Can you bite me?

Клуб плохо освещён и довольно мрачен. Хотя… Чего ожидал Хонджун от вампирского заведения? Уже давно известно, что люди ужились с тварями в согласиях, поэтому такие места стали легальными, а вампиры перестали прятаться от людских глаз. Хонджун никогда за свою короткую жизнь не видал вампира. Такого, как в фильмах или книгах. Могущего, злого и очень голодного. Такого, который боится чеснока, серебра и святой воды. Эти вампиры совсем не похожи на тех, о которых говорится в старых книгах. Они спокойно выходят на улицу, не боясь дневного света; питаются человеческой едой, хотя кровь им всё равно нужна; на повседневной основе носят украшения из чистого серебра и вечно заказывают блюда с чесноком. Они не набрасываются на людей, а невинно спрашивают, можно ли им насладиться чужой кровью. И Ким всегда мечтал оказаться на месте этих людей. Мечтал почувствовать этот манящий и болезненный укус, разрывающий кожу до крови. Мечтал почувствовать, как в жилах пробегает холодок, и силы медленно покидают тело. Мечтал, чтобы вампир зализал юрким языком рану, и Хонджун почувствовал бы покалывания в этом месте. И сейчас, находясь в месте, кишащим этими тварями, Хонджун с уверенностью может сказать, что его мечта сбылась. Особенно, когда в углу сидит какой-то таинственный вампирëныш, аура которого притягивает к себе. Ким никогда бы не сказал, что желает пойти именно в такое место. Но… Посидев в квартире над проектом в университет, он понял, что раз дедлайны не горят, то можно немного повеселиться и найти приключений на свою пятую точку. Поэтому клуб встретил его с распростёртыми объятиями. Недолго думая, Хонджун решает подойти к тому вампиру, что сидит в одиночестве. Бледный парень, с чёрными как смоль волосами и глубокими глазами смотрит прямо Хонджуну в душу, отчего тот покрывается мурашками. Сердце почему-то разрывается от непонятных чувств, а тело бросает то ли в холод, то ли в жар. — Здравствуй, можно присесть рядом с тобой? — говорит Ким и садится на диван рядом с вампиром, не дожидаясь его ответа. — Я так понимаю, мне уже можно не отвечать на твой вопрос? — парень очаровательно выгибает бровь, отчего по телу Хонджуна снова пробегают мурашки. — Выходит, что так. Почему сидишь один? — Это не имеет значения. Лучше скажи мне, что ты забыл здесь, человек? — Ну… Знаешь ли, в жизни бывают периоды, когда ты сидишь дома и понимаешь, что тебе нужны острые ощущения? — неизвестный парень кивает. — Вот поэтому я здесь. — И что ты хочешь от меня? — Укус. И одна ночь. Всё будет по честному: ты мне даришь не забываемую ночь, а я тебе еду, окей? — А с чего ты вообще взял, что я соглашусь? — Твои руки безумно сухие, — говорит Хонджун после того, как прикоснулся к прохладной коже вампира. — На лице присутствует морщины, тело осунулось, и ты выглядишь очень устало. — Ладно, ты довольно проницательный. — Почему не питаешься кровью, которую выдают в больницах? — Мой организм не принимает её. Пробовал множество раз, но не выходит. Может, я ещё не нашёл подходящую? Очень давно я искал жертв по запаху, но теперь мы не нападаем на людей. — А как моя кровь пахнет? — улыбается Хонджун. — Прекрасно. Даже восхитительно. Очень сладко и маняще, — говорит томно вампир, показывая свои клыки. — Как же тебя зовут, прекрасное создание? — Пак Сонхва. А ты у нас кто, человек? — Хонджун. Ким Хонджун. — Ну, что ж, Ким Хонджун, готов испытать неописуемые эмоции? — Да…

