О флористах, фотографах и взаимном недосыпе

      — Знакомься, это Скарамучча. — Указывая на столь знакомого незнакомца, Синьора приближается к уху Аякса, продолжая шёпотом: — Может быть заносчивым, но, думаю, за эти полгода ты уже привык. Уверена, даже в снах он успел показать все прелести своего характера.       Чёрт возьми! Пронеслось в голове Чайльда, когда имя синеглазки стало известным. Он, конечно, верит в судьбу, но та обычно его не награждала, а скорее наоборот — любила раздавать пинки под зад. Вновь осматривая человека вдали, Аякс поджимает губы. В конце концов, он не привык сдаваться и отступать.       — Какого чёрта? Подожди, то есть ты всё это время работала с ним, а мне даже слово не сказала? — с нотками неприязни ответил Чайльд и взглянул на Розалину.       — Я тебе даже больше скажу, — приблизившись к Аяксу, Розалина перешла на шёпот, — я с ним работаю последние три года... Поэтому, со Скариком я знакома даже дольше, чем с тобой.       Окончив гляделки, Синьора тяжело вздохнула, прекрасно понимая, что с этого момента её спокойная жизнь накроется медным тазом. Ах, она уже начинает подумывать, что зря согласилась с внутренней хорошей девочкой, которая так и кричала о необходимости знакомства Аякса и Скарамуччи. Но на самом деле всё произошло случайно, как и планировалось.       — Мне нравилось слушать твои рассказы, знаешь, выглядел как влюбленная шестиклассница.       — Ради Архонтов, сбавь свой пыл. Я теперь буду дважды думать над тем, что стоит тебе рассказывать.       — Говорю же, даже реагируешь так же.       — А ты прям спец по шестиклассницам.       — Каждая уверенная в себе женщина проходила через этот период, но не волнуйся, ты будешь не один. Твоя верная подруга рядом и вдруг что поможет перекинуть записочку, — усмехаясь над Чайльдом, Розалина сочувственно похлопывает того по плечу и продолжает. — Ладно-ладно, пока оставлю вас наедине. Как раз узнаешь, тот ли это принц на белом коне, который полгода не давал тебе возможность нормально выспаться и, о ужас, заставил отказаться от нормального режима сна.       Посылая вторую лишь одним взглядом, тот потирает бровь. Конечно, в её словах была доля правды, но, чёрт возьми, какая ещё влюбленная шестиклассница? Чайльду было интересно встретить этого человека лишь для того, чтобы пополнить своё портфолио — уж слишком смазливо тот выглядит. И, возможно, совсем чуть-чуть побеседовать, дабы сравнить, насколько они похожи в своих повадках.       На роль жаркого мачо он не претендовал. Чайльд не забывает о том, что манеры у него всегда должны быть на высоте. Конечно, ведь его работа тесно связана с людьми, — скажете вы. Но нужно уточнить пару моментов. Всё-таки последние четыре года ему регулярно приходилось общаться с инадзумцами разных возрастов, а здесь уйма нюансов. Да и к тому же, Чайльд — иностранец! Так что, вы вдруг не подумайте, что он с распростёртыми объятиями полезет к первому встречному. А ещё не будем забывать о том, что пару десятилетий назад Инадзума пережила гражданскую войну, поэтому страна довольно продолжительное время была изолирована и лишь недавно вернулась к нормальной жизни.       Подойдя к Скарамучче, Аякс в который раз удивился низкорослости синеглазки. Кажется, тот был на голову ниже?       — Здравствуйте, надеюсь, сработаемся, — улыбнувшись и протянув руку Скарамучче, Чайльд начал издалека.       — Угу, — немногословно ответил тот. Честно говоря, единственное, чего он хотел, — это скорее закрыть цветочный и со спокойной душой уйти домой, а не разбираться с внезапно появившимися гостями.       — Смотрю, вы недавно переехали. С новосельем! Надеюсь, всё так и будет хорошо продвигаться, тьфу-тьфу, чтоб не сглазить.       — Спасибо? — ответил Скарамучча и тут же отметил для себя одну вещь: рыжий ещё и из Снежной.       