Широка река

Перевод в Черниговский полк не конец света. По крайней мере, это не отставка, напрочь вычеркивающая блестящее будущее в армейской форме, однако Михаил не может не думать, что именно этот поворот в его жизни лишил его возможности добиться своей наивысшей цели быстрее.  Он грезил о революции в стране, водимый мечтой, что будучи окруженным талантливыми соратниками, сможет войти в историю как один из освободителей угнетенных. Один.  Один проступок возмущенных солдат и всего лишь один указ августейшего лишили его надежды на это. Он бы хотел притвориться будто понижение в должности и отставка из гвардии не больно ударили по гордости и уверенности, коль так это делал его приятель Муравьев. Но и тот не совсем искусно этого добивался, поддаваясь негативным раздумьям чаще, чем признавал.  Михаил же предпочитал заглаживать.. нет, не то слово - заливать любое горе и эмоцию в величественном изобретении французов - шампанском и увеселениях. Всего рюмка или бокал, а порой и то и другое годны, чтобы позабыть любое падение.  Малороссия отличалась от Петербурга многим. Палящим солнцем, нескончаемыми пустошами и засеянными пшеницей полями, людьми, горстка которых являлась выходцами из дворянского рода, однако и та малая часть никогда не смогла бы сравнится со светским обществом столицы ни манерами, ни приемами.  Остальной люд принадлежал крестьянской стезе, ну а та и подавно не была интересна к изучению тем, кто видал новшества и роскошь на Европейский лад. Одно Бестужев находил отменным в этих плодородных краях. Местная настойка и впрямь была хороша, била в голову лучше любого игристого, хотя может расстроенному Мишелю многое для этого и не требовалось. *** — Ну что ты смеешься? Девяносто рублей.  Муравьев лишь пускает смешок от вида возмущенного друга, что начал гнаться за крепостным из-за испорченного музыкального инструмента с ругательствами на устах. Так и начались первые и далеко не последние дни отбывания наказания в южных землях. Хотя Муравьев всячески отрицал то, что это именно наказание, временное пребывание на службе была предпочтительней.  Приятели часто катались верхом вдоль пшеничных полей по тропам, лишь отдаленно напоминавшим столичные мостовые. Это были грязевые протопташи влажной от дождей земли.  Только вот в этот раз Сергей удалился в Киев к князю Щербатовому для встречи с возлюбленной и удалился на время неопределенное. Бельская. Бестужев находил ее красивой, в принципе, как и многих. Многие будоражили его ум и сердце красотой и обещанием сладостной погони, однако и интерес этот угасал также легко как и свеча от дуновения ветра.  А ветер южный давал приволье его душе. Необъятный край для необъятных мечтаний. Кричи он во всю прыть никто бы и не отозвался… а сердце его отзывалось и радостью, и печалью в ответ.  Он привязал скакуна к тонкой березоньке за поводья и направился к озеру, что было упрятано за толщей листвы.  Он нашел его прежде, но не обратил особого внимания. А была ли причина, если он был свидетелем непредсказуемой Невы?  Но теперь когда служба не приносила особых тягот, а дни его были заполнены фехтованием с приятелем, редким за исключением музицированием и одинокими застольями, даже это озерцо могло привнести краски в вереницу жарких дней. Он небрежно скинул мундир - не Семеновский - и на ходу снял белую рубаху, уже отдающую потом. Солнце - не как в Петербурге - палило больше обычного и он уже грезил о том, чтобы окунуться в благословенную прохладу воды.   Бросив одежды на сухую землю у берега, он стянул пыльные сапоги и уже больно потянулся к штанам, когда его взгляд зацепился за что-то светлое по правую сторону. Белая ткань, по виду, крестьянские одеяния лежали аккуратно сложены в отличие его, раскиданных на берегу чуть поодаль. Он моргнул и лениво перевел взгляд на свое окружение со вздохом. Как же хотелось искупаться. Он не заметил никаких поселений рядом по приезде, а, возможно, деревенька поблизости все-таки имелась.    