***

В квартире совершенно никакого света, из-за чего Хонджун видит только очертания тела Сонхва. Пак захватывает его губы в плен, не давая сделать даже минимального вздоха. Хонджун, кажется, расплывается в чужих объятиях. Ким отвечает на пылкий поцелуй, запуская свой язык в рот вампира и проводя им по острым клыкам. Сонхва сжимает талию Кима, не давая ему убежать, и крепче прижимает к себе, оставляя между ними мизерные сантиметры. Сонхва медленно отстраняется от Хонджуна и приближается к его шее, вдыхая приятный запах кожи и крови. Он тихо шепчет Киму, что сейчас будут не самые приятные ощущения, а после разрывает мягкую кожу острыми зубами, слыша чужой писк. Пак мягко сжимает волосы Хонджуна, молча поддерживая, и высасывает безумно вкусную кровь до того, момента, пока не насытится. Ким тихо стонет, и Сонхва не понимает: от боли или наслаждения? Пак зализывает рану юрким языком, смешивая свою слюну с чужой кровью, а после отстраняется от Кима, заглядывая в его затуманенные глаза. Видимо, его разум уже медленно становится мутным из-за вампира. — Хонджун, ты понимаешь, что сейчас происходит? — Да… — протягивает Ким, а после скатывается по стене, расплываясь, будто лужа. — И? Что же мы делаем? Кто перед тобой? — Передо мной ты, Сонхва. Самое красивое существо на планете, которое я только видел. И сейчас мы делаем то, что я давно хотел сделать. Дурачок, я притворяюсь. Не работают на мне твои чары, — смеётся Хонджун, а его глаза становятся такими же, как и раньше. — Что?! Как такое возможно? — Я и сам не знаю. Сонхва не собирается находить ответ на свой вопрос — ему сейчас не до этого. Он вновь присасывается к нежной коже шеи, начиная оставлять на ней алые засосы, которые Хонджуну придётся прятать. Пак срывает с Кима мешающуюся одежду, кидая её на пол, а после раздевается сам, открывая вид на подкаченное бледное тело. Сонхва, отдаваясь страсти в полное подчинение, прижимается к груди Кима, и медленно ведёт языком дорожку до пупка, отчего Хонджун крупно дрожит и просит не останавливаться. Пак хватает Кима за ногу и кладёт её к себе на плечо. Он сжимает нежную кожу, оставляя на ней полумесяцы от ногтей, а после прижимается к ней зубами, оставляя укус и слюну, которая слишком ярка в темноте. — Сонхва, умоляю… — Чего ты хочешь? Выражай свои желания конкретно. — Быстрее трахни меня, иначе я растворюсь прямо сейчас. Я уже не могу терпеть. И Сонхва не собирается задерживать Хонджуна ни на минуту, поэтому снимает с него боксёры, откидывая их в сторону. Он берёт в свои руки чужой член, медленно проводя пальцем по головке, отчего Ким громко вздыхает, ибо кожа у Пака совсем не тёплая. Не мучая Кима долго, он берёт в руки смазку, выдавливая её на длинные пальцы, а после подставляет один из пальцев к сжимающемуся входу, начиная медленно входить. Хонджун громко шипит от не самых приятных ощущений, но после расслабляется, отдавая Паку полностью в руки. — Прошу, укуси меня ещё раз. — Укушу, но кровь твою пить не буду. — Почему… — хнычет Ким от переполняющих чувств. — Дурачок ты мой, нельзя мне высасывать из тебя столько крови. Это очень опасно. — Пожалуйста, Сонхва… — Нет, детка. Даже не проси. Сонхва прижимается ртом к острым ключицам Кима, посасывая тонкую кожу. Кровь так и манит, но Пак знает, что больше нельзя. Он отрывается от чужого тела через несколько мгновений, оценивая свою работу. Ключицы усыпаны засосами и следами от зубов. И выглядит это совершенно очаровательно. — Хватит с меня подготовки. Сонхва перестаёт разрабатывать Хонджуна и вынимает пальцы. Ким громко дышит, уже изнемогая. Пак натягивает на член презерватив, а после медленно входит, давая Хонджуну привыкнуть к ощущениям. — Быстрее, Хва… — Ты слишком нетерпеливый. Больно ведь будет. — Не будет. Двигайся, прошу… Сонхва двигается. Быстро и уверенно, выбивая из Хонджуна громкие вздохи и стоны, от которых у Пака сводит мышцы. — Ты так прекрасен, детка… Хонджун улыбается и вновь стонет, прося всë больше и больше, и Пак даёт ему всë, что имеет. Они кончают практически в одно время, громко выдыхая. Пак падает рядом с Кимом, пока тот пытается отдышаться. — Я не хочу никуда уходить… — дрожащим голосом говорит Ким. — Не уходи. Оставайся. Навсегда.