Если так подумать, то Чайльд и впрямь подходил под клишированные стандарты жителей. Рыжие волосы, веснушчатое лицо, глубокие синие глаза, которые наверняка направят прямиком в бездну, и крепкая мускулатура — ну, прямо-таки типичный выходец из всех литературных образов. Но вот инадзумский знал отлично, что, наверное, это единственное, что отличало его от обычных снежевцев. Хотя в некоторых словах всё же проступал характерный акцент. Даже было непривычно слышать такую лёгкость в произношении, ведь большинство выбирали тейватский, который служил международным языком.       — У вас хорошее знание языка. Редкое зрелище в наши дни, — непринуждённо отвечает Куникудзуши и указывает рукой на свободное мягкое кресло, словно приглашая Чайльда присесть рядом.       — Вы мне льстите, ха-ха, — принимая предложение второго, Аякс присаживается на велюровое кресло и проводит ладонью по мягкому материалу.       — Можно на «ты», — вздыхая, продолжает тот, — я не гонюсь за «формальностью», договорились? Давай лучше поговорим о том, как я могу к тебе обращаться.       — А, хорошо? — чуть неуверенно отвечает Чайльд.       Если доверять словам Синьоры, то Скарамучча был самым ворчливым человеком, который ей только попадался на пути, и она до сих пор не понимает, почему продолжает с ним «нянчиться». Из-за прочих высказываний Аякс действительно думал, что с синеглазкой придётся до самого конца их сотрудничества вести себя подобающе и формально. Впрочем, даже если эта черта и существует, она приятно украшает внешность Скарамуччи. Но сейчас… Он казался совершенно обычным человеком, который по понятным причинам вымотался за день и желал обычного отдыха.       Чуть засматриваясь на второго, Чайльд особенно всматривается в выраженные сапфировые очи, которые, казалось, смотрят сквозь него в пустоту. Красная подводка на нижнем и верхнем веке создавала приятный контраст, чёрт возьми, он наверняка знал, что делать с внешностью. Прямой маленький нос, выраженные скулы и чёткая линия подбородка лишь подкрепляли мысль о том, что Скарамучча несомненно был идеалом. Чёрт возьми, да он действительно копия того маленького засранца из сна! Аккуратные губы украшал прокол, казалось, он назывался «змеиный укус». Ха, судя по откликам подруги, ему и впрямь подходит это название. Тёмные волосы были аккуратно уложены, а удлинённая часть была закреплена… Палкой? Чуть удивившись такому решению, Чайльд осознаёт, что это обрезанный очищенный стебель розы, ну или другого цветка. Хоть данная конструкция и выглядела хлипкой, но, на удивление, всё держалось крепко.       — Всё хорошо? Ты во мне скоро дыру выжжешь, — захотев обратиться к рыжему по имени, Скарамучча отводит взгляд, вспоминая, что до сих пор не знает его.       — Извини. Точно, можешь называть меня Чайльд.       Ах, со стороны Скарамуччи это всё выглядело максимально глупо. Всё было хорошо, культурно. Он даже начал привыкать к такой сплочённости в цветочном… И вдруг, бац! Какой-то рыжик. Чуть внимательнее рассмотрев лицо Чайльда, можно было заметить парочку небольших шрамов и россыпь веснушек. Как там говорят о таких людях… Поцелованный солнцем? Вот кто-кто, а он отлично подходил на эту роль, да настолько, что казалось, будто само светило выбрало его своим любимчиком. Нос с горбинкой, хоть и принято считать далёким от стандартов красоты, но кому какое дело до этого? Скарамучча всегда считал это привлекательной чертой. Но всё же эти рыжие волосы были сущим кошмаром. Они торчали из стороны в сторону, где-то завивались, а где-то нет. А о состоянии кончиков вообще можно было вздыхать, но объём всё же был неплохой. Заметив небольшой дискомфорт Чайльда, Куникудзуши хмыкает. Ну а что? Не только же ему так бестактно пялиться на лицо, наполненное усталостью.       