Карие глаза скользнули по зеленой гуще, не замечая никаких следов другого существа. Птицы щебетали, а насекомые стрекотали все так же. Босые ноги прошлись вперед по влажной земле, а он вдыхал чистый воздух, пропитанный влажностью.  Ни-ко-го. Легко фыркнув под нос, он все-таки расправил плечи, чтобы расслабить напряженные мышцы, и потянулся к штанам, запевая низким голосом и вдоволь наслаждаясь тишиной места. — Горели венчальные свечи, невеста стояла бледна… Он затянул песнь, что была на устах у местной челяди по вечерам, а в особенности у юных крепостных, что ждали и гадали на суженных.  Он не раз замечал, да и что греха таить, позволял себе отвечать на намеки здешних красавиц подмигиванием или шуткой, что заставляло их щеки гореть алым. Так она и приелась, хоть он сам и не рассматривал идею венчания, ведь душа его не была, а может и никогда не будет готова к цепям, что звали брачными узами— — В-вы кто такой?! Уйдите прочь! Он резко поднял голову в направлении испуганного девичьего голоса и уставился на деву по шею в воде в немом удивлении. Так никого же не было… Он не смог оторвать глаза от формы, что чуть прикрыла глаза рукой и склонила голову в его направлении. Ее голос дрожал, но не из-за холодной воды, а из-за него.  Она не хотела смотреть на то, как незнакомец обнажается, но и спускать глаз с его фигуры не могла. Вдруг предпримет что-то нечестивое? Только теперь он осознал, что со стороны его поведение выглядело весьма компрометирующе.  Молодой офицер настигает девушку в чаще одну, да еще и вместо того, чтобы покинуть ее в обнаженном состоянии, начинает быстро раздеваться и лезть в воду, в прибавок напевая песню о нежеланном замужестве… Он глянул на свои скинутые сапоги, рубаху и мундир, а потом и вовсе на руки, что были на поясе его штанов. Он мог представить себя в такой ситуации, но чтобы в такой обычный день… Усмехнувшись комичности происшествия, он кинул взгляд на девушку.  — Прошу простить, никак не думал оказаться здесь с Вами…по крайней мере, не предумышленно, - пробормотал с легким смешком, подняв руки в поражении.  Она только округлила глаза и осмелилась поднять их на, Слава Богу, не нагого мужчину. — Так п-подите отсюда.   Он тяжело вздохнул, а его ухмылка сползла с лица, когда он понял, что теперь придется позабыть о прохладе и вернуться в объятия беспощадного пекла. Он недовольно, словно ребенок, прищурился от солнца и вскинул руку в ее направлении. — Послушайте. Я ведь только искупаюсь в другой стороне— Она насупила брови в легкой панике и недовольстве, прерывая его на полуслове и подальше отплывая от берега. — Я хочу выйти.. Уйдите вон!  Буркнув в раздражении, он закатил глаза и сделал шаг ближе к воде.     — Да не нужна мне ты. Его руки потянулись к штанам ни толики не стесняясь. Ни зря же он проделал путь под зенитным солнцем, чтобы потратить еще пол дня на путь обратно? — Коль надобно, выходи. Смотреть не собираюсь. Хотя на меня смотри сколько хочешь, - пронеслось у него в голове. Она шокировано ахнула и резко отвернулась в сторону, повышая голос, что стал чуть писклявее. — Вы что делаете??     — Раздеваюсь, - кинул он безучастно, стянув остатки одежды, и двинулся прямо в воду. — Я—… Я— буду кричать!  Она воскликнула, надеясь, что это оттолкнет незнакомца, но паника полностью сковала юную душу. Мокрые волосы неприятно липли к шее и телу погруженному в воду до самой шее, а она чувствовала, что этого вовсе недостаточно, чтобы укрыться и почувствовать себя в безопасности. Здесь ведь чаща, никто не узнает и не поможет.  — Да на здоровье. Он кинул с толикой ухмылки, прежде чем промычать в легком удовольствии от ощущения холодной воды, теперь окружавшей его тело.  Как же он был измучен этой землей, что вызывала лишь одну тоску и непреодолимое желание вернуться в Петербург. Все не то. Не то солнце, не те дожди, не те люди и не те погоны.  — Да вы извращенец! Он повернул голову и наконец осмотрел лицо девушки вблизи; по крайней мере, их разделяли метров пять. Хоть она выпалила оскорбление, обращение осталось по-прежнему, вежливым. Он предположил, что это дело привычки, нежели желания. Крестьяне, а тем более крепостные всегда преклонялись перед другими. Они не то, что не помнили, они не знали свободы.  Ее глаза, испуганные и широкие, словно лесной лани, не сводились с него, а тело ее напряглось в ожидании нападения с его стороны.  Она не была красива, лицо ее не могло похвастаться разительными чертами Петербуржских красавиц; они были мягкими, еще не сформированными в силу возраста. Губы предательски подрагивали ввиду отрывистого дыхания, а тела он ее углядеть и не смог, но вряд ли бы она его чем-то удивила.  Извращенец. Он был падок на женщин, но в обычном понимании любого мужчины. Имея честь и достоинство, он не походил на животное, готовое броситься на слабое существо. Революция. Вот, что пришло ему на ум при упоминании этого слово. Было ли извращенным желать изменений? Желать свободы угнетенным, что не осознавали собственного ужасающего положения? — Барышня, - он одарил ее щегольской улыбкой, - душа моя извращена, да не тем, чем вы думаете.  Вместе с этим он набрал воздух в легкие и ушел под воду, наконец- таки окунувшись.  Она растерянно оглядывалась по сторонам, пытаясь разглядеть его фигуру в воде, а затем, осознав собственную тупость, ринулась плыть к берегу.   Слишком медленно двигались ее руки, почему же она не могла плыть быстрее? Пока русоволосый незнакомец не подавал знаков жизни, она изо всех сил двигала конечностями, чтобы подплыть к чуть заросшему камышом берегу.  Конечно, если он вынырнет сейчас, то может увидеть ее обнаженной. Скорее всего, она станет прокручивать эту постыдную мысль неделями, ратуя собственную самонадеянность пойти купаться на озеро одной.. однако если она останется в воде и он ее настигнет — нет, забудь о скромности.  Она ринулась из воды и, быстро выхватив свое платье, подштопанное несчитанное количество раз, метнулась за широкий ствол ивы, чтобы натянуть одеяние на мокрое тело. Сердце бешено стучало, когда эти сущие секунды показались вечностью и каждый шорох отдавался страхом в ее душе. Однако никто ее не настиг и она быстро выглянула из-за дерева, чтобы увидеть мужчину, беззаботно плавающего посередине водоема, но его глаза прищурились с озорным огоньком и карие очи встретились с ее собственными. Так он все-таки подглядывал! —… Звонкий мужской смех раздался в чаще, заставляя ее вздрогнуть в смущении, что разливалось по телу неприятным жаром. Она сжала губы, а глаза предательски налились слезами от обиды. Говорят же, честь береги смолоду, а она - ничего не произошло, но и быть увиденной в откровении словно игрушка на показ заставило ее руки сжаться в кулаки.  Смеется, значит… Она фыркнула под нос, быстро промаргивая слезы с глаз и ринулась обратно к влажной земле берега. Он было даже удивился, подумав, что девушка передумала играть в невинность, но быстро вскинул брови, водя руками в воде. — Эй— Что ты— Что ты делаешь-то? Она же сладко усмехнулась и, на прощание помахав его же штанами и рубахой перед его лицом, метнулась в сторону привязанной лошади.  Та фыркнула от резкого движения и заржала, но девушка легко ее обошла в метре и кинула вещи прямиком рядом с животным.  Она встретилась с ним глазами лишь раз, напоследок, прежде чем затеряться за листвой, но он был уверен, что запомнит этот взгляд надолго, потому как таких сильных эмоций удавалось в нем вызвать не каждому. Он помнил этот взгляд так, будто она продолжала смотреть, когда он подплыл к берегу, вышел из воды и направился прямиком к собственному коню, что поудобнее разлегся на его одежде. Теперь он проскачет обратно в запачканной конем одежде с прекрасным ароматом коня и на коне. Чудный день. И этот взгляд он точно не забудет, наверное, потому что в Петербурге девушки никогда не позволили бы себе такого.  Или потому, что таких девушек в Петербурге попросту никогда не было.