В паутине порока

      

Глава 12.

В паутине порока.

И снова тишина… лишь мое прерывистое дыхание и неутоленная страсть. Что со мной? Что он со мной делает? Я не могу совладать с возбуждением. Я там, где правят порок и похоть.

Эрика Леонард Джеймс, Книга «Пятьдесят оттенков серого»

             – Вот скажи мне, чем ты думала? – спросила я Нану. На самом деле, мне очень хотелось закричать на неё, но… всё равно, дело уже было сделано.       – Тем, что этот мудак тебя чем-то вынуждает. И что сама ты, из-за своего упрямства, из этой задницы не вылезешь, – совершенно откровенно ответила Нана – в её глазах не было и капли раскаяния.       – И ты решила пойти к Хайтани?       – Да. И, ведь, они тебе помогли. Чем ты недовольна?       – Я…       – Только не говори, что не хотела бы быть перед ними в долгу! – прервала меня девушка. – По-моему это лучше, чем… чем иметь дело с той мразью! Или ты думаешь иначе?       – Нет, не думаю.       – Тогда чего возмущаешься?       – Того! – всё-таки, не сдержалась я. – Ты, вообще, не понимаешь, какой опасности себя подвергла?! Ты пошла в место, где одни янки тусуются! А если бы тебя не отвели к Хайтани?! Если бы их не было, а к тебе кто-нибудь там прицепился, не отпустил?! Ты понимаешь, как плохо это могло закончиться?!       – И это говоришь мне ты? – скептически посмотрела на меня Нана.       – Я – другое дело…       – Неужели? – её взгляд стал ещё более скептическим. – Может, ты боевыми искусствами владеешь? Или какими-то сверхспособностями, о которых я не в курсе?       – Нет, но…       – Тогда – это не другое дело. С тобой тоже могло случиться всё, что угодно, когда ты рискнула, по поручению Накамуры, пойти туда.       – Но… – попыталась я ещё что-то сказать.       – Выбора у тебя не было, да? Так и у меня его не было. От моей помощи ты отказалась. Ничего не говорила. Что мне оставалось? Просить о помощи тех, от чьей помощи ты отказаться не можешь.       – Хайтани могли отказаться…       – Не-а, – уверенно сказала Нана, – не могли. Ты их слишком зацепила. Я поняла это по твоим рассказам и по тому… как они выглядели, когда я им рассказала то, что знала. Или о чём догадывалась.       – И как они выглядели?       – Их это разозлило. Но… не только. Они волновались за тебя.       – Чушь, – отрезала я.       Нана пожала плечами:       – Я говорю лишь о том, что видела, а верить или нет… дело твоё.       Я молчала. Кричать больше не хотелось. Да и права была Нана во всём… Я смотрела на неё и не могла поверить. Я всегда считала её несколько легкомысленной, несерьёзной. А сегодня она открылась мне, совершенно, с другой стороны. Даже стыдно стало за своё мнение…       – Ну, я так понимаю, мудака отмудохали, – продолжила Нана. – Он даже в школу не пришёл. Да и, вообще, сомневаюсь, что он придёт ещё… А потом-то что было? Ты не рассказала…       – Ничего, – сказала я, но потом, всё-таки, добавила. – Ничего из того, о чём я могла бы рассказать.       – О… всё зашло настолько далеко?       – И да и нет. Вроде, ничего интимного – в общем понимании этого слова, но… это, как будто, оказалось слишком… личным, – «И, как ни странно, откровенным».       Вспоминая тот вечер… я никак не могла определиться с собственным отношением к нему. Не могла сказать – было ли это чем-то положительным или отрицательным. Понравилось или нет…       «Хотя, то ощущение свободы… назвать чем-то плохим я точно не могу» – подумала я.       И всё же, рассказать Нане о том, что я называла Риндо «хозяином», встала перед ним на колени… было выше моих сил. И о «подарке»… я тоже рассказать не могла…              – Да вы издеваетесь?! – сказала я тогда, когда увидела… подарок.       «И что? Ран серьёзно рассчитывает, что это надену? Да ни в жизни! Это же… это… Да не пошёл бы он!».       Тонкое чёрное кружево… так мало ткани, которая скорее открывала, чем прикрывала… хитросплетения лент… Я держала в руках комплект женского белья.       «Нет… Ни за что! Я, вообще, такое не ношу! – слишком откровенно… слишком… вызывающе. – Такое… точно не для меня!».       