woof you be mine? (cause you’re purrfect to me)

Минхо всю жизнь очень тщательно подходит к выбору друзей. И тех, кого Ли таки впустил в неприступную крепость, которую выстроил вокруг себя, он очень ценит и любит. У него замечательные друзья: умные и амбициозные, веселые, по-хорошему упрямые и искренние. Они, конечно, могут время от времени раздражать друг друга, но с кем не бывает? Это нормально. Минхо считает до пяти в уме. В данной ситуации этого времени достаточно, чтобы сделать один вывод: со своим выбором друзей он все-таки где-то допустил просчет. Иначе как объяснить то, что только что сказал ему Сынмин? Или, скорее, о чем попросил его. Он совсем с ума сошел? — Ты совсем с ума сошел? — озвучивает он спустя пять секунд после того, как друг заканчивает говорить. Он смотрит на их совместную фотографию с отдыха на Чеджудо. Сынмин поставил ее в рамку в своей гостиной на одной из полок у телевизора. На самое видное место. Это на самом деле мило и трогательно с его стороны. Минхо вздыхает. Сынмин — хороший друг. Самый первый близкий друг Минхо, пожалуй. Они друг другу, как родные. Они видели самые позорные и самые достойные события в жизни друг друга. Плакали друг другу в плечо и от горя, и от радости. Каким образом они пришли к этому? — Минхо, ты — единственный, кого я могу попросить об этом. Минхо с досадой прищипывает переносицу. Он, черт возьми, знает, что действительно единственный, кого можно попросить. И все равно не может поверить, что Сынмин правда сделал это. Он повторяет только что услышанное, чтобы убедиться, что слух и его связь с мозгом исправны: — Итак. Ваша компания выиграла тендер на реновацию объекта, а тебя назначили ответственным за ведение авторского надзора, поскольку ты являешься главным дизайнером проекта. Это я понял. Это здорово, Сынмин-а, и я действительно рад за тебя, — Минхо выжидающе смотрит на него, желая передать серьезность каждого своего слова. Несмотря на негодование, это большое достижение в карьере друга, и Минхо правда, правда гордится им. Это не отменяет кое-какие нюансы. Сынмин кивает, так что он продолжает: — Но это в Пусане. А мы в Сеуле. И ты просишь меня взять Мисо к себе. На полтора месяца. И это в лучшем случае, если вы не отстанете по срокам. Сынмин, черт возьми, я люблю тебя, но я просто нихрена не смыслю в том, как обращаться с огромными собаками! Ты уверен, что просить надо меня? И Минхо, и Сынмин переводят тяжелый взгляд на виновника этого разговора. Огромный ретривер лежит у дивана, вывалив язык. Его хвост пару раз слабо стучит по полу, стоит хозяину обратить на него внимание. Ким вздыхает и присаживается на корточки к Мисо, чтобы нежно погладить по голове. — Хён. Из всех людей, кого я рассмотрел для этой просьбы, заботу о нем на такой срок я могу доверить только тебе. — У меня дома три кота, Сынмин. Три. — О, точно. Спасибо, дружище, что напомнил, а то я ведь совсем забыл, — передразнивает он его. Очевидно, первая отговорка Минхо терпит крах ввиду своей очевидной для всех слабости. — Если ты думаешь, что именно это — главная проблема, то стоит ли мне еще раз показать тебе то фото, где они все спят одной кучей на твоей кровати? Что ж. На это Минхо ответить нечего. Сынмин, может, и не видел, но это фото у Ли дома висит в рамочке над обеденным столом. Он сокрушенно присаживается по другую сторону от пса и задумчиво чешет его бок. Мисо сразу же довольно падает на спину, подставляя под ласку розовое пузо. Может быть, этот разговор — заранее проигранный матч. — Вы давно друг с другом знакомы. Мисо доверяет тебе. Он знаком с твоей квартирой и котами. У тебя очевидно нет аллергии на шерсть. Ты работаешь недалеко от дома, а в обед у тебя перерыв на несколько часов. Минхо, пожалуйста. Я понимаю, что прошу об очень многом сейчас. Пожалуй, это самое крупное одолжение, о котором я у тебя просил за всю жизнь. Будь у меня возможность, я бы и сам не оставлял его так надолго. Ты же знаешь. Минхо, к сожалению, знает. Он никогда еще не видел такой крепкой связи между собакой и человеком, как у этих двоих. — Я понятия не имею, как ухаживать за ним, Сынмин-а. Как я вообще с ним справлюсь? — его голос не громче шепота, и он пронизан не то что смятением — почти что ужасом. Минхо всю жизнь живет с котами. Сначала у него была родительская кошка, а теперь трое собственных. Это не значит, что он не любит собак или не любит именно Мисо. Любит. Вот только это не мешает ему ощущать по спине мурашки от одной лишь мысли, что Сынмин так легко готов доверить Ли жизнь и здоровье своего пса. Своего сына. И он доверяет их тому, кто умеет только играть с Мисо в перетягивание каната до тех пор, пока не почувствует его слюну на игрушке. Даже если он и выручал друга, пару раз гуляя с псом вместо него… это совершенно иной уровень. — Он такое же живое существо, как мы… или твои коты. Ну. Чуть более социальное. Его просто надо кормить, выгуливать и уделять ему внимание. Я верю, что ты можешь справиться с этим. Минхо-хён, пожалуйста. Задавленный контраргументами, Минхо кивает и тяжело вздыхает. Тогда Сынмин продолжает: — Я напишу тебе памятку, если это поможет. И отдам все необходимое. Как только закончится корм или его лакомства, тебе просто нужно будет купить в магазине то же самое, а я возмещу тебе все траты, — он умолкает, над чем-то усиленно размышляя. — Я могу платить и тебе лично. Это второй раз за разговор, когда Минхо ставит под сомнения свои способности выбора друзей. Он вздергивает брови и монотонно спрашивает: — Ты с ума сошел? — Ладно, никакой оплаты труда для тебя. Я просто предложил. — Я собираюсь согласиться на это безумие не ради твоих денег, — он вздыхает и прочесывает медную кудрявую шерсть у собачьего животика. — Я понимаю, что так всем будет спокойнее, пока ты в отъезде. Я тоже люблю Мисо, ты же знаешь. Его невозможно не любить. Это просто… стремно. В подтверждение этих слов пес выворачивается между Минхо и Сынмином кренделем, вздернув все лапы в воздух, и издает смешные довольные звуки. Они оба криво улыбаются, зарываясь в его шерсть пальцами. Каждый думает одновременно о своем и об одном и том же. — Я понимаю. Я постараюсь быть на связи в любой момент и оставлю тебе контакты врача, к которому мы обычно обращаемся, если нужно проверить его здоровье. Но я уверен, что до этого не дойдет, — на словах о ветеринаре Минхо заметно напрягается, и Сынмин кладет руку ему на плечо. — Эй-эй. Все будет в порядке, Минхо, слышишь? Вы справитесь. Я нисколько в вас не сомневаюсь. К тому же мы только на прошлой неделе прошли все необходимые осмотры и провели регулярную вакцинацию. Ладно, признает Минхо, с его выбором друзей все-таки все в порядке. Они умные, амбициозные, веселые, по-хорошему упрямые и искренние. Ради них он готов и не на такие сумасшествия. Это правило распространяется даже на Мисо, сдается Ли. Ошибка могла закрасться лишь там, где Минхо ставит собаку своего друга с ним на одну ступеньку. Хотя… Ладно, может, он того заслуживает. За то, через что заставляет его пройти. — Я хочу получить от тебя лекцию и подробную памятку до тех пор, пока ты не уедешь. И все остальное тоже. — Само собой, — Сынмин устало выдыхает и откидывает голову на диван. Его глаза внимательно смотрят на Минхо. В них появляется тот оттенок искренности, от которого мурашки бегут по спине. — Спасибо тебе, хён. Я в огромном долгу перед тобой. Минхо находит его ладонь на боку Мисо и сжимает в пальцах. — Брось. Я бы все равно в конце концов и сам согласился. Не могу представить, чтобы за ним приглядывал кто-то еще. Мы как-нибудь справимся.