Неловкая тишина прервалась звуком закипевшего чайника, который уж слишком удачно разрядил обстановку. На самом деле, многое можно было найти в комнате для работников. Да-да, это помещение вмещало в себя не только мотивационные плакаты и сгнивший кактус. Шкаф являл собой некую коробку фокусника… Иначе как объяснить то, что в нём можно было найти всё, кроме необходимых вещиц для работы? Несколько немытых кружек с, возможно, зародившейся цивилизацией внутри, последнюю неделю украшали единственный стол в этой каморке. А парочка пустых стеклянных ваз, которые были предназначены для эксклюзивных цветов, стояли в укромном уголке. Картину дополняли небрежно расставленные стулья и самодельные вырезанные гирлянды на окне. В углу стола можно было заметить кофемашину. Ну и, конечно, не забываем про главный атрибут любого помещения после переезда — коробки. Вот чего-чего, а коробок здесь хватало.       — Чай, кофе? — громко спрашивает Скарамучча и, не дождавшись ответа, осознаёт, что его не услышали. Куникудзуши с едва слышной руганью отодвигает ногой мешающую коробку и возвращается к Чайльду. — Будешь что-нибудь?       — А? Чай, пожалуйста.       Кивая, Скарамучча возвращается в небольшую каморку и натыкается на Синьору. Чуть подходя ближе к блондике, тот тянется к фирменной кружке, стоящей на столе, и начинает небольшую разъяснительную беседу.       — Позволь спросить, а что это за невинный щеночек? Розалина, только не говори, что твой вкус настолько изменился, — спрашивает тот шёпотом.       — Твои мысли более чем отвратны, — вздыхает та. — Имя уже хоть успел узнать, или мне придётся всё разжевывать?       — Да-да, Чайльд.       — Слава Архонтам, мой маленький Скарик учится взаимодействовать с людьми. Ну разве не прелесть? Иди, по головке поглажу, — смеясь, отвечает Синьора и встаёт с барного стула.       — Ладно-ладно, это наш фотограф. У нас проблемы с оформлением сайта. Поэтому, как ты мог догадаться, нам необходимо добавить хорошие фотографии.       — А ты, случаем, не могла предупредить об этом раньше?       — Поверь, я тебя знаю, как все свои пять пальцев. А ещё прекрасно помню, что ты до сих пор не использовал оставшуюся неделю отпуска. Сечёшь?       Фыркнув, Скарамучча вновь посмотрел на рыжего и поймал себя на мысли, что в обычной обстановке никогда бы не подумал, что этот человек — фотограф. Хотя, не Куникудзуши говорить об этом, когда тот буквально работает флористом.       Отвернувшись от Синьоры, Скарамучча достаёт коробку чёрного чая. Вот знаете, если так посмотреть… Чай на самом деле весьма универсальная вещь. Не думали об этом? Он способен вдохновить почти так же, как и дьявол, улучшить настроение в самые серые будни. И, не поверите! Может стать верным бойцом. Да-да, именно бойцом! Кто-то допизделся? Просто плесните им в чужую рожу. Наверное, именно из-за этого сей чудо-напиток стал любимчиком номер один для Скарамуччи.       — Ой, сделаешь и мне заодно? — Протягивая стоящую рядом красную керамическую чашку с небрежным изображением кремовых сердец, спрашивает девушка.       Кружка на самом деле была очень дорога и символична для Синьоры. Вы спросите, почему же она тогда находится в таком явно сомнительном месте? Ну, ответ не будет таким незамысловатым, отгадки к которому не нужно будет копать самостоятельно, представляя себя самым настоящим сыщиком. Ха-ха, в этот раз облегчим задачу. Сама чаша была подарена покойным мужем Розалины и хранится в укромном месте в пределах её квартиры. А вот эта копия уютно расположилась в цветочном и греет душу на протяжении последних трёх лет.       — Сама разберёшься.       — Пожалей пожилую женщину, — тянет Синьора и жалостно смотрит в глаза напротив.       — Пожилую? — со смехом начинает тот. — Боюсь спросить, а я уже начинаю подгнивать?       — Вы, инадзумцы, никогда не поймёте скоротечность обычной человеческой жизни, — театрально отвечает та.       — Уж куда нам.       Хмыкает Скарамучча и заполняет четыре чашки чёрным чаем. Стеклянный заварник вмещал в себя именно такое количество жидкости. Четвёртая чашка была предназначена Нахиде, которая вот-вот должна была прийти. Сама девушка была хозяйкой цветочной сети «La Fleur», которая зародилась именно в Инадзуме. Кто бы мог подумать, что её ждёт такой успех? Но, конечно, всё сложилось не по чистой случайности, а благодаря тяжёлому труду всех участников процесса. Сейчас по всем островам Инадзумы можно сосчитать около восьми точек, а в Тейвате они лишь начинают появляться. Именно поэтому Нахида часто бывает в вынужденных отъездах.       — Позовёшь рыжего? Не хочу вновь отстирывать бедное кресло… Оно уж точно не переживёт.       — Ой, не начинай! Подумаешь, всего разок пролила кофе, тоже мне трагедия, — отвечает девушка и быстро пропадает из виду Скарамуччи, дабы не ворошить прошлое. Она прекрасно знала, что с ещё одним человеком рядом, а особенно с незнакомым, он наверняка не продолжит этот разговор… По крайней мере, этого очень хотелось. Хотя от этого синеволосого чуда можно было ожидать чего угодно. Знаете, всё-таки гены — мощная штука. По секрету, у него вся родословная непредсказуема, поэтому против генов не попрёшь. Но пока оставим этот разговор, всему своё время, не так ли?       За это время троица успела относительно удобно расположиться в небольшой комнатке и даже завязать разговор. Розалина занимала почётное место прямо возле местной легенды и любимца среди сотрудников — кактуса. А Скарамучче с Чайльдом оставалось ютиться в менее значимых, но, тем не менее, удобных местах. Иногда поддерживая разговор с остальными, Куникудзуши делает первые глотки горячего чая и слышит звон колокольчика на входной двери.       — Нахида, наверное. Пойду проверю.       До конца рабочего времени оставалось около пяти минут, поэтому клиенты вряд ли объявятся, а неожиданные гости закончились на приходе Чайльда. Хотя, вспоминая некоторых явно нежеланных гостей в столь «заманчивое» время, Куникудзуши вздыхает и, возвращаясь в центральную зону, тут же встречается взглядом с невысокой девушкой.       — Здравствуйте, чем могу быть полезен? — спрашивает тот, и чуть присматриваясь к клиентке, ловит себя на одной заносчивой мысли: «Да ну, неужто молодёжь открыла для себя рыжий краситель и этот цветочный…»       Так получилось, что у Скарамуччи сложилось своё впечатление о рыжих, и оно было уж явно не самым лучшим. Даже наоборот — оно ужасно негативное и отрицательное. Во-первых, жизнь любила их подсовывать в самые неподходящие моменты… Впрочем, как и большинство остальных людей, но сейчас не об этом. Во-вторых, они высасывали всю жизненную энергию, чёрт возьми, эти рыжие были самыми настоящими энергетическими вампирами. Чтобы вы понимали, Куникудзуши уже третий год в цветочном деле, и клиентов он повидал немало. И вот, как на зло, абсолютно каждый рыжий оказывался самым отвратительным клиентом. Нет-нет, он не верил в эти стереотипы, но жизнь буквально вынудила с некой опаской относиться к ним. А особенно, когда в один день появляются две потенциальные угрозы для его ментального благополучия. Чайльд ещё был терпимым, ведь по всей видимости он весьма хороший друг Синьоры, а та кого попало не пускает в своё окружение. Наверное, именно по этой причине Скарамучча до сих пор удивляется тому, почему она всё ещё здесь работает. Ведь Куникудзуши являлся тем ещё чудаком, которого Розалина успешно не пускает в свою жизнь.       — Мы закрываемся через… — посматривая на часы, продолжает Скарамучча, — четыре минуты. Вам помочь с выбором?