А ещё, в свёртке я нашла маленький флакон помады – кроваво-красной…       «И красный цвет мне не идёт!» – я хотела сразу её выкинуть, но… почему-то передумала. Оставила.       «А с другой стороны… если надену, то останусь в той одежде, в которой приду? – вспомнила я слова Рана… одёрнула себя. – Чёрт, я что… на самом деле, думаю это надеть?! Тут же, как обычно, есть подвох – и сомневаться не стоит! Без этого эти двое не могут! – а потом вспомнила вечер. – Риндо не перешёл ни одной границы… пусть и очень своеобразно. Да он даже не коснулся меня! Я… ему поверила. А здесь… тоже должна поверить?».              И вот, я разговариваю с Наной. И ощущаю нежность кружева… ощущаю мягкость лент… и изумление самой собой. От того, что решилась на это. И, вдруг, спрашиваю:       – Как думаешь… мне пойдёт красная помада?       В глазах Наны удивление, а потом… хитринка – лисья такая:       – Решила поэкспериментировать?       – Ээ… нет. Просто… интересно.       Нана откинулась на спинку стула, задумчиво оглядела меня… а потом вынесла вердикт:       – Да.       – Серьёзно?       – Абсолютно. Вообще, я думаю тебе пошли бы яркие образы. И что-то более открытое из одежды, тебе бы тоже подошло. А то видела я твою одежду вне школы…       А я вспоминала… вспоминала себя в зеркале…              Я стояла в своей комнате, перед зеркалом. На мне был лишь тот самый «подарок» Хайтани. Я смотрела на себя и не могла понять – нравится мне то, что я вижу или нет. Само бельё, несмотря на всю свою откровенность и некоторые сложности в том, чтобы разобраться – как надеть это и устроить ленты – было красиво. Это я не могла не признать. Но была ли я сама в нём красива? Не могла сказать. Я выглядела слишком… непривычно для себя самой.       Я провела ладонями по рукам, талии, бёдрам… «Что значит – быть красивой и соблазнительной? Яркой… Не знаю… А надо ли мне это узнавать?»… Распустила волосы… особой разницы не увидела… Взяла ту красную помаду – мазнула по губам… «Вульгарно?.. Или нет…»… Неожиданно, представила след этой помады на коже… на месте своего укуса… на шее Рана или Риндо… Как я, в этом белье, в ошейнике Риндо, тянусь своим губами, в красной помаде, к пальцам, целуя их, следуя приказу «хозяина»…       Я почти шарахнулась от зеркала. Настолько живо отразились мои фантазии в собственных глазах. И то, что я ещё в них уловила… мне, категорически, не понравилось. Желание… похоть…       «Успокойся, Асами! – я торопливо стала снимать с себя бельё. – В тебе просто гормоны взыграли! Переобщалась ты с Хайтани… Как закончится это… общение… всё станет, как раньше».       А паршивый внутренний голос шептал: «Ты, правда, хочешь это закончить?..».              – А Хайтани на тебя хорошо влияют… – тем временем, продолжала Нана. – О внешности, вот, задумалась.       – Они тут не при чём, – угрюмо ответила я.       – Правда? – было видно, что Нана ни на йоту мне не поверила.       – Правда, – упрямо сказала я.       – Встречаешься с ними сегодня?       – Да… наверное. Это они меня постоянно находят, а не я – их, – хотя сомнений в сегодняшней встрече у меня не было: «Они, обязательно, захотят узнать – надела ли я этот… подарок».       А на следующем перерыве я, краем уха, услышала разговор о том, что Сатоши забирает документы из школы. Переходит в какую-то другую.       «Избили и напугали… Ну, и отлично. Ты это заслужил, Сатоши. И я надеюсь, что наша вчерашняя встреча была последней в этой жизни» – только и подумала я.       Потом, после занятий, я пошла в сторону дома. Уже гадая о том, на каком отрезке пути меня поймают в этот раз.       «Кажется, это становится совсем обыденным. И похоже… я этого почти жду» – невесело подумала я.       Не хотела я, чтобы это становилось обыденным. Не хотела испытывать что-то, кроме желания – сбежать. И, вместе с тем, уже ничего не могла с собой поделать. Все эти странные чувства, желания… я не могла от них избавиться.       «Если так пойдёт дальше… я проиграю. В ту самую игру, в победе в которой я была так уверена. Сказав, что во мне нет пороков. Какой же я была наивной…».       – Надела? – наклонился кто-то к моему уху.       Нет, не «кто-то». Ран Хайтани.       «Сама же ждала их появления, и сама же так задумалась о своих... перспективах, что пропустила!» – ощутила я лёгкую досаду. Но удивительно – я даже не вздрогнула.       – С учётом, что я не хочу лишних движений с вашей стороны? Разумеется! – я хотела отойти от Рана, но тот притянул меня к себе. – Мы в общественном месте. Разве, не было границы, что здесь вы меня не касаетесь?       – Было такое, – легко согласился Ран. – Но вчера ты это позволила. Не запретила. Значит… такой границы больше нет.       – Это – другое! – назвала я, наверное, самую банальную фразу из всех. – Я не могла вчера ничего сказать!       – Почему?       – Потому… потому что… – и не придумала я, что сказать.       Я хотела заявить, что не могла сопротивляться им перед Сатоши, но… почему нет? Была слишком растерянна? Нет. Я помнила, как сама не хотела, чтобы Хайтани прекратили меня касаться. И забыла тогда обо всех этих границах. И оправданием для правил этой странной игры это быть не могло. Иначе… игра стала бы скучной.       – Сатоши не пришёл в школу и забирает документы, – не придумала я ничего лучше, чем резко перевести разговор на другую тему.       – О, настолько сильно обосрался? – с усмешкой спросил Риндо.       – Похоже на то, – я покосилась на дорогу, по которой шла… вспомнила как много одноклассников ходят той же дорогой… представила, какие могут слухи пойти. – Может… пойдём уже к вам?       От Рана мой взгляд не укрылся:       – Беспокоишься о сплетнях, Аса-ами?       – Да, – не стала я отрицать очевидное. – Мне бы хотелось спокойно доучиться оставшееся время. Без лекций о вреде общения с плохой компанией. И без разговоров за спиной о том, как же я могла так опуститься.       – Тебя это, на самом деле, волнует?       – Конечно! Мне нужна хорошая характеристика от школы после выпуска. Хотя, кому я это объясняю…       Этим двоим было плевать на репутацию. Они не волновались о своём будущем. Они просто были в нём уверены. Да что там – у них уже было большинство того, о чём мне только мечтать. А я… я ни в чём уверена не была. Знала только то, что ВУЗ мне не светит и сразу после выпуска надо искать, боле менее, постоянную работу. И даже для этого, характеристика нужна безупречная. А мечты о чём-то большем… не для меня.       – А вы заканчивали старшую школу? – спросила я, когда мы уже подходили к дому Хайтани: «А ведь в самом начале ни о чём личном спрашивать не хотела… чтобы выдержать границы. Не вышло».       – Нет, – ответил Риндо. – Во-первых, мы с братом несколько лет провели в колонии. Там, конечно, была школа, но… не сказал бы, что хорошего качества. А во-вторых, мы не видели в этом необходимости.       – Потому что уже знали, чем будете заниматься, – не спрашивала – утверждала.       – Да.       «Всё-таки, интересно… как приходят к решению, что твоя жизнь будет связана с бандитизмом? Вряд ли это случилось при нормальном детстве. Хотя… кто знает» – но об этом я расспрашивать уже не решилась.       Я прошла в квартиру, уже привычным движением сняла пиджак… и ощутила прикосновение мужской ладони к спине: «Нельзя к этим братьям поворачиваться спиной ни на секунду…».       – Правда, надела…       – Думал, я солгала? – я повернулась к Рану, одновременно отступая от него на шаг. – Это было бы глупостью. Блузка на мне белая – чёрное под ней, без пиджака, и так заметно…       – Понравился? – Ран, пока, не стал сокращать расстояние, но у меня не было сомнений, что это, действительно, пока.       Очень хотелось ответить – «нет». Что единственная причина, почему это бельё было сейчас на мне – обещание Хайтани. И ничего больше. Но… потом пришло стойкое ощущение, что я не могу. Не могу солгать им. А если и попробую… они это почувствуют.       «Ох, Асами… Столько лет ты обманывала целую кучу людей. Каждый день, каждую минуту… А тут, вдруг, не можешь? Для своего же блага?».       – Не знаю, – наконец, выбрала я для ответа самое нейтральное, что только могло быть. – Слишком… непривычно.       – О? Но это тоже неплохой ответ, – и на этих словах Ран, таки, преодолел этот несчастный шаг. – Смотрела на себя в нём? – это уже было сказано тихо… и так близко…       – Разумеется, нет! – всё-таки, попробовала я солгать. При этом от Хайтани я не отступила – только взгляд отвела.       – Врё-ёшь… – Ран взял моё лицо за подбородок, заставляя посмотреть на него. – Получая такую вещь… непривычную… обязательно захочется посмотреть на себя в ней.       Такое банальное определение, но… мне и в самом деле показалось, что сердце замерло на мгновение. Это ощущение себя, как кролика перед удавом… Когда ты не можешь ни отвернуться, ни отвести взгляд… ни солгать.       «А знают ли сами Хайтани, как действуют их ненормальные фиолетовые глаза?..».       – Ладно… может, и посмотрела, – и добавила. – Чуть-чуть.       – И? – с другой стороны ко мне подошёл Риндо.       – И ничего такого, – я хотела изобразить уверенный тон, но… под этим гипнотическим взглядом… от такой близости… слова прозвучали так неуверенно и тихо… что впору было на себя нецензурно выругаться.       А Ран, наконец, отпустил меня. Спросив:       – Покажешь?       Я надеялась, что в моём взгляде можно прочесть все эмоции от этого вопроса.       – Это – нарушение обещания…       – Почему? – я чувствую, как Риндо прижимается ко мне сзади… и осознаю, что, как минимум, рубашки на нём нет. – Если расстегнёшь пуговицы – это не значит, что снимешь блузку…       И ответить-то нечего. Вся одежда останется на мне – вот что конкретно было сказано. Если расстегну… технически, это голой меня не оставит. К тому же, я своими руками делала это в прошлый раз. И не только в прошлый. И это значило, что здесь границы нет. Я сама её не поставила…       И меня посещает, наверное, самая неуместная мысль: «Интересно… посчитают ли они меня красивой в этом белье? Если сама я не могу определиться». Я пытаюсь выкинуть эту чушь из головы. Но не выходит. Она, буквально, завладевает сознанием… как и эти глаза…       – Боишься? – Риндо кладёт подбородок мне на плечо, слегка трётся об него. И мне бы двинуть ему в этот момент… а я только говорю:       – В этот раз – не сработает.       – Правда? – не спрашивает, что я имею в виду – понимает. А я чувствую его дыхание на своей коже… как покрываюсь мурашками от этого ощущения… «Твою мать, Асами… Как же, на самом деле, легко ты поддаёшься искушению!..». – Значит, не покажешь?       – Покажу… Но не потому что боюсь или не боюсь. А потому, что, действительно, не возражала… тогда.       И я расстёгиваю пуговицы – первую, вторую… «Потом я буду себя за это проклинать»… третью… На четвёртой останавливаюсь. Потому что и так всё открыла. Ран меня больше не держит. Да и смотрит, отнюдь, не на моё лицо. А я, всё равно, не могу не смотреть на него. Пытаясь понять его взгляд…       – Тебе идёт, – негромко говорит он.       – Не уверена, – отвечаю я машинально. И чуть не прикусываю язык – фраза очень уж похожа на напрашивание на комплимент. А я хотела совсем не этого.       – Почему? Потому что непривычно? – Ран, вновь, смотрит на меня, и я чувствую, как краска заливает лицо – очень уж… откровенно смотрит. Откровеннее, чем смотрел на мою грудь…       – Да. Это… как надеть чужую кожу. Никак не понять – влезаешь в неё или нет, – кое-как сформулировала я свои ощущения.       – Это пройдёт, – уверенно заявляет Риндо, убирая подбородок с моего плеча. – Войдёшь во вкус… тебе понравится, – звучит, как обещание. – Повернись ко мне       – Хочешь всё, что есть у твоего брата? – пытаюсь я язвить.       – Ага… И видеть то же, что и он.       Я поворачиваюсь к нему медленно. Словно, нехотя. Но себе уже не лгу – на самом деле, лишь делаю вид. А сама скольжу взглядом по обнажённому до пояса телу, по вязи татуировки… потом на лицо – уже без очков. Так Риндо ещё сильнее похож на своего старшего брата… Как будто не погодки, а близнецы. Я слежу за его взглядом… снова – пытаюсь понять это выражение глаз…       – Нравлюсь? – наконец, произношу я быстрее, чем успеваю подумать.       – Да-а… – Риндо улыбается… и мне это нравится. – А у тебя есть сомнения, Аса-ами?       Я пожимаю плечами:       – Последним, кто делал мне комплименты был тот, от чьего общества вы меня вчера избавили. Верить ему… теперь кажется глупостью. А тому, кто говорит то же, что и он… теперь тоже не очень-то веришь, – и это было правдой. Хотя – даже я это понимала – попахивало это комплексами и паранойей.       – Да ладно тебе… Когда мы тебе лгали?       – Никогда, – признаю я. – Но, для своей выгоды, временами, много не договариваете.       Я говорю, чтобы не задумываться о том, в каком виде стою перед Риндо. Это отвлекает. А если задумаюсь… Нет, прикрываться не стану. Но очередной порции самобичевания не хотелось.       «Лицемерка» – припечатываю я себя.       – Возможно, – легко соглашается Риндо, продолжая смотреть на меня. – Но, ведь, в этом случае договаривать нечего.       Я спешно пытаюсь придумать ответ. Чтобы говорить, говорить, говорить… Но в следующий момент все мысли из головы исчезают.        Широкие ладони Рана на моих ногах. Колени, бёдра, ещё выше, поднимая складки юбки… «Будь проклята эта школьная форма…»… Сначала легко, почти невесомо… потом сильнее… в конце концов, касаясь тонкого кружева белья… Я почти забываю, как дышать – от растерянности, испуга… «Только это… страх, растерянность… только их я чувствую» – уверяю я себя. Пытаюсь уверить. При этом, я не двигаюсь с места. Хотя, должна вывернуться из рук Рана, накричать… Хоть что-то!.. А я даже от Риндо взгляд отвести не могу. А он смотрит… на меня, на то, что делает Ран… Я вижу, как он проводит языком по своим губам… и меня это буквально завораживает… И лишь тогда, когда Риндо делает шаг к нам, меня это, слегка, отрезвляет:       – Вы же… нарушаете…       – Мы обещали, что никакая одежда с тебя не будет снята. Обещание мы держим. А большего… мы не обещали, – отвечает Риндо. Он подходит вплотную, проводит пальцами по моей шее и ниже.       – Это… нечестно, – с трудом произношу я, вдруг, пересохшими губами.       – Почему?       У меня нет ответа. Обещание было, вполне, конкретным. Что я могла думать на его счет или не думать – моя проблема.       «Я попалась. Снова. Знала, что подвох есть… и не смогла найти его… настолько лежавшего на поверхности…».       – Ваши обещания, условия… – всё-таки, заставляю я себя ответить, – всё равно, что сделка с демоном. Подвох есть всегда…       – Иначе, было бы скучно, – в голосе Рана ни капли раскаяния.       Я поворачиваю к нему голову, чтобы сказать что-то резкое. И не решаюсь. Потому что смотрю в глаза того «зверя»… которого видела, когда отвлекла Рана от избиения Сатоши. Впору бы испугаться… но я чувствую совсем другое желание. Почти непреодолимое… желание прикоснуться к «зверю».       «Сумасшедшая…» – единственный эпитет, которым я могу себя наградить.       А я ощущаю прикосновения Риндо к своим ногам…       «Поставить границу… прекратить всё это! Остановить!» – я твержу себе всё это… и только этим и ограничиваюсь.       «Я могла бы прекратить всё это, сказав «нет» в тот момент, когда Ран коснулся меня. Там, где не касался до этого дня. Это было так легко… Не подумала? Или не хотела думать?» – но ответ знать не хочется. Уверена – он мне не понравится.       Прикосновения… в четыре руки… «Представить, что это сон?.. И поэтому… не сопротивляюсь?..»… к бёдрам, к ягодицам… потом – к ткани и кружеву… и под него. Сначала осторожно, а потом всё более откровенно… Я чувствую, как у меня подгибаются ноги, а низ живота сладко ноет… а из горла вырывается стон. Мой… такой оглушительно громкий…       Ран садится на диван, тянет меня за собой… а я не сопротивляюсь. Снова. Позволяю усадить себя на колени… и молчу, когда Ран, через голову, стягивает с себя рубашку. Лишь мысленно отмечаю, что мне нравится то, что я вижу.       «Совсем потеряла голову? За столь короткое время…» – я пытаюсь уцепиться за эту мысль, чтобы хоть немного прийти в себя, но… это так трудно. А потом ощущаю, что Ран… очень рад такой нашей близости. Тонкая ткань белья… жёсткая ткань его брюк… и твёрдость, что я ощущаю… его тело, к которому он меня прижимает… это будоражит. Заставляет голову кружиться, а мысли – те, что ещё остались – путаться…        – А ты знаешь, что здесь есть маленький секрет? – шепчет Ран, прикасаясь к моему лифу, потом – к обнажённой коже. – Его можно расстёгивать по-другому… – одно неуловимое движение пальцами, которое открывает застёжку спереди… которую не видно, если не искать…       – Нечестно… – почему-то тоже шёпотом, отвечаю я. Лямки держат бельё на месте, и я не могу сказать, что Ран нарушает обещание…       – К подаркам надо быть внимательнее, Аса-ами…       Послать его – единственное верное решение. Или, хотя бы, прикрыться. Но я не делаю ни того, ни другого. Позволяю Рану смотреть на себя, на мою обнажившуюся грудь… Испытывая при этом странное сочетание эмоций – волнения, смущения, предвкушения… и страха. Такого со мной никогда не бывало… А потом я делаю совсем неожиданное – тянусь к косам Рана, дотрагиваюсь… на секунду останавливаюсь, но в глазах Рана на это лишь любопытство… начинаю расплетать… как тогда…       «Почему я это делаю? Зачем?..» – вопросы, на которые у самой ответа нет. И, скорее всего, не будет никогда.       Ощущаю лёгкий укус – в плечо, рядом с ключицей… Ощущаю, как волосы Риндо щекочут кожу… Это он подошёл к нам. А Ран заставляет меня чуть откинуться назад, наклоняется ко мне, к моей груди… припадает к ней ртом… Мой судорожный вдох… Зубы Риндо смыкаются на коже сильнее… Язык Рана скользит по моему соску… Такое контрастное сочетание – боли и интимной ласки… Я начинаю понимать, что из-за братьев Хайтани теряю грань между этими ощущениями… она становится слишком размытой…       «Это какое-то извращение…» – делаю я неутешительный вывод.       – Всегда была такой чувствительной? – слышу я вопрос Риндо.       Я с трудом выныриваю из своего океана ощущений… тем более, что Ран так и продолжает ласкать меня… и всё же нахожу в себе силы ответить:       – Это… не так…       – Отрицаешь очевидное? Хочешь ощутить саму себя? Своё желание? – Риндо берёт мою руку, гладит пальцы, переплетает их со своими… моей рукой проводить мне по животу и ниже… и ещё… по переплетению лент и под них… где сейчас неожиданно жарко и влажно… И я дрожу всем телом, когда… когда наши пальцы так сильно ласкают меня…       – Чувствуешь?       А я не могу ответить не потому, что не знаю ответа… а потому что все мысли, до единой, испаряются… Тогда, когда прикосновения продолжаются… когда Риндо теснее прижимает меня к Рану… когда заставляет двигаться на нём, буквально имитируя секс… так близко, тесно… а бельё уже такое влажное и оно так скользит… что его, как будто, и нет… И я полностью теряюсь в этих ощущениях… В движениях, ласках, укусах…       – Чего ты хочешь, Аса-ами? Хочешь дойти до конца?..       Я не понимаю, кто задаёт этот вопрос. Да и неважно это. Кто бы из Хайтани его ни задал, его значение я поняла…       «Хочу ли я дойти до конца? Полностью, с потрохами, сдаться? Проиграть…».       И в этот момент просыпается моё упрямство… То самое, благодаря которому я не очутилась в детдоме. Но и которое много раз вставляло мне палки в колёса. Возможно… сегодня именно такой случай.       Я не доверяю своему голосу, поэтому просто… отрицательно мотаю головой. Ожидаю, что Хайтани это проигнорируют. Что продолжат. И слышу хриплый смешок:       – Что ж… у нас ещё будет возможность задать тебе этот вопрос. Аса-ами…       И я чувствую, что меня отпускают. Правда лишь за тем, чтобы уложить на этот самый диван. А я не возражаю. Я чувствую тяжесть во всём теле, клонит в сон… И единственное, на чём могу сосредоточить взгляд – чёрная вязь татуировок на телах…       «Это настолько меня утомило? – мысли тоже вялые, медленные… и всё же я могу сформулировать одну. – Они, правда, остановились. Не продолжили… Потому что… я не сказала «да». Это, так и должно быть… Но тогда почему я чувствую разочарование?..».       А потом понимание: «Игра… Это была не игра. С самого начала. Это – паутина. В которую меня затянули Хайтани. И я запутываюсь в ней всё сильнее… Только… хочу ли я из неё выбраться?..».