***

Золотистый вечерний свет приятно заливает магазинчик теплом, когда Джисон помогает молодой девушке с объемными тяжелыми пакетами выйти на улицу. Он возвращается внутрь, поправляет товар на полках. Проходит мимо стеллажей и развешивает перепутанные игрушки по своим местам, прежде чем возвращается за прилавок. До конца смены остается чуть меньше получаса, и в это время к ним уже обычно никто не заглядывает. Джисон любит свою работу. Он наткнулся на этот магазин товаров для животных почти сразу, как переехал в этот район, еще во время учебы, и это было похоже на судьбу. Владельцы магазина — милейшая семейная пара — оказались очарованы им с самого начала, а с их сыном, который помогает с бизнесом, Джисон быстро нашел общий язык и крепко подружился. Их семья с удовольствием приняла его в свой круг и теперь с радостью приглашает на посиделки в барбекю или дома. Даже когда он окончил университет и устроился работать по специальности в лабораторию, у него не хватило сил отказаться от этого места. Так что пару дней в неделю он помогает им. Здесь спокойно. Магазин находится вдалеке от центра города, переполненного людьми, так что в основном принимает своих постоянных покупателей, живущих рядом. Здесь не продают животных, так что он еще и тихий. И сердце Джисона не разрывается от вида маленьких пушистых комочков, запертых в прозрачных коробках. Абсолютный выигрыш, как ни крути. Хан уже собирается закрывать кассы и мыть пол, когда дверной колокольчик звонко оповещает о посетителе. Молодой человек в кепке и широкой голубой толстовке здоровается с ним наклоном головы и утыкается в телефон, проходя вдоль стеллажей. Он выглядит довольно уверенным в том, что ему нужно, так что Джисон продолжает заниматься своими делами. До тех пор, пока не слышит, похоже, обрывки телефонного разговора. С каждым ответом незнакомца Хан непроизвольно все сильнее улыбается в кулак. Ноги сами несут его в сторону этого человека. — … Не сравнивай его с моими котами. Я покупаю им один пакет лакомства на троих, и его хватает на несколько недель, Сынмин… Что значит и ему тоже? Он постоянно выпрашивал у меня вкусняшки всю эту неделю… Откуда я должен был знать, что ты даешь ему всего две вечером после прогулки?! Он мне, видимо, тоже забыл об этом рассказать! О Господи… Ему же не станет плохо от того, что он съел целый пакет за неделю?! Джисон заворачивает за угол ровно в тот момент, когда незнакомец поднимает глаза к потолку и отодвигает телефон от уха. Хан готов поспорить, судя по услышанному, что человек на том конце провода смеется от всей души. Он поджимает губы, давя собственный хохоток. Парень в голубой толстовке стоит напротив широкого стеллажа с собачьими лакомствами, растерянно оглядывая полки. Выглядит так, будто ему очень нужна помощь. Все еще держа телефон на расстоянии от уха, молодой человек переводит на Джисона взгляд, полный страдания. Тот дарит ему сочувствующую улыбку и останавливается чуть поодаль, готовый помочь. А этот незнакомец красивый. Эта мысль мимолетно мигает в его голове, не удостоившись заслуженного внимания. — Я тебе перезвоню. От тебя никакой помощи. Я понял. Ты это уже говорил, я помню. Пока, Сынмин. Я оставлю тебя без его фотки сегодня вечером. Не дав собеседнику даже секунды на ответ, незнакомец засовывает телефон в карман и устало вздыхает. Джисон таки хихикает, прежде чем молодой человек подает голос: — Простите. Мой друг оставил на меня своего пса, и они оба обдурили меня, — он вдруг резко оглядывается по сторонам. — Вы же еще открыты? Когда он не ругается, его голос довольно мягкий. Джисон улыбается, подходя ближе: — Да, все в порядке, вы вовремя. Я понимаю. Вам нужна моя помощь? Незнакомец снова смотрит на высокий стеллаж. От пола до потолка он наполнен разноцветными упаковками на любой вкус. Не отрывая взгляд от пакета сушеных куриных лапок, он тихо говорит: — О. Определенно, — затем достает из кармана что-то и показывает на ладони. — Потому что это единственная улика, которая у меня осталась. Мне нужно что-то похожее, — он немного молчит, а потом расстроенно вздыхает. — Я ни черта не понимаю в собачьих угощениях. Я даже не знаю, что я вообще держу на руке. Это вообще съедобно? Что-то оказывается кусочком сушеного лакомства. Джисон пару секунд рассматривает его. Ситуация, определенно, нестандартная для их магазинчика, но оттого даже интереснее. Незнакомец выглядит крайне обеспокоенным и немного зажатым, так что Хан решает не смущать его сильнее шутками. Он говорит: — Что ж. На первый взгляд напоминает несколько вещей. Но сейчас могу сказать, что это точно не рубец и точно не легкое. Кусочек маленький, поэтому думаю, что это либо говядина, либо кролик. Не птица. — Почему вы так уверены? — незнакомец послушно оказывается рядом, когда Джисон присаживается к пакетам с говяжьими угощениями. — У меня крупный взрослый пес. Ретривер. Кастрированный. Если это важно. Этот незнакомец просто очаровательный. Джисон улыбается во весь рот. Он слегка качает головой: — Достаточно того, что у вас крупная порода. А по поводу остального… угощения из птицы обычно светлые и больше размером, так что это точно не они. И поверьте, вы бы не держали это так спокойно в руке или кармане толстовки, будь это легкое или рубец, — Хан усмехается и морщит нос от одного лишь воспоминания, — они не очень приятно пахнут, скажем так. Молодой человек понятливо мычит. Он сжимает и разжимает ладонь, подносит лакомство к носу и глубоко вдыхает. Джисон умиленно улыбается и передвигается к полке с угощениями из кролика. — Вот. Можете попробовать эти, — он держит в руках цветастую упаковку с прозрачной вставкой по центру. — Выглядит довольно похоже, а? — О. Пойдет. Я возьму сразу две. Они направляются к кассе. По пути молодой человек уверенно хватает с другой полки банку с лакомствами для кошек и пакет корма. Джисон вспоминает, как недавно этот человек говорил что-то о трех котах. Итак… Он определенно не собачник. Или как минимум не тот, кто завел бы себе целого ретривера. Его неторопливая походка вразвалку и размеренный темп речи лишь добавляют штрихов в картину образцового кошатника. Джисон невольно представляет, как незнакомец может валяться в кровати, пока его коты покоятся в ногах или, того лучше, на соседней подушке. Почему-то кажется, что он из тех людей, кто позволяет своим питомцам все. Эта мысль, вместе со всеми остальными, заставляет Джисона хихикнуть, пробивая товар. Это выглядит уютно в его голове. Да и мало кто согласился бы заботиться о большой собаке, не имея в этом никакого опыта. Это значит, что у него большое сердце. — Большое спасибо за помощь… Джисон-щи, — незнакомец бегло осматривает его бейдж и дарит ему маленькую, прелестную улыбку. — Вы меня спасли. В противном случае я бы провел перед тем стеллажом гораздо больше времени. — Это моя работа. Я рад вам помочь. Надеюсь, что мы угадали и это нужные угощения. Незнакомец забирает шуршащий пакет с прилавка и проверяет умные часы. — И я. Что ж, мне пора. Нужно успеть вернуться до тех пор, пока этот пес не позарится на корм для моих котов. А то он с курицей, а у него на птицу аллергия. Доброго вечера вам. До свидания. — Удачи! До свидания. Он выскальзывает из магазина так же стремительно, как и оказался в нем. Джисон, наконец, позволяет себе весело рассмеяться, полностью очарованный этим коротким взаимодействием. К ним нечасто заглядывают такие покупатели. Какая-то его часть надеется увидеть этого человека еще раз.

