На негнущихся ногах он приземлился на пятую точку и за один глоток опустошил всю миску. Еда, достигшая желудка, приятно улеглась внутри и Хуа Чэн полулежа прикрыл глаза. Мысли крутились вокруг множества ресторанов, где каждый вечер парень оставлял приличную сумму денег, получая изысканные блюда. И он мог заказать все, что хотел. Возможно, воспоминания повлияли на него, потому что ночью Хуа Чэну снились просторные залы ресторанов, шведские столы и забитые едой тарелки. Он сделал во сне заказ. Официант в белой рубашке принес металлическую тарелку и поставил перед самым носом. «Приятного аппетита», — произнес он, после чего поднял крышку и Хуа Чэн ужаснулся. — Я не буду это есть! В еде, словно вишенка на торте, лежала дохлая муха. Официант нахмурился: — Это деликатес, попробуйте, — он взял палочки со стола и поддел немного овощей вместе с мертвым «деликатесом». — Ты не слышишь? Убери эту тарелку! — Попробуйте, господин, — палочки приближались ко рту Хуа Чэна, в то время как тот не мог сдвинуться с места. Ужасная несправедливость: он не мог даже закричать. В панике, когда насекомое почти оказалось во рту, парень смог выбраться из плена сна. Все тут же исчезло, а сам он подскочил на месте и открыл глаза. Вокруг было темно. «Я ослеп?» — подумал на мгновение Хуа Чэн, но потом услышал дыхание животных и смог рассмотреть лошадиные стойла. Еще какое-то время память отказывалась давать ответ на то, как он здесь оказался. «Я же теперь в прошлом!» — вспомнил парень и депрессивные мысли вновь проснулись. Встав с постели, поежился от холода. До этого он не замерз благодаря одеялу, которое теперь упало на землю. «Я так устал, что не заметил, как отключился. Одеялом точно не успел бы накрыться, ведь заснул полулежа с тарелкой в руках». Одна догадка посетила голову. Хуа Чэн поискал глазами спальное место Се Ляня. Оно пустовало. «Куда тот ушел среди ночи?»