***

      — По всей видимости, не Нахида, — ответила Синьора и тяжело вздохнув, продолжила. — Вот любят же заходить в конце смены. Так, ладно, давай лучше рассказывай о своих впечатлениях. Как тебе цветочный? Что скажешь о местных обитателях? У нас недавно уволилось пару человек, так что видишь сокращённый состав.       — Ты глубоко ошибаешься, если думаешь, что я тебе хоть что-нибудь расскажу.       — Не дуйся, ну, знаешь, редко от тебя услышишь подобное. Обычно ты рассказывал только о том, что хочешь отпиздить парочку своих знакомых, о ближайших фотосессиях и семье.       — И Царице.       — И Царице! А тут ещё и возможный Скарамучча намылился, ну, это я поняла, когда ты тот набросок сделал. В тот момент моей первой мыслью было: «Какого хрена?» А второй: «Чёрт возьми, это действительно он». Поэтому считай, что это нечто на обгрызенном листочке стало роковым.       — Ой, сама ты нечто на обгрызенном листочке, — с улыбкой произнёс Чайльд и закатил глаза. Нет, он действительно был благодарен Синьоре за подобную встречу. — У них даже голос похож. Слышал я его, конечно, не часто, ведь он просто предпочитает молчать во снах, презрительно смотреть и лишь иногда беседовать. В общем, делал всё, чтобы показать своё безразличие к моему присутствию. А, и ещё имя! Один в один.       — Действительно? Ну, если он ещё и язвил часто, то прямое попадание. Кстати, выглядел ты действительно неповторимо, когда увидел его лицо. Знаешь, я когда была помладше, кипятком ссалась от таких сцен в сериалах. Подожди-ка, ты чего там рукой рот прикрываешь? Не смейся! Вот и откровенничай с тобой после такого, — с таким же звонким смехом отвечает Розалина.       — Никогда бы не подумал, что ты смотрела этот бред… Ну, ты выглядишь как та, которая залпом могла бы смотреть мистику, вампиров там всяких, но никак не сопливые драмы с сюжетом а-ля «Обычная девочка переехала в большой город и по велению судьбы встретила там своего Пак Хун-Мун-Сруна».       — Совмести это воедино.       — Что?       — Что?

***

      Скарамучча вопросительно выгнул бровь, когда ответ от девушки так и не последовал. Скрестив руки, он вновь одарил посетительницу оценивающим взглядом, но не для того, чтобы в будущем за чашечкой чая плескаться ядом, а просто понять состояние девушки. Выглядела та зажато и явно взволнованно, часто оборачивалась по сторонам, от чего можно было сделать вывод, что она кого-то ждал. Знаете, полезная вещь эта ваша психология. Как ни крути, но многое можно узнать лишь по языку тела.       — Извините, подруга подойдет с минуты на минуту. Много времени не займём, всего лишь заберём букет, — на одном дыхании произнесла девушка и рефлекторно выровнялась от звона колокольчика позади себя.       — Займём, ещё как займём.       — Ты...       Низкая женщина средних лет переступила порог цветочного магазина и одарила всех присутствующих лёгкой, но искренней улыбкой. Она скучала по этому небольшому, но памятному месту. Казалось, что именно здесь, среди этих четырёх стен и двух совершенно разных личностей, она пережила больше эмоций, чем где-либо ещё. На сгибе локтя висело несколько подарочных пакетов, а в руках — коробка уверенного размера.       — С возвращением, — расслабленно произнёс Скарамучча, когда Нахида кое-как его приобняла, не зная, куда деть руки с множеством вещей. — Давай, помогу.       Забирая продолговатую коробку с кричащей надписью "Осторожно! Хрупкое!", Куникудзуши быстро исчезает из поля зрения девушек и первым проходит в комнату для персонала. Цветочный магазин сейчас больше напоминал квартиру перед началом праздника, чем сам магазин. В помещении витал еле уловимый запах благовоний, который смешивался с ароматами свежих цветов и ядреных парфюмов Розалины… Впрочем, ничего нового. Но всё-таки нотки надежды, веры в будущее и свободы внесли свой вклад в этот незабываемый аромат.       — Пришла? — спросила Синьора, посматривая на вернувшегося Скарамуччу с объёмной коробкой. — А это?       — Роза... Знаю, тебе трудно в это поверить, но ты должна меня выслушать, — присаживаясь на соседний стул и оставляя увесистую коробку на столе, Куникудзуши сжимает ладонь Розалины и бегло осматривает помещение, пытаясь создать нужную атмосферу. — Понимаешь, жизнь порой приносит неожиданные и неприятные сюрпризы.       — Что случилось? — напряжённо спросила Синьора.       Слышать от Скарамуччи подобный тон было в новинку. Дрожащий голос у этого парня? Ха, не смешите. Розалина была готова поставить целое состояние на то, что даже при смерти он останется невозмутимым, с лёгким смешком на лице. Наверное, именно в эту секунду мошенники списали все её сбережения... Кто бы мог подумать, что этот человек способен строить из себя дрожащего щенка?       — Нахида... она... — практически полушепотом начал Куникудзуши, а потом, хмуро взглянув в глаза собеседнице, продолжил, — За соседней стенкой, чёрт возьми, Роза, ну что за вопросы? Ты думала, я её труп в коробке несу?       — Блять, Скар! Ещё одно слово, и ты действительно окажешься в этой коробке! — громко воскликнула Синьора.       — Божечки, да у вас тут прямо гнидовое царство, — со смехом произнесла Нахида.       Знаете, на самом деле Скарамучча и Розалина похожи. Нет-нет, правду говорю! Иногда, даже очень похожи. Схожие жизненные ситуации, взгляды на бытие... Да что тут говорить, у них даже вкусовые предпочтения совпадают! Вот только общий язык они никак не могут найти. Порой даже казалось, что перед ними стоит невидимая стена, которая мешает им быть понимающими собеседниками. С каждой попыткой нормально поговорить шея Розалины словно предательски сжималась, а по телу проходил электрический ток. С чем это связано? Кто знает. Быть может, в прошлой жизни она пострадала от его рук, и теперь судьба подкидывает различные знаки? Согласитесь, бред сумашедшего.

***

      Знакомство прошло более чем успешно, настолько успешно, что Нахида предложила Чайльду остаться до «закрытия». А это могло означать лишь одно — разговор не закончится на обсуждении рабочих моментов. Из этого можно сделать определённый вывод: если вы однажды захотите узнать все грязные секреты о цветочном магазине и его работниках, то в первую очередь заведите тесные отношения с Синьорой. Зачем? Потому что одна лишь фраза: «Он мой друг» — заставит Нахиду закрыть глаза на все возможные опасения и произнести: «Друзья Розочки — наши друзья».       Если первая часть разговора касалась организационных моментов и просмотра портфолио Чайльда, то во второй части речь пошла о Сумеру и Академии. Из-за смены правительства ситуация в стране только ухудшилась, особенно если речь заходила о творчестве. Давайте проясним. Наука всегда играла важнейшую роль в Сумеру. Здесь было сделано множество великих открытий, а сама страна считалась одной из самых образованных в Тейвате. Вот только не будем забывать и о подводных камнях. Творческая сфера всегда страдала в этой части мира. Высокомерие, низкая оплата и постоянное угнетение — это лишь начало долгого списка. Но несмотря на это, базовые потребности ещё можно было закрывать… По крайней мере, так было до смены власти..       — Вот правильно подметил Чайльд! Без искусства жизнь сложна, — произнесла Нахида и сделала уверенный глоток чая.       — Они поддерживают только то, что им выгодно. Казалось бы, у вас там академиков целая страна, а все такие тупые, — хмыкнул Скарамучча.       — Угу, поэтому сейчас многие выступают против Академии, а некоторые просто уезжают, — начала Нилу. — Мне вот пришлось из-за травмы.       — Травмы? — спросила Синьора, проведя взглядом по девушке напротив.       — Разрыв ахиллова сухожилия, если быть точнее. У танцоров это частая история, но в моём случае... У меня не осталось ни одного целого волокна.       На мгновение в комнате воцарилась гробовая тишина. Лишь прерывистое дыхание и тиканье часов на стене нарушали её. Всё это напомнило Нилу тот день… День, когда она «умерла». Из удушающих мыслей её вырвала Розалина одним своим прикосновением.       — Ты не на допросе, не заставляй себя, — сказала Розалина.       Казалось бы, это всего лишь одно предложение, но оно имело для Нилу колоссальный смысл. Взглянув в серые глаза собеседницы, она слабо улыбнулась и шепотом поблагодарила её.       — Скар, — окликнула Скарамуччу Нахида, — Нилу поработает у нас до полного восстановления. Позаботьтесь о ней, хорошо?       — У нас? — переспросил Скарамучча. — Не думаю, что столь подвижная и напряжённая работа пойдёт ей на пользу. Даже здоровое тело в конце смены сдаёт, а ты предлагаешь это…       — Я ведь не говорю, чтобы она становилась флористом. Твоя помощница на половину смены, договорились? К тому же, к нам завтра придут на собеседование.       — Как скажешь.       Как и говорил Скарамучча ранее… Сплошная головная боль с этими рыжими.

***

      Вновь Чайльд «просыпается» в незнакомом и загадочном месте, которое словно не имеет ни времени, ни истории. Порой ему казалось, что этот момент стал неизбежной частью его жизни, повторяющимся с пугающей регулярностью. Каждый его сон начинался одинаково: он осторожно отряхивал вычурный костюм и интуитивно, почти автоматически, направлялся по длинным, зловещим коридорам. Тело двигалось без всяких усилий, как если бы оно уже знало, куда идти. Не останавливаясь, он шагал от одного коридора к другому, и с каждым шагом холод пронизывал кожу, словно проникал в самую душу. Это место напоминало Заполярный дворец, но без множества технологий. Ощущение было странным и тревожным — как если бы Аякс оказался в его древней, забытой версии. Вскоре его взгляд привлекла дверь. Металл дверной ручки не был холодным, скорее наоборот обжигающим. Он толкнул её и за за дверью находилась комната, которая скорее напоминала больничную палату для одного, нежели комнату для отдыха. Комната являла собой пустующее небольшое пространство, где единственной радостью было большое окно и несколько стоящих рядом комнатных растений. На прикроватной тумбочке лежали рассыпанные документы и рваные записки с неразборчивым почерком. А на кровати, словно воплощение тишины и одиночества, мирно спал Скарамучча.       Облокотившись о изголовье кровати, Аякс еле заметно улыбнулся, когда человек рядом вздрогнул, словно готовясь проснуться. Через мгновение его ресницы затрепетали, а рука потянулась ко свету. Усталый взгляд осмотрел помещение и вскоре наткнулся на Чайльда.       — Смотрю, у тебя талант находить меня. — Фыркнул Скарамучча.       — Угу, все дороги ведут к тебе. — С усмешкой ответил Аякс.       — Как мило. Надеюсь следующий раз мы окажемся в бездне на поле боя и ты отправишься на корм местным тварям.       — Уже загадываешь нашу следующую встречу? Так и знал, что я тебе неравнодушен.       Получив лишь укоризненный взгляд в ответ, Чайльд смеётся. Если они предназначены друг другу судьбой, значит ещё непременно встретятся.