***

Это происходит совсем скоро. Это день поставки, так что Джисон на смене не один. Чанбин, сын владельцев, с самого утра занимается распаковкой коробок и документами, пока Хан находится в зале. Время от времени старший приходит к нему за прилавок, чтобы передохнуть и поболтать. Когда поток посетителей утихает и наступает время обеденного перерыва, Джисон поворачивается к Чанбину с вопросом: — Хён, ты голоден? Я планировал сбегать до магазина на углу, взять тебе что-нибудь? Он записывает пожелания Чанбина в заметки на телефоне и переворачивает табличку на двери на «закрыто» перед тем, как трусцой отправиться в сторону круглосуточного магазина. Погода с самого утра продолжала ухудшаться, превратившись к обеду в ливень с ветром, и последнее, чего хочет Джисон — это стать похожим на растрепанную мокрую дворнягу за те несколько минут, проведенных снаружи. Он шустро проходит знакомым маршрутом, чтобы набрать в корзину немного закусок, кимбапы с разными начинками и несколько банок с напитками. Людей на кассе совсем нет, так что довольно быстро он направляется обратно. Уже на подходе к своему магазину он замечает под козырьком молодого человека в кепке и ветровке. Из-под которой выглядывает капюшон подозрительно знакомого голубого оттенка. У его ног нетерпеливо топчется довольно крупный ретривер с красивой волнистой шерстью насыщенного медного цвета. Джисон замирает на секунду. Может ли это быть?.. Незнакомец замечает его раньше, чем Джисон успевает открыть рот и задать вопрос. В его голосе слышно смущение, когда он спрашивает: — Здравствуйте. Извините. Как долго вы еще будете закрыты? Джисон сверяется с часами: — Мы закрылись на перерыв чуть больше десяти минут назад, так что… — О, — молодой человек с досадой вздыхает. — Черт. Ладно, ничего. Спасибо. Надеюсь, вы не будете против, что мы побудем у вас под дверью какое-то время? Он треплет ретривера по макушке и ласково командует ему сесть. Пес слушается, хоть и тихонько скулит, недовольный тем, что приходится задержаться на одном месте по непонятной причине. Еще одно прикосновение к холке успокаивает его. Джисон отмирает через несколько секунд после этого. Он смотрит через стекло на Чанбина, развалившегося с телефоном на прилавке, и на яркую табличку «закрыто» на входной двери. Жует губу мгновение или два и не дает себе подумать еще, прежде чем выпаливает: — Знаете, что? Пойдемте за мной. — Вы уверены? — незнакомец смотрит на него своими темными огромными глазами, и Джисону приходится приложить чуть больше усилий, чем обычно, чтобы отвести взгляд. Ретривер заинтересованно тянется к новому человеку в своем окружении. Джисон несколько раз кивает: — Конечно. Под таким ливнем вы промокнете до нитки за минуту. Вы можете переждать непогоду у нас. Ни к чему жаться под козырьком. Он не такой уж большой. Да и такого красавца потом, наверное, замучаешься приводить в порядок, а? Не удержавшись, Джисон, все еще разглядывая молодого человека, подставляет псу ладонь, чтобы он обнюхал его. Только после этого он аккуратно проходится по его теплой голове и слегка чешет за ухом. Розовый язык ловко облизывает его предплечье, и Хан хихикает. Это, наверное, самый дружелюбный пес, которого он встречал. Кроме его собственного. У них обоих нет никакого инстинкта самосохранения, иначе вряд ли они бы так радостно встречали посторонних людей. Незнакомец прочищает горло, и Джисон замечает на его щеках румянец самого симпатичного розового оттенка, какой только видел. До него доходит некая… неоднозначность, он выпрямляется и тоже неловко прочищает горло, ощущая жар на ушах. Этот парень действительно несправедливо красив, да, но Джисон, вообще-то, не настолько наглый и прямолинейный, чтобы начать заигрывать, даже не зная чужого имени. Открыв дверь, он жестом пропускает пару вперед, а затем и сам оказывается в уютном тепле магазинчика. Он спешит к прилавку, пока незнакомец топчется у входа. — Чанбин-хён, возможно, я позволил кое-кому переждать у нас ливень. Парень сразу же с интересом вытягивает шею, чтобы посмотреть на посетителя, и на его лице возникает лукавая улыбка. Хотя в ней также присутствует и какое-то удивление. Но он не недоволен — это уже отлично. — Это что, и есть тот самый Мистер Голубая Толстовка? — Да. Потише, — шипит на него Хан и легонько замахивается, пока Чанбин хихикает над ним. Джисон машет молодому человеку рукой, чтобы он подошел, и приносит из подсобки две стареньких табуретки. На лице незнакомца появляется удивление вперемешку со скромной радостью, когда он встречается с Чанбином взглядом. Старший широко улыбается ему в ответ и тянет руку. Джисон стоит в стороне, наблюдая за этим. — А, Минхо-щи. Давно не виделись. — Да. Здравствуй, — молодой человек уверенно жмет его руку и усаживается напротив. — Вы знакомы? — удивленно спрашивает Джисон. Незнакомец только кивает, а затем жестом командует псу лечь. Со вздохом ретривер укладывается на бок, положив морду молодому человеку на кроссовок. Он ничего не говорит, но Чанбин болтает за двоих: — М-м, что-то вроде того. Вообще-то Минхо-щи уже довольно давно заходит по пятницам, когда тебя тут нет. В какой-то момент мы и разговорились. Кстати, как поживают коты? Все в порядке? — Да, с ними все отлично. На новом корме, с которым вы помогли, они действительно перестали портить мне воздух, — он хихикает и с признательностью кивает. — Спасибо за помощь, Чанбин-щи. — Айщ, я рад помочь. Это же моя работа, — отмахивается он, улыбаясь. Затем на его лицо возвращается то самое лукавое выражение, которое не предвещает ничего хорошего для Джисона. — Джисон-а упомянул, что недавно тоже виделся с вами. Но в последнюю нашу встречу вы точно были без собаки. Упомянул — самое приличное слово, которое Чанбин мог использовать, чтобы не скомпрометировать Джисона. Хотя само то, что он об этом сказал, ставит Хана в неловкое положение. Если уж говорить честно, то при первой же встрече со старшим после этого он прожужжал ему все уши о том, какому милому молодому человеку помог, и как мило тот беспокоился за здоровье пса. Джисон действительно раз или два возвращался мыслями к тому вечеру. К золотому вечернему свету, под которым кожа незнакомца казалось медовой, и к его мягкому голосу, тоже чем-то похожему на мед. Ладно, может, он возвращался к этому больше двух раз. В свою защиту Джисон оправдывается, что к ним редко заходят такие привлекательные посетители, и что его серьезность и ответственность определенно заслуживают признания. Но это ведь случается — мимолетные очарования людьми, которых ты встречаешь однажды? Да. За исключением того, что Хан прямо сейчас сидит напротив этого самого человека. Хотя их встреча должна была остаться однократной, чтобы попасть под понятие «мимолетного очарования». Теперь это становится чем-то другим. Джисон может сказать, что он точно не расстроен тем, что видит этого человека вновь. Образ Мистера-Голубая-Толстовка в его голове приобретает имя, и Хан прокатывает его про себя на языке. Минхо вкратце объясняет Чанбину, как оказался связан с этим псом, и смотрит на Джисона. Хан ответно разглядывает его лицо и понимает, что его имя ему и правда очень идет. Он улыбается себе под нос и роется в пакете, который принес. Чанбин не замечает его взволнованности, когда забирает из чужих рук стаканчик рамена и коробку молока. Он уходит в подсобку, чтобы заварить лапшу, и они остаются наедине. Джисон двигает в сторону Минхо пакет с кимбапами и парой банок газировки. Они снова встречаются взглядами. Практически черные глаза Минхо широко распахиваются, когда он слабо спрашивает: — А? Джисон не борется с улыбкой, которая растягивает губы. Он усмехается и объясняет: — Я купил еды с запасом, так что на всех нас хватит. Пожалуйста, угощайтесь. Застенчивое выражение, появившееся на его лице, ярко отпечатывается на изнанке век Джисона. От его внимания не ускользает и то, что Минхо выбирает из всех вариантов кимбап с тунцом и клубничную газировку. Как только Чанбин возвращается, они приступают к еде. Все проходит гораздо менее неловко, чем можно было ожидать от спонтанного обеда с незнакомым человеком — Минхо охотно поддерживает разговор, пусть и не так болтливо, как Со, и задает встречные вопросы. Джисон очарован. Теперь бесповоротно. Он узнает маловато, но этого достаточно, чтобы понимать, что перед ним хороший человек. Домашние животные — отличный показатель. Джисона еще никогда не подводил этот критерий. Если кто-то рассказывает о них с такой любовью, то у него огромное сердце. Они, на самом деле, мало обсуждают что-то другое — с другой стороны, Джисон не против. Они все оказались в магазине товаров для животных по одной определенной причине. Чанбин не в счет — у него аллергия на шерсть, и у него не было выбора. Даже за этот час, что они проводят вместе с послушным псом, который под конец смешно захрапел у Минхо на ноге, он время от времени чихает, но не жалуется. Джисон думает, что стоит не забыть купить лекарство от аллергии на работу в следующий раз. В конце концов, ливень ослабевает до терпимого дождя. Перерыв подходит к концу, и Минхо объявляет, что ему пора возвращаться — непогода прервала их прогулку с Мисо (Джисон не перестает умиляться этой кличке, сколько бы раз ни услышал ее) на середине. Также он покупает большую пачку собачьего корма. В этот раз у него есть фото этикетки, так что поиски занимают у Хана совсем немного времени. Минхо послушно ждет у кассы, чтобы расплатиться. Вернувшись к нему, Джисон снова может почувствовать его аромат. От Минхо пахнет дождем и выветрившимся парфюмом. Что-то одновременно сладковатое и пряное. Медовое. Теплое. Неосознанно он дышит чуть глубже. — Спасибо, что приютили. И спасибо за еду, Джисон-щи, — он мягко улыбается, склонив голову, и Джисон машет свободной рукой в знак протеста. Другой в это время он проводит оплату, а затем лезет под прилавок. Ему приходится отвести взгляд, потому что эта улыбка Минхо делает с его сердцем что-то страшное. — Мелочи. Вообще-то, я хотел предложить взять зонт. Дождь еще не прекратился, — он толкает его по столешнице в сторону молодого человека, выдерживая чужой цепкий взгляд, а затем лезет в карман форменной толстовки на животе и достает оттуда кость для собак крупных пород. — И это тоже, — он кладет ее в пакет к корму. — Что это? — Это для Мисо. Угощение для больших и послушных мальчиков, — Джисон наклоняется через столешницу, чтобы взглянуть на него еще разок. Тот радостно бьет Минхо по ногам хвостом, как только получает внимание Джисона. — В ее составе нет ничего от птицы, так что можно не переживать о неожиданной реакции. Если его хозяин не против таких угощений, конечно. Минхо немного теряется и трет между пальцев мочку уха, бормоча: — О… о, вы даже запомнили, что у него аллергия на курицу. — Конечно. Это важная деталь, так что… — Хан пожимает плечами, слегка смущенный тем, что его повышенная внимательность не осталась незамеченной. — Ох… ладно, спасибо. Я не думаю, что его хозяин скажет «нет». Мне кажется, он и сам берет ему такие время от времени. Сколько еще с меня за нее? Джисон лишь качает головой и улыбается. Часть его не хочет так скоро отпускать этого человека, но он не может задерживать его. Так что он решает, что сделает хотя бы что-то, чтобы Минхо тоже думал о нем чуть дольше, чем несколько секунд до тех пор, пока не покинет их магазин. — Нисколько. Считайте это небольшим подарком, Минхо-щи, — Минхо хмуро смотрит на него, и Джисон цокает языком. — Я настаиваю. — Ох, ладно, — он смущенно стонет и направляется к выходу. На его щеках Джисон снова замечает этот прелестный оттенок розового, подсвеченный белым потолочным освещением. — Спасибо еще раз. За все. Я верну зонт при первой возможности, — он смотрит вниз и слегка тянет поводок. — Пойдем, Мисо. До свидания. — Не беспокойтесь об этом. До свидания, — он машет им на прощание, глупо улыбаясь, и провожает Минхо взглядом до тех пор, пока его фигура не скрывается за пышными цветочными кустами аллеи напротив. Чанбин молча наблюдает за ними, прижав к груди коробку с маленькими комбинезончиками для собак. Он качает головой, проходя мимо замершего Джисона, и подталкивает его плечом. — Ты такой неудачник. Но я должен признать, что это было хорошо. Даже не знаю, как реагировать. — Раз не знаешь, то просто умолкни и хотя бы раз не дразни меня. Лучше займись делом. Как тебе идея? — лениво протягивает Хан, возвращаясь за прилавок, чтобы убрать пустые обертки. — Я просто был милым с тем, кто мне понравился. Чанбин замахивается на него, бормоча что-то об уважении к старшим и ответственности на работе. Это могло бы выглядеть устрашающе, если бы он, как и Джисон, не был одет в розовую толстовку с большим черным отпечатком лапы на груди. Джисон бросает последний взгляд на пустую аллею, улыбается уголком рта и тоже возвращается к работе. В этот раз интуиция подсказывает ему, что они еще встретятся. Причем очень скоро.

***

«Минхо-Мистер-Голубая-Толстовка приходил~»

«спрашивал, не на смене ли ты»

«может быть, я поделился с ним твоим графиком работы на следующую неделю~»

«он прошел по всему магазину, но так ничего и не взял…»

«если что, ты не должен был знать, что он спрашивал о тебе, и что я тебя сдал (¬‿¬)»

«так что сделаем вид, что я ничего не говорил~»

«хехехе»

Чанбин обрушивается на него как раз к окончанию смены в лаборатории. Улыбка на лице Джисона становится все шире с каждым прочитанным сообщением, и под конец он чувствует, как на шее и ушах мягко тлеет тепло. Он торопливо прощается с коллегами и выходит на свежий воздух, не отрывая взгляд от экрана. Возможно, размышляет Джисон, пока усаживается за руль, он просто хочет вернуть мне зонт. Точно. С тех пор ведь уже прошло несколько дней. Под урчание двигателя он позволяет этой мысли улечься в голове. Это вполне логично. Минхо оставляет впечатление серьезного и ответственного человека, так что само собой он вернет одолженную вещь как можно скорее. Какое-то время мысли Джисона мерно текут в голове. А потом под красным сигналом светофора тоже тормозят. Стоп, вдруг понимает он, а почему он просто не может оставить зонт в магазине? Чанбин без проблем бы передал мне его. Да я и сам бы его забрал без проблем. Вывод загорается в его голове подобно гудящей неоновой вывеске. Минхо искал его. Иначе зачем еще ему спрашивать, на смене ли Джисон, и зачем узнавать его график работы? Джисон трет лицо и поджимает губы, борясь с улыбкой, а потом трясет головой. Оживленный перекресток трехполосных улиц — не самое подходящее место, чтобы отвлекаться от дороги. Поэтому он откладывает эти размышления до тех пор, пока не паркует автомобиль напротив своего дома и не поднимается в квартиру. Тогда он вспоминает, что так и не ответил Чанбину. Он отправляет ему ответ и убирает телефон в карман как раз к тому моменту, как в него на входе врезается белоснежный пушистый шар счастья и энергии. А вот и лучшая часть каждого дня. — Привет, малыш, — тянет он и присаживается на корточки к псу, чтобы зарыться в кучерявую шерсть обеими руками и позволить облизать все свое лицо. Он целует его в макушку, растирая бока, и дает себе пару минут посидеть так, наполняясь чужой любовью и радостью, пока питомец вьется вокруг него и ластится к рукам. — Ну что, пойдем гулять? Несмотря на теплую для этого времени осень, по вечерам уже становится зябко. Джисон поправляет капюшон толстовки и глубоко вздыхает. Свежий воздух расслабляет. Пока пес старательно обнюхивает каждый куст на своем пути и наслаждается прогулкой, Хан позволяет себе ненадолго вернуться к мыслям о Минхо. Итак. Он ищет с ним встречи, даже если и «по делу». Это приятно. Даже такое небольшое внимание отдает теплом внутри. Джисон хочет надеяться, что на самом деле вызывает у Минхо такой же интерес, как и он — у него. Сообщения Чанбина лишь подтверждают это. Неосознанно Джисон выуживает телефон из кармана и снова проходится по тексту. Он усмехается, оглядываясь по сторонам. Будто кто-то может прямо сейчас увидеть его глупое выражение лица и посмеяться над ним, но вокруг нет ни души. Так что он перечитывает сообщения еще раз, прежде чем тянет питомца за собой к следующему дереву. Минхо милый. Он вежливый, симпатичный и веселый. Джисон сразу сказал, что он ему нравится. Этот человек был самым точным попаданием в его типаж. На первый взгляд — идеальная десятка. Что-то подсказывает Хану, что на деле он совсем не хуже. Скорее, даже наоборот. Может, он и обманывается, но об этом, если что, волноваться он будет потом. Кажется, будто внутри Минхо мягче, чем выглядит снаружи. Как шоколадный фондан. Прохладный снаружи, теплый внутри. Может, даже горячий. Джисон снова выпускает смешок. Он был бы рад познакомиться с ним получше, чтобы узнать наверняка. В следующий раз он обязательно сделает шаг навстречу. Ему хочется его сделать. От мысли о предстоящей совсем скоро встрече Джисоном овладевает приятное волнение. Не нервное и не пугающее. Он позволяет этому чувству пускать легкие разряды тока по телу и с ним же ложится спать спустя пару часов, уютно свернувшись калачиком со своим псом под боком. «(¬_¬;)»

«это еще что за реакция такая!!!»

…

Чанбин косит на Джисона раздраженный взгляд каждый раз, когда тот проходит мимо. Старший уже давно удобно сидит в углу за рабочим ноутбуком и журналами, чтобы заполнить всю документацию, а Джисон с самого начала своей смены не может спокойно посидеть на месте. Он перебирает полки с игрушками и несколько раз проходит между стеллажами, поправляя товар. Его взгляд ловит каждого проходящего мимо магазина человека, выискивая в них знакомые черты. На очередном круге Чанбин не сдерживается: — Господи, усади уже свою задницу куда-нибудь. Продолжишь мельтешить — отправлю тебя на склад проводить инвентаризацию. До самого закрытия там проторчишь. Знаешь, как давно мы уже не наводили там порядок? — Да, Чанбинни-хён. Виноват, — Джисон поджимает губы и послушно плюхается на табуретку за прилавком. Клацанье по клавишам продолжается. Хан бездумно рассматривает толстую оправу у Чанбина на переносице, трясет ногой и слышит лишь тишину в собственном мозгу. В середине рабочего дня в их районе практически нет людей, так что в магазине тоже совсем тихо. Делать нечего — Джисон укладывается на столешницу, подложив под голову руку, и достает телефон, чтобы поиграть в три в ряд. Если сейчас он немного посидит без дела, а чуть позже начнет раскладывать аксессуары для животных по новой схеме, то остаток дня пройдет быстро. Совсем немного осталось и до обеденного перерыва, так что скоро он сможет размяться, прогулявшись до круглосуточного на углу, как и всегда. — Кстати, а это я хорошо придумал, — вдруг задумчиво бормочет Чанбин, отсутствующим взглядом гипнотизируя бумаги перед собой. Мысли его где-то в другом месте. — В следующий четверг наведи-ка порядок на складе, мой старательный донсэн. У тебя в прошлый раз так хорошо получилось. — Почему этим все время занимаюсь я? — стонет Джисон. Его утомляет одна лишь мысль о том, чтобы копаться в пыльных коробках. Он, конечно, понимает, что вообще-то это тоже часть его работы, но разве справедливо, что Чанбин всегда спихивает на него всю грязную работу? — Потому что у меня аллергия на пыль, а родители заняты управлением всеми магазинами? И ты вообще-то здесь работаешь. Делай, что говорят. Если у тебя где-то припрятана парочка миньонов, можешь позвать их на помощь. — Ладно. Удобно ты устроился, ничего не скажешь, — бормочет Джисон в руку и морщится, когда его шлепают по затылку свернутыми в трубочку бумагами. Чанбин цокает языком: — Ты какой-то чересчур раздражающий сегодня. Тебя, может, премии лишить в этом месяце? — Ты этого не сделаешь, — лениво возражает Джисон и слышит тяжелый вздох сбоку. Со принимает поражение достойно — молча. Как и всегда. — Вот видишь. Не куксись. Я угощу тебя обедом сегодня. Чанбин бросает взгляд на часы и удовлетворенно мычит, а потом возвращается к работе. Он машет Джисону ладонью, мол, иди уже, и поправляет очки. Джисон вздыхает, но послушно отправляется на выход. Чувство предвкушения не покидает его, пока он гуляет между полками с лапшой и снеками. Он бросает в корзинку их с Чанбином стандартный набор, выбирает парочку газировок и замедляется напротив холодильника со сладостями. Его внимание привлекают новые вкусы макаронов, о которых только что звучало объявление из динамиков. Джисон останавливается. Среди них есть клубничный йогурт. Он думает о нем ровно секунду. Не найдя достойных аргументов против, Джисон бросает коробочку розовых макаронов в корзину. У нее красивая этикетка в виде ажурной ленточки и забавные клубнички рядом с названием. Потом, немного помедлив, берет еще и шоколадные и сразу направляется к кассе. Нет смысла думать об этом больше необходимого. Просто новый вкус, а? К моменту выхода из круглосуточного Джисон уже мирится с этой мыслью и улыбается уголком рта. Чанбин бы назвал его жалким неудачником. Хорошо, что он остался в магазине. Хотя Джисон уже через секунду не уверен, насколько это хорошо. Потому что он видит, как огромное ярко-медное пятно вплывает в их входную дверь, на которой точно висела табличка «закрыто», когда Хан выходил. Это может означать лишь одно. О господи, думает он и ускоряет шаг. Чанбину нельзя давать время с Минхо наедине, когда он знает, что Джисон вот-вот вернется. По какой-то причине Джисон все время думал, что Минхо придет ближе к вечеру, но вот он здесь в середине дня. Он крепче сжимает ручку пакета, подавляя вспышку волнения. Оказавшись внутри, он явно прерывает какой-то разговор, который уже успели завести Минхо и Чанбин. Старший смотрит на Хана и ехидно кривит рот. Минхо же с легкой растерянностью поворачивается, приподняв брови. Его уши совсем немного красные. Они говорили о нем? Джисон почти на все сто в этом уверен. Ладно, это неважно. Чанбин уж точно не станет тем, кто нарушит его план. Минхо такой красивый, что Джисону физически тяжело перестать, черт возьми, пялиться. Это невежливо. И вообще, почему он такой удивленный, если Чанбин рассказал ему, что в этот день Джисон будет на работе? — Добрый день, Минхо-щи! — наконец отмирает Джисон и улыбается. Не прерывая зрительный контакт, он подходит ближе и подставляет ладонь Мисо. Пес обнюхивает ее, а потом отворачивается, вильнув хвостом. Сегодня он кажется менее заинтересованным в нем, чем до этого. — Привет, Джисон-щи, — тихо отвечает Минхо с наклоном головы. Его волосы, более пушистые и даже слегка волнистые от влажности, покачиваются вслед. Это чертовски мило. Немного смущенно он говорит: — Мы были на прогулке, а Чанбин-щи первый увидел нас и пригласил зайти. Прошу прощения за беспокойство. — Не нужно извинений! Я просто подумал, что Джисон-а наверняка наберет целый пакет еды, так что нам всем хватит, чтобы снова пообедать вместе, — Чанбин выглядывает из-за монитора и скользит взглядом по Джисону. Как только он видит еду в его руках, ехидно улыбается. Паршивец. — И правильно подумал. Давай, принеси табуретки, Джисон-а. Минхо-щи, ты же останешься ненадолго? — М-м, да. У меня есть около часа свободного времени. Я все равно хотел зайти сюда кое за чем. Чанбин понятливо ухмыляется Хану, пока Минхо проверяет уведомления на своих часах. В любой другой день Джисон бы скривил Со рожу и спрятал улыбку в отвороте головы, но сегодня ему захотелось только нахмуриться. Не то чтобы он хорошо знает Минхо. Но он выглядит не так, как в предыдущие встречи. В самый первый раз он был раздражен, но все еще спокоен, во второй — немного смущен, а сегодня, похоже, что-то сильно беспокоит его. Об этом говорят немного нахмуренные брови и опущенные уголки губ. Против воли Джисон чувствует легкое волнение и желание узнать, в чем дело. Он надеется, что им выпадет возможность немного поговорить наедине, если Чанбину хватит такта смыться в подсобку хотя бы на пару минут. Что-то подсказывает Джисону, что Минхо не из тех, кто будет открыто обсуждать свои тревоги. Но ему хочется верить, что не он один почувствовал, что между ними сквозит… что-то. Джисон пока не знает, как назвать это чувство. Что он точно знает — так это то, что хочет использовать каждую возможную минуту, чтобы поговорить с Минхо. О чем угодно. Как только он выносит из кладовки табуретки, он лезет в пакет и вручает Чанбину его комплект обеда. Тот бросает что-то вроде «скоро вернусь» и отправляется заварить лапшу. Джисон усаживается напротив Минхо и принимается доставать из пакета остальную еду. Он пододвигает ему кимбап и газировку. Те же самые, которые Минхо выбрал в тот раз. Тот тихо благодарит Джисона и оглядывает его лицо, будто в поисках чего-то. Хан ловит это движение и не может не спросить: — Все в порядке? — неуверенно интересуется он, встречаясь взглядом с ним. Минхо приподнимает брови. — Ты выглядишь немного… расстроенным? Ты не обязан оставаться, если не хочешь, Минхо-щи. Чанбин порой может быть чересчур настойчивым. Ты не обязан ему потакать. Минхо мычит. Будто размышляет, отвечать или нет. Потом мотает головой и посылает Джисону мягкую небольшую улыбку. От нее что-то внутри у Хана тает, как сахарная вата на языке. И немного успокаивается. — Нет, все в порядке. Просто давайте сначала пообедаем, хорошо? Вскоре с дымящимся стаканом возвращается Чанбин. Их обед проходит так же, как и в прошлый раз: непринужденно и спокойно. Они обсуждают всякие мелочи, Джисон делится парой смешных историй с лаборатории. Чанбин перебивает его каждые пять минут, вставляя уместные и не очень шутки. Он мог бы разозлиться, но их драматичные препирательства заставляют Минхо улыбаться, так что Джисон мирится с этим. Его улыбка успокаивает. Она такая же красивая, как и все в этом человеке. Она ему очень идет. Когда обеденный перерыв подходит к концу, Джисон меняет табличку на двери и наводит порядок на столешнице. Чанбин отходит позвонить родителям по рабочим вопросам, и Минхо тоже поднимается с места. Мисо двигается за ним, и Джисон в очередной раз думает, что точно что-то случилось. — Мисо заболел? — он поглаживает ретривера по шелковистой шерсти на макушке. Пес ластится под руку и прикрывает глаза, наслаждаясь вниманием. — Он такой тихий. Минхо тяжело вздыхает и останавливается напротив крючков с игрушками. Его голос звучит беспомощно, когда он отвечает: — Я не знаю. Первые несколько недель все было в порядке, а последние дни он стал вот таким. Вчера я уже даже сводил его в клинику к врачу, к которому его всегда водит его хозяин. Он сказал, что с его здоровьем все более чем в порядке. Но он такой грустный… я не совсем понимаю, что с ним. Джисон присаживается на корточки, чтобы потрепать пса по грудке и шее. Розовый язык тут же вываливается из пасти и широким мазком проходится по его щеке. Хан невольно хихикает и осторожно отодвигает собачью морду вбок. — Кажется, с его здоровьем и правда все в порядке, — воркует он, почесывая его под подбородком. Мисо все пытается снова лизнуть Джисона в лицо. В какой-то момент он просто тычется холодным мокрым носом ему в щеку и шумно сопит. Этот пес просто очаровательный. — Может, ему просто одиноко в новом месте и без хозяина? — Думаешь, я уделяю ему недостаточно внимания? — Минхо нервно смотрит на него. В его вопросе нет претензии — только лишь искреннее волнение, и у Джисона сжимается сердце от того, каким расстроенным звучит чужой голос. — Я не могу находиться дома столько, сколько Сынмин, его хозяин, но стараюсь уделять Мисо все свое свободное время. Но помимо него у меня еще и три кота, которые тоже требуют внимания. Ох, — он убирает челку с лица и расстроенно кривит губы. Его взгляд опускается на пса. — Наверное, этого действительно недостаточно. Стены магазина, кажется, в этот раз создают несколько давящую атмосферу со всеми этими радостными мордашками на упаковках и плакатах. Нужно немного сменить обстановку. Одна лишь мысль о том, что Минхо так винит себя в настроении Мисо, невыносима для Джисона. Он уверен, что этот человек прилагает все усилия, которые может, чтобы всем питомцам под его ответственностью было хорошо. И ему даже не представить, каково это — разрываться между четырьмя пушистиками. У Минхо, должно быть, действительно огромное сердце. И стальные нервы. Джисон вздыхает и поднимается на ноги. — Эй, эй, подожди. Давай-ка выйдем на улицу, Минхо-щи. Хан усаживает его на лавочке рядом с магазином. Мисо сразу бодает лбом Минхо в руки, чтобы тот начал чесать его за ушами. Джисон с умилением смотрит на них, пока в его голове вовсю крутятся шестеренки. Одна мысль возникает в его сознании, подтягивая за собой цепочку следующих. Поразмыслив секунду, он решает высказать предположение. — Я не думаю, что дело в тебе, — наконец продолжает Джисон. — Ретриверы — очень дружелюбная и активная порода. Общительная. Они очень хорошо ладят и с людьми, и с другими собаками, если те первыми не проявляют агрессии. Я бы сказал, что им в каком-то смысле нужно постоянно находиться среди людей и других собак. Минхо недолго молчит, прежде чем кивает. На его лице появляется задумчивое выражение. — Да, Сынмин рассказывал об этом. Он еще иногда ездит с ним гулять… куда-то. Я не интересовался, куда именно. Они возвращают свое внимание псу. Тот удобно расселся между их коленей, получая ласку с обеих сторон. — Ты гуляешь с ним только здесь? — Оу, да. Мы проходимся по району. Тут довольно спокойно — нам встречается мало собак по пути, — Минхо чешет затылок и вздыхает. Несмотря на очевидное стеснение, он продолжает: — А если мы видим кого-то, то я, честно говоря, не совсем представляю, как правильно себя вести. Поэтому чаще всего мы обходим других собак стороной. Я не знаю, как обычно с ним гуляет Сынмин. И я не хочу дергать его лишний раз. У них возникли какие-то проблемы с проектом, так что он и без того нервничает. Мне не хочется добавлять ему лишних переживаний, понимаешь? Он и так волнуется, что оставил своего пса на меня на такой долгий срок. В этот же момент в голове Джисона будто загорается лампочка. Он даже прекращает чесать Мисо, устремляя свой взгляд на Минхо. Тот приподнимает брови и все еще выглядит полностью растерянным. Хан хочет стереть эту эмоцию с его лица. К тому же его идея до смешного простая. Ему всего лишь нужно будет сделать еще один небольшой шажок после этого. — Минхо-щи. Думаю, я знаю, как легко поднять Мисо настроение. — Ну и как? — он даже наклоняется ближе. Пальцы Минхо сжимаются на шерсти пса, и Джисон давит желание накрыть его ладонь собственной, чтобы успокоить. Он только кивает. — Может… Ладно, это очень просто, но что насчет собачьего парка? Удивление отпечатывается на лице Минхо так забавно, что Джисон не сдерживает тихий хохоток. — Собачий парк? О… о, я совсем не подумал об этом. Точно. Вообще-то, это и правда кажется решением проблемы. Джисон набирает в грудь побольше воздуха и не позволяет себе стушеваться: — Мы могли бы съездить туда вместе. Если ты не против? Уши Джисона предательски вспыхивают, но он надеется, что под волосами этого не видно. Как надеется и на то, что Минхо не уловил, как он протараторил все предложение одним махом, а не произнес его, как нормальный человек. Он на секунду поджимает губы с досадой. Ему казалось, что он давно преодолел подобные приступы волнения. — Зачем тебе ехать с нами в собачий парк? — бормочет Минхо, но затем быстро мотает головой. Джисон не успевает принять его ответ, как отказ, и мысленно благодарит Минхо за то, что он так быстро продолжает говорить. — Прости. Я не это имел в виду. В смысле… Я был бы рад съездить туда с тобой. Мне все еще тяжеловато управляться с ним в одиночку. Но ты не обязан тратить на это свой выходной. Джисон улыбается ему и качает головой. Облегчение накатывает на него, подобно теплой морской волне. Продолжать после этого гораздо проще. — О. Я не «трачу выходной». Я буду рад составить вам компанию. К тому же, моему псу тоже не помешает растрясти кости, — терпеливо объясняет он, не находя в себе сил перестать смущенно улыбаться. Джисону кажется, что в чужих глазах он видит что-то вроде робкой радости. Это придает ему смелости. — И я почти полностью уверен, что они хорошо поладят. Я думаю, что Мисо грустит, потому что совсем не общается с другими собаками. И ты сказал, что вы довольно спокойно гуляете неподалеку. А в парке вместе они как раз смогут повеселиться и выпустить энергию, — он жует нижнюю губу, разглядывая молодого человека. — Так… Как ты на это смотришь? Один вид щек Минхо, окрашенных в тот самый красивый цвет румянца, уже становится для Джисона маленькой победой. Или большой. Это не так важно. Важнее то, что Минхо застенчиво принимает приглашение, снова разглядывая Мисо. Затем он переводит взгляд на Джисона, и тому хочется навсегда запечатлеть в памяти то, как сверкают его чуть сощуренные от улыбки темные глаза. Они договариваются на утро субботы. Джисон обещает заехать за ними, чтобы вместе отправиться в тот собачий парк, куда обычно ездит сам. Он также говорит, что лучше приготовить с собой для этой поездки. Обменявшись номерами, они прощаются. Минхо почти отходит достаточно далеко, чтобы было поздно звать его, но Хан в самый последний момент все-таки вспоминает кое-что: — Минхо-щи! — тот оборачивается и ждет, пока Джисон подбежит к нему. Он достает из кармана на животе маленькую коробочку с клубничными макаронами и протягивает ее перед собой. — Вот. Возьми еще это. Чуть не забыл. Минхо мило распахивает глаза, смотря то Джисону в глаза, то на десерт в его руках. В его черных радужках снова сверкают те же звездочки, что и когда Хан пригласил его на прогулку вчетвером. Если это то, как выглядит Минхо, когда радуется, то Джисон хочет заставлять его чувствовать себя так как можно чаще. — Ты купил это для меня? — неуверенно спрашивает Минхо. Не то чтобы он действительно покупал их специально для Минхо, но все же. Он — причина, почему эти макароны вообще оказались среди его покупок. Это же считается? Так что Джисон кивает. Минхо прочищает горло и смущенно усмехается. Его уши розовеют под цвет макаронов. Мило. — Ох. Спасибо, Джисон-щи. Когда он тянется, чтобы забрать коробочку из его рук, они соприкасаются пальцами. — С Мисо все будет в порядке, вот увидишь, — тихо добавляет Джисон. — Я надеюсь, что они немного поднимут тебе настроение. У Минхо очень теплые руки. Почти горячие. Джисон кусает кончик языка, чтобы вернуть себя в чувство и не потянуться за прикосновением. — Так и будет, — на его губах играет та милая мягкая улыбка, которая, признает Джисон, и покорила его сердце еще в самом начале. — Спасибо. Что ж, нам уже пора. Увидимся в субботу? — Угу. Увидимся в субботу. Он машет им напоследок и немного стоит на месте, прежде чем возвращается в магазин. Чанбин сидит, подперев подбородок рукой, и как-то по-отечески улыбается. Он бросает взгляд в сторону, куда ушли Минхо с Мисо, и спрашивает: — Ты ведь тоже увидел, что он был какой-то грустный сегодня? — Джисон кивает. — И пес его тоже. — Он был грустный, потому что грустит Мисо. Или, скорее, потому что не понимал, что с ним происходит. — Так и думал, — кивает сам себе Чанбин. — Минхо-щи очень переживает из-за этого пса. Это очень мило. Никогда еще не видел, чтобы кошатник так любил собаку. Ну так… Мисо же здоров? — Джисон кивнул. — Ты успокоил его? — Я вроде как пригласил его съездить со мной в собачий парк в эту субботу, — отвечает вместо этого Джисон. Против воли он улыбается. — Мне кажется, они с Ппамой отлично поладят. И я уверен, что после этого Мисо перестанет так сильно грустить. Думаю, ему просто стало одиноко из-за отсутствия общения с другими собаками. Ну, и то, что его хозяина долго нет, тоже влияет. — Вот оно что, — Чанбин хлопает Джисона по плечу, когда тот подходит ближе и садится на соседний табурет. — Что ж. Думаю, что ваши собачки отлично проведут время вместе. А еще я думаю, что и вы двое тоже проведете его хорошо, — он хихикает. — Я уж готовился, что пройдет лет сто, пока ты пригласишь его на свидание. Вы оба довольно очевидно глазеете друг на друга каждый раз. — О, отстань, — он пихает его плечом и вздыхает. — И я не уверен, что это можно назвать свиданием. Наверное. — Ага. Ну, как скажешь, Джисон-а. Он решает проигнорировать это. Пока что. Удовольствие щекочется у Джисона маленькими пузырьками в груди весь день до тех самых пор, пока он не засыпает. И оно же встречает его следующим утром, преследуя все оставшиеся до встречи дни. Он уверен, что все пройдет замечательно. И у собак, и у них тоже. И только лежа в кровати с телефоном тем вечером, Джисон понимает, что Минхо пришел без зонта. И так и не взял ничего, хотя сказал, что «собирался кое за чем зайти». Полусонный Ппама — единственный свидетель не самой взрослой реакции Джисона на это осознание. Но если он кому и расскажет о звуках, которые издавал хозяин, стиснув щеки в ладонях, то только Мисо. Так что Джисон не особо переживает.

…

Джисон всегда говорил, что собаки гораздо умнее, чем кажутся людям. Они прекрасно понимают настроение хозяина. Порой даже лучше самого человека. Иначе как еще он может объяснить, как Ппама подобрался к нему утром под бок и уложил голову на плечо? Совсем рядом с трепыхающимся сердцем. Как будто стремился успокоить его. Это для него нетипично. Обычно Ппама — это пес на реактивных двигателях, особенно по утрам. На память Джисон даже делает парочку смазанных фото.        Какое-то время Хан гипнотизирует потолок, растирая кучерявый собачий бок. Не то чтобы это помогает привести себя в порядок.        Можно ли назвать их встречу свиданием? Это свидание, как и сказал Чанбин? Или это действительно всего лишь встреча ради собак? Собачье свидание. Пускай будет так.        Джисон дает себе минуту подумать обо всем. Он представляет, как они встретятся с Минхо, как окажутся в парке. Выпьют кофе? Может, перекусят. Поиграют с собаками. Проболтают всю встречу о чем угодно, узнавая друг друга лучше. Сердце наконец возвращается к прежнему ритму. Он глубоко вдыхает и выдыхает. Все будет хорошо. С таким настроем он принимается за сборы. Он даже наряжается чуть красивее и уделяет немного больше времени укладке. Высокий риск получить пару новых пятен в форме собачьих лап не пугает его.        Перед выходом Джисон смотрится в зеркало и поправляется. Еще раз делает глубокий вдох и выдох. У него нет причин переживать. Они с Минхо вроде как неплохо ладят, а Мисо — олицетворение невинности и собачьей доброты. Хан же воспитал своего пса достойно, как собственного сына. В конце концов, у него удачно легли волосы и совсем нет отеков на лице. Он хорошо выглядит сегодня. Внутри волнением колется лишь тот невысокий шанс, что их собаки не подружатся — тогда весь план пойдет коту под хвост. Но Джисон возлагает большие надежды на Ппаму. Или нет — он верит в него.        Именно об этом он говорит с ним, присев к нему на корточки. Они уже стоят у дома Минхо снаружи машины, ожидая, пока те спустятся. — Пожалуйста, веди себя хорошо, — он даже выставляет указательный палец, привлекая внимание собаки. — Не обижай Мисо и Минхо. Вы должны подружиться, хорошо? Я очень надеюсь на тебя, малыш.        Чанбин в его голове ехидно смеется и называет Джисона дурачком за то, что тот так серьезно говорит с собакой. Чанбин в его голове ничего не понимает.        Ппама облизывает выставленный палец и машет пушистым хвостиком. Джисон принимает это за согласие и треплет его между ушей.        Когда Минхо и Мисо наконец выходят, Джисон думает, что он абсолютно обречен. Чем бы ни кончилась их встреча, он уверен в одном: он никогда не сможет забыть образ, возникший перед его глазами. Минхо в пушистом, явно теплом на вид, свитере, с растрепанными волнистыми волосами — будто пытался поправить их перед выходом, но сделал только хуже — держит поводок с радостно прыгающим Мисо обеими руками. Он застенчиво улыбается ему, делая несколько шагов навстречу, и сбитое с толку выражение его лица — самое милое, что видел Джисон. Может, не за всю жизнь, но за последнее время так точно. Боже. Он усмехается, опуская глаза в пол, и на секунду их прикрывает.        Он готов с радостью сдаться в руки любой судьбы, если это значит, что он сможет видеть это хотя бы иногда.        Знакомство проходит великолепно. Минхо очевидно нервничает, так что Джисон старается взять большую часть организации на себя. Он подводит собак ближе, объясняя, что делает, и дает им несколько минут на приветствие. Оказавшись в машине, они послушно располагаются в автогамаке и совсем не мечутся по салону. Джисон с облегчением выдыхает, вбивая адрес в навигаторе. Самая сложная часть успешно пройдена. Минхо же продолжает встревоженно оглядываться, из-за чего Джисон ласково успокаивает его. В какой-то момент, еще раз говоря, что все будет в порядке, он неосознанно сжимает чужую ладонь, лежащую на подлокотнике. Он не замечает, как очаровательно округляются глаза Минхо, или как он потом отворачивается к окну, совсем не пряча порозовевшие уши.        Джисон — ответственный водитель с двумя собаками на заднем сидении, который внимательно следит за дорогой, так что на это время ему остается только дышать чуть глубже, ощущая вокруг себя тот же самый тепло-медовый аромат парфюма. Это не имеет ничего общего с тем, что он хочет произвести верное впечатление вне работы на человека, который ему очень нравится.        Это утро субботы, так что они добираются до парка без проблем. Из-за немного прохладной погоды там не так много посетителей, но это даже к лучшему. Джисон без труда командует обеими собаками, направляя их в нужное место, и отстегивает поводок у Ппамы. Тот довольно отряхивается и принимается юлить вокруг Мисо. Он в ответ припадает на передние лапы и размахивает хвостом во все стороны, готовый играть, так что Джисон тянется отстегнуть и его. — Подожди, — рука Минхо хватает его за пальцы, уже лежащие на карабине. — Это точно безопасно? Хан кивает и убирает руку, желая сначала успокоить Минхо, а потом уже отпускать псов резвиться. — Конечно. Тут огороженная территория, так что они никуда не денутся. К тому же они оба хорошо слушают команды. Или ты хочешь побегать за Мисо на поводке, а? — Джисон легонько толкает того в плечо, выбивая из Минхо слабую улыбку. — Тут сейчас такое начнется, тебя затопчут и не заметят. — Ладно, — соглашается он и сам отстегивает поводок от ошейника. Через секунду Мисо уже бежит за Ппамой так, словно вместо суставов у него пружины. — Если что, я свалю всю вину на тебя. Джисон довольно смеется, откидывая голову, и совершенно без задней мысли щебечет: — Договорились, хён. Он даже не подумал. Это просто вырвалось. Они ни разу не обсуждали это, и Джисон каждую встречу был так увлечен, что у него совершенно вылетел из головы вопрос про возраст. И про неформальное общение тоже. Проходит несколько мгновений, и он чувствует, как у него ухает в животе. Минхо лукаво смотрит на него, вздернув брови, и с каждой секундой его губы изгибаются в дразнящей улыбке все сильнее. Джисон не совсем уверен, как воспринимать эту реакцию, так что торопится сказать хоть что-нибудь: — Если, конечно, ты не… — Нет. Я почти на все сто уверен, что все-таки старше тебя, — Минхо качает головой и кладет руку ему между лопаток. Она такая теплая даже через одежду. Джисон во все глаза смотрит на него. Тот подталкивает Хана в сторону с поляны, к скамейкам. — Так даже лучше. Я и сам хотел предложить обращаться менее формально. Раз уж мы тут на собачьем свидании и все такое. Собачье свидание. Ну, конечно. Джисон выпускает смешок вместе с выдохом. Несмотря на горящие щеки, он встречается с Минхо взглядом. Узел в животе мгновенно расслабляется, так что он позволяет себе немного кокетства: — Даже так? — Минхо в ответ забавно округляет глаза и приоткрывает рот. Но спросить ничего не успевает. — Тогда, полагаю, в этом случае тоже положен кофе? Раз уж это все-таки свидание. — Может быть? — он улыбается уголком рта и наклоняет голову. Выглядит по-кошачьи игриво. Джисон внимательно следит за ним. — Я никогда не был на таких. Это ты у нас специалист. Собакам разве можно американо? Джисон смеется и жадно рассматривает довольное выражение чужого лица. Когда расслаблен, Минхо невозможно красивый. Особенно вот так — под легким осенним ветерком и тепло-желтым солнцем, танцующим в его черных шелковистых волосах. С лукавой улыбкой и сощуренными глазами. Если бы Джисон умел рисовать, он бы зарисовал этот момент сотню раз. Но он просто смотрит. — Может быть, у них в меню есть паппучино, — Минхо в ответ только усмехается в кулак и качает головой. — Ладно, ладно. Я уверен, что собакам нельзя кофеин. Вообще-то, это и мое первое собачье свидание. Но, думаю, мы можем выполнить эту часть за них, а? — Хан оглядывается, чтобы убедиться, что их псы увлеченно гоняются друг за другом по тоннелям. Да и выдерживать цепкий бездонный взгляд уже становится тяжело. Джисон краснеет под ним, как школьник. — Здесь совсем близко кофейня. Не пропадешь с ними за пять минут? — Я постараюсь. — Какой кофе ты предпочитаешь? — Возьми мне что-нибудь на свой вкус. Улыбка, которую Джисон мельком видит на лице Минхо, заставляет его сердце сладко сжаться. Если тот и замечает, каким торопливым шагом уходит Джисон, то тактично не говорит об этом ни слова, лишь с благодарностью принимая стаканчик горячего кофе чуть позже.

***

Чем дольше шла их встреча, тем меньше Джисон был уверен, что они были на собачьем свидании. Не то чтобы он расстроен подобным исходом — вообще-то, ровно наоборот. Он давно не проводил время настолько хорошо. И крайне давно не испытывал подобной эйфории после встречи с человеком. — Нет, и все-таки мне кажется, что я действительно влюбился. Чанбин со вздохом опускает коробку с порционными лакомствами на стойку у кассы. В его голосе нет недовольства, только немного привычной издевки: — Тебе нужно сказать это раз пять, чтобы сработало какое-то заклинание, или что? — Побудь хорошим хёном хотя бы сегодня! — стонет Джисон и всплескивает руками. Со поднимает брови, явно недовольный чужими капризами, и Хан стонет. — Ты знаешь, что я имею в виду! — Ага, знаю. И вообще-то я всегда хороший хён. На, разложи-ка это, — он машет рукой в сторону коробки. Они встречаются взглядами в молчаливом споре. — Давай-давай. Я плачу тебе деньги не за то, чтобы ты бездельничал и только болтал. Ты можешь, наконец, рассказать, как все прошло, а не только вздыхать, и при этом заняться чем-то полезным. У нас куча дел. — Хватит так говорить, — Джисон собирает охапку шелестящих упаковок в руки. — Не ты платишь мне деньги. Ты только документы ведешь. — Лучше бы ты за своей работой так следил, — фыркает Чанбин и игриво толкает Джисона плечом, проходя мимо. — Ну так, что? Ты расскажешь о вашем свидании, или я могу отправить тебя на склад после этой коробки, чтобы ты перед глазами не мельтешил? Джисону не нужно повторять трижды. Он решает забыть все обиды и все-таки рассказать о прошедшей встрече во всех красках. Повезло, что впереди у них еще почти весь рабочий день. Может быть, он и уделяет слишком много внимания бесполезным деталям — вроде тех, что у них совпадают вкусы в кофе и они увлекаются похожими аниме — но пока Чанбин терпеливо и вовлеченно слушает, это никого не волнует. Джисон не хочет упускать ни одной мелочи, потому что его сердце волнительно трепещет с тех самых пор, как они с Минхо расстались в ту субботу. Они провели вместе практически весь день. Джисон может однозначно поставить это свидание на первое место в топе самых безумных и неожиданных. С огромным отрывом от всех остальных свиданий, на которых он успел побывать за жизнь. Опять-таки… не то чтобы он был расстроен. Окунувшись в субботние воспоминания, Джисон неторопливо раскладывает товары и безостановочно щебечет. Он делится восторгом от вида радостного Ппамы, который так носился, что потом еле сидел, вывалив язык вбок, и тем, какой Мисо на самом деле неугомонный — словно работает на батарейках. Показывает фотографии, которые сделал в парке — но только собак. Ппама, Мисо. Ппама с Мисо в разных вариациях. Хан намеренно пропускает некоторые более личные детали встречи, связанные с Минхо — их постоянный флирт и то, что для двух хозяев, встретившихся ради собак, они находились друг к другу гораздо ближе, чем ожидается. Он не показывает и те несколько кадров, на которых видно Минхо — треплющего пса за ушами или глядящего куда-то вдаль на живописные пейзажи осеннего парка. Их Джисон обещает себе хранить вдали от всех и оберегать. И никому не рассказывать, сколько времени пялится на них при случае. Несколько посетителей прерывают его рассказ, и они с Чанбином отвлекаются. Как только магазин снова пустеет и наступает время обеденного перерыва, Джисон, как обычно, покупает стандартный набор в круглосуточном на углу и с удовольствием принимается за еду. — Так вот. На чем я остановился? А, — он проглатывает порцию риса и взмахивает палочками. — Потом мы пошли к нему, и я по– Чанбин округляет глаза, мычит и торопится прервать друга: — Ты был у него дома? — Джисон кивает. — Какого хрена? — Не понял… — Не говори мне, что вы переспали на первом же свидании. Джисон давится глотком газировки и с громким стуком ставит банку на столешницу: — Да ты рехнулся! Нет, конечно! Если бы ты не перебивал меня, то не делал бы такие выводы! — Джисон строит возмущенное лицо и чувствует, как теплеют щеки. — Господи. Болван, ты сбил меня. Так вот… начался ливень, так что нам пришлось быстро уходить из парка. Мы уже были у ворот, я только успел пристегнуть Ппаму, как вдруг Мисо побежал куда-то на газон. Мы слишком поздно поняли, что он собирался изваляться в грязевой луже. — Оу, черт, — тянет Чанбин. Джисон кивает и морщится от воспоминаний. От собственной досады и от того, какой ужас был написан на лице Минхо. Не тот, над которым потом смеешься. А тот, от которого внутри вспыхивает жалость и желание обнять, чтобы защитить. Из них всех в восторге был только Мисо. Особенно, когда зарылся мордой в самый центр лужи и проехался на спине от одного края до другого. Даже пустил носом пару пузырей. Джисон мог бы умилиться его радости, но момент был немного неподходящий. — Мы кое-как запихнули его в автогамак, но он все равно умудрился оставить грязь везде, — стонет он. — Пока мы ехали обратно, Минхо переживал, что не управится с ним один. До этого они гуляли только в городе, так что ему негде было так испачкаться. Вот я и предложил помочь. Оставил Ппаму дома, а потом мы поехали к нему. Хён, это был хаос. Ты можешь себе представить, что происходит, когда такой большой пес, с головы до ног покрытый грязью, решает от души отряхнуться, когда вы стоите в полушаге от него? Чанбин заливисто хохочет и откидывается назад. Он явно наслаждается рассказом. Среди всех его друзей такое может произойти только с Джисоном. И даже несмотря на очевидную нелепость ситуации, его голос не звучит удрученно или расстроенно. Словно это все еще лучшее свидание в его жизни. — Ну а дальше? Джисон дает себе немного подумать, пережевывая рис. А затем просто отвечает: — Дальше уже все было спокойно. Мы помыли и высушили Мисо, еще немного поболтали, и я поехал домой. Ничего настолько же интересного, как валяния в луже грязи. Но мы тоже отлично провели время. Чанбин с одобрением поджимает губы и кивает, похлопывая Джисона по плечу. Если ему и кажется, что Хан будто бы съехал с вопроса, то он не говорит об этом.

…

Говоря «ничего интересного», Джисон кошмарно врет. Обрызганные с ног до головы грязью и намокшие от ливня, они торопливо и молча моют Мисо, который послушно позволяет вертеть себя в разные стороны и тщательно намыливать шерсть. Оставив его ненадолго обсохнуть, Минхо убирает беспорядок из грязевых следов и предлагает Джисону принять душ и переодеться, чтобы он смог постирать и высушить его одежду. Тот бы и отказался, но аргументы оказываются бесполезны, когда старший стягивает с его челки пару засохших комков земли. Это однозначно очень нелепое «свидание». И… Что ж. Джисон тонет в чужих вещах. Это немного неловко, но все равно очень уютно. Он получил мягкие спортивные штаны и старую толстовку, рисунок на которой растрескался от старости. Она растянута в нужных местах именно так, как нужно, и шнурок на капюшоне затянут до идеального размера. Минхо носит эту вещь. Джисон мимолетно втягивает носом аромат с воротника, но там лишь ненавязчивый аромат кондиционера для белья и легкий шлейф самого простого геля для душа. Что-то в его выводе о том, что ему дали не старые завалявшиеся вещи, заставляет тепло ярко вспыхнуть в груди. Воспользовавшись и парой пушистых носков, он бесшумно скользит в просторную кухню, успокаивая сердечный ритм. Минхо там. Все еще в запачканной одежде, опираясь бедром на стол, чешет под подбородком полосатого серого кота, который тянется к нему с высокой полки. Два других — очень крупных и очень рыжих — вьются у его ног. Чертовски очаровательно. Господи. Минхо чертовски очарователен. Даже с кляксами в форме лап прямо на груди. Особенно с ними. Возможно, Мисо знал, что делал, запрыгивая на него в порыве радости от слов «хороший мальчик». Минхо переводит взгляд на Джисона и бегло осматривает его с ног до головы. Его губы чуть кривятся в однобокой улыбке, когда он мягко выдает: — Мило. Эта улыбка делает с Джисоном что-то необъяснимое. Он застенчиво улыбается в ответ и теребит рукава толстовки, подходя ближе. В его ногу вдруг врезается тяжелое тело и оставляет пару белых волосков на штанине. Он улыбается и протягивает руку коту на полу. Тут же подтягивается и второй. — Тот, что с белым носиком — Суни. С рыжим — Дуни. С Дори не ошибешься. Познакомьтесь получше, а я пока схожу в душ и поставлю стирку. Я быстро. Джисон мычит в ответ, уже увлеченный новыми друзьями. Даже Дори спрыгивает с нагретого места, чтобы понюхать чужую влажную макушку. Они немного сдержанны, но все еще дружелюбны. Уже совсем скоро они громко мурчат под его руками. Дуни прыгает ему на колени, как только Хан садится за стол, Дори сбегает в другую комнату, а Суни продолжает тереться о его ноги и лишь иногда не уклоняется от прикосновений. Именно в таком состоянии, окруженного двумя тарахтящими питомцами, его видит Минхо, уже переодевшийся и сушащий волосы полотенцем. — Двигатели работают исправно, — рапортует Джисон, и Минхо весело усмехается, косясь в их сторону. — Мило, — лишь снова выдает он. Он заглядывает в холодильник и хмыкает. — Интересно, что они так быстро позволили тебе себя погладить. Итак, что насчет обеда? Ну, или скорее раннего ужина? Они высушивают Мисо с феном, пока решают, что приготовить. В итоге Минхо берет на себя жареный рис с овощами и мясом, а Джисон — токпокки, потому что он так и не смог объяснить, какой уровень остроты для него приемлем. Под негромкую музыку из колонки, которую включил Минхо, они принимаются за готовку. Для тех, кто впервые вместе в замкнутом пространстве, они удивительно удобно перемещаются и совсем не мешают друг другу, занимаясь делами. Разговор течет охотно, но очень лениво — горячий душ после нервной поездки домой разморил их обоих. Джисон неожиданно выясняет, что Минхо становится чуть более тактильным, когда сонный и расслабленный. Он больше бормочет, чем говорит внятно, и приваливается к его плечу, когда слушает или отвечает. Проходя мимо, он невзначай поглаживает Джисона по лопаткам, и эти прикосновения пускают по коже под толстовкой мурашки. Минхо очень нравится Джисону. В поведении чем-то напоминающий своих котов, он намертво цепляет внимание. На него хочется смотреть. Хочется слушать. К нему хочется прикасаться. Минхо немного играет с ним, то оказываясь ближе, то держа дистанцию. Джисон позволяет себе дрейфовать на волнах этих ощущений. Ему спокойно и уютно, от легкого напряжения между ними покалывает кожу, но даже неровно колотящееся сердце не заставляет волноваться. Они усаживаются за стол и принимаются за ужин. Джисон замечает небольшое фото в рамке прямо над их головами. На ней крайне милая атмосфера — клубок из животных, заваленный подушками, в котором угадываются Мисо и три кота. Видимо, они заснули в таком положении все вместе, и Минхо успел запечатлеть этот момент. Джисон обращает его внимание на фоторамку, и тогда старший с удовольствием показывает ему еще пару милых фотографий всех животных со своего телефона. Они болтают о них, о том, как они уживаются в одной квартире. В самый разгар ужина они начинают обсуждать заведения в их районе, в которых побывали, и делиться предпочтениями. Без лишних слов Минхо подкладывает Джисону немного добавки и придвигает кувшин с холодным чаем. А потом предлагает посмотреть фильм, пока сушильная машина заканчивает работать. Никто из них не комментирует то, как близко они сидят друг к другу. Или то, что во время обсуждения одной из сцен, когда Джисон активно размахивает руками и чуть не попадает Минхо по лицу, тот просто берет его ладонь в свою. Его теплые пальцы проскальзывают между пальцев Джисона, переплетаясь в крепкий замок. С довольным выражением лица Минхо разбивает в пух и прах все доводы Джисона и возвращается к увлеченному и молчаливому просмотру. А руки так и не расцепляет — кладет их себе на колено. Джисон тоже не торопится выдергивать ладонь из мягкого захвата. И где-то здесь весь запал негодования в Хане утихает, оставляя в груди лишь щемящую нежность. Он тоже возвращается к фильму. Джисон укладывает свободную руку на изголовье дивана, чтобы самыми кончиками пальцев иногда щекотать чужое плечо. О сюжете больше Хан не думает. Все его мысли о том, как удобно держать Минхо за руку. Как время от времени он сжимает его ладонь в такт фоновой мелодии. Какой Минхо теплый у него под боком, как вкусно от него пахнет. Как уютно Джисон чувствует себя здесь и сейчас. Еще лет пять назад он бы сходил с ума от того, что на первой же встрече оказался в таком положении. Он бы переживал, что это слишком быстро или слишком навязчиво. Но сейчас это кажется чем-то лишь очень правильным. Даже закономерным. Сейчас Джисон убеждается, что ему не померещилось. Не только он ощутил зарождение искр в груди в тот вечер, когда они с Минхо встретились первый раз. Как он на него смотрит. Как неповторимо мягко улыбается ему. Как ищет встречи. Как поддерживает флирт и как уже этим вечером он ведет с Джисоном молчаливый разговор на языке прикосновений. Джисон ощущает в себе желание отвечать Минхо тем же. Так разве может он собственными руками отталкивать эту возможность? Мисо храпит на своей лежанке кверху пузом, измотанный насыщенным днем. Дори укладывается к нему под бок, а Дуни засыпает на изголовье дивана сбоку от Минхо. Суни сонно наблюдает за ними с вершины их огромной кошачьей башни. Джисон осматривает гостиную, впитывая кожей ее тепло и уют. У Минхо вся квартира такая. В ней приятный теплый свет и яркое ощущение присутствия жизни. В каждом уголке, в каждом сбитом в кучку пледе и в разбросанных по полу игрушках — как кошачьих, так и собачьих. В том, как Минхо вдруг цыкает на Дори, потому что тот принялся виться вокруг крупного фикуса на подоконнике с намерением его покусать. И в том, как он незаметно делает фото, когда замечает, что Дуни спит с приоткрытыми глазами. К такому можно очень легко привыкнуть, думает мимоходом Джисон, когда запускает в чужие пушистые волосы пальцы, слышит под ухом довольное мычание и чувствует, как Минхо льнет к нему немного ближе. К подобному, думает, я бы привык с огромным удовольствием. Господи. На улице уже совсем темно, когда Джисон переодевается в свою одежду. Она еще чуть теплая из сушилки и теперь хранит на себе аромат чужого кондиционера. Мелочь, но от этого Хан глупо улыбается себе под нос, поправляя кофту. Приятный запах. Ему не хочется уходить. Минхо не торопит его, будто тоже не хочет этого. Но его дома ждет пес. И они все-таки еще не на том этапе, чтобы задерживаться друг у друга допоздна. Его визит и без того оказался довольно неожиданным, но Минхо весь день ведет себя так, словно подобное с ними происходит уже далеко не в первый раз. Джисон ему за это очень благодарен. Он делится этим чувством: — Хён, спасибо за день. Я отлично провел время, — говорит он, останавливаясь у входной двери. Он уже в ботинках и куртке, готовый идти. И все равно хочется найти даже малейший повод, чтобы задержаться. — Я тоже, Джисони, — мурлычет Минхо, делая шаги навстречу. Будто создает тот самый повод побыть тут, с ним, еще чуть-чуть. От ласкового обращения приятно сжимается сердце. — И спасибо, что помог с Мисо. Думаю, он действительно хорошо повеселился сегодня. Я бы не решился делать что-то такое с ним в одиночку. — Ты прекрасно справляешься с ним, хоть и говоришь, что кошатник до самых костей. Из вас получилась отличная команда, — Минхо смущенно поджимает губы и забавно морщит нос. — Но все равно, выходит, повезло, что мы познакомились, — игриво отвечает Джисон и усмехается. — Кто бы еще устроил вам такой день, а? На лице Минхо появляется мягкая, ласковая улыбка. Та самая, от которой в Джисоне уже давно что-то сладко оплавилось. И оно делает это снова. От мысли, что он опять становится ее причиной, у него теплеет под ребрами. — Вот уж точно, — тише обычного говорит Минхо и подходит еще ближе. Джисон замирает. — Повезло. Он говорит так, будто его мысли немного в другом месте. Или слова отражают их не совсем до конца. Его рука поднимается, чтобы опуститься Хану на макушку. Он ласково перебирает спутавшиеся пряди, укладывая их по своим местам. Потом ведет пальцами к уху, заправляя челку. Касания легкие, как перо, и Джисон чувствует, как у него немного слабеют колени. Он коротко прочищает горло. Минхо смотрит на него внимательным темным взглядом, и Хан с удовольствием тонет в нем. В чужих карих радужках сверкают звездочки, словно кто-то зажег в них много маленьких лампочек. Красиво. С определенным усилием получается заставить собственный язык ворочаться: — Думаю, что мне уже пора, — очень тихо говорит он, не отворачиваясь. Хочется наоборот лишь прильнуть еще ближе. И все-таки задержаться. — Ну так иди. Джисон усмехается. Чужие пальцы все еще греются о его мочку. Они стоят в тишине еще немного. Минхо цепко рассматривает его, словно хочет что-то сказать или сделать, но пока не решается. Джисон подается чуть ближе. Не настолько, как хотелось бы, но это уже лучше, чем ничего. — Что такое? — М-м, ничего, — мурлычет Минхо, все еще разглядывая его лицо. Его пальцы оказываются у Джисона под подбородком и нежно поглаживают чувствительную кожу. — Ты просто очень милый. — А, прекрати, — Хан перехватывает его ладонь и отодвигает от своего лица, а Минхо снова переплетает их пальцы. Джисон чуть не задыхается от тепла, охватившего грудь и горло. Сжимает чужую руку в своей и усмехается, сдаваясь. — Это смущает. — Ладно, прости? — без капли раскаяния щебечет Минхо и продолжает, черт побери, улыбаться вот так. Джисон не может отвести от него взгляд. Не хочет. А тот тем же тоном продолжает: — Ты, кажется, говорил, что тебе пора? — Ага, говорил, — он вздыхает, но не удерживается от очередной дурацкой ухмылки. Если так Минхо пытается развеять неловкость, то у него получается. Джисон очень благодарен ему и за это тоже. — Ну так, и чего ты стоишь? — Действительно. Пойду я. А то ты, хён, слишком несносный, — Джисон все же пятится к двери и позволяет Минхо повернуть защелку, чтобы выпустить его. Тот усмехается. — М-м, я знаю. Это мне уже говорили. Пока-пока, Джисони. Хорошо тебе добраться домой. Его рука в последний раз взлетает, чтобы подразнить Джисона под подбородком, но тот вовремя ее отбивает и цокает языком. — Я напишу тебе? Чуть позже? — напоследок спрашивает Хан, сделав пару небольших шагов спиной вперед в сторону лифтов. — Ну напиши, — Минхо игриво пожимает плечами, привалившись к дверному косяку. Он такой забавный. — Может, я даже буду ждать этого с нетерпением. Джисон думает, что сейчас ему подворачивается отличная возможность, чтобы провернуть одну шалость. Несмотря на волнение, которое щекочет ему живот, он все же останавливается и внимательно смотрит на Минхо. Тот склоняет голову к плечу и ждет. — Хочешь, я сделаю так, чтобы ты точно ждал этого с нетерпением? Минхо позволяет ему подойти обратно, прежде чем с игривостью тихо говорит: — Ну… может быть, и хочу. Попробуй. Джисон улыбается и легонько манит его пальцем одной руки к себе, пока второй находит его ладонь и сжимает. Минхо заинтересованно мычит и поддается, когда Хан тянет его оказаться ближе и наклониться. Он подставляет ухо, будто собирается услышать какой-то секрет. Но получает только поцелуй. Джисон прижимается к его мягкой щеке губами на несколько секунд и только потом отодвигается, но не слишком далеко. На его лице играет застенчивая улыбка, которая становится шире, когда он видит, как стремительно розовеют уши Минхо. Белый свет в коридоре лишь сильнее подчеркивает это. Он чувствует тепло его кожи своей и слышит, как Минхо задерживает дыхание. Он забавно округляет глаза и рот, на секунду теряясь. Звездочки в его глазах лопаются и искрятся, и это — самое красивое, что видел Джисон. Он безнадежно влип. И все же он находит в себе силы подать голос, пускай и тихо: — Ну, как ощущения? — Думаю, что только время покажет, — прочистив горло, бормочет Минхо, и Хан смеется, напоследок погладив его ладонь большим пальцем. — Спроси меня еще раз чуть позже. — Вот видишь. Я же говорил, что это сработает, — Джисон подмигивает ему и снова пятится к лифтам. В этот раз он точно не повернет обратно на полпути. Даже если ему очень хочется сделать так еще раз. — Иди уже, — Минхо только слабо машет рукой и вздыхает, — твой лифт приехал. — Ага. Ну, пока, хён. И, кстати, технически, лифт… — О, нет. Я не буду тебе больше отвечать. Оказавшись в лифте наедине с собой, Джисон смеется, опустив голову. Он будто парит в облаках. Вот так ощущается легкость у него в животе. Она поднимается мелкими пузырьками к ребрам и подает разряды тока по кончикам пальцев. Он чертовски счастлив. Уже сидя в машине, Джисон роняет голову на руль. Ему нужна всего лишь минутка, чтобы совладать с эмоциями. Это просто безумие. Минхо. Весь он. Все это между ними — чистое безумие. Так что, да. Говоря «ничего интересного», Джисон кошмарно, кошмарно врет. Но ему ни капельки не стыдно.

***

Минхо неожиданно встречает Джисона после работы спустя немного времени с их последней встречи. Он выплывает из сумрака, как привидение, приветствуя его, и только радостный Мисо, шумное дыхание которого рушит всю зловещую ауру, позволяет Джисону не обзавестись от испуга парой седых волос. Он проворачивает ключ в двери, уже смотря совсем в другую от замка сторону. — Мы гуляли неподалеку, и я подумал, что мы могли бы встретить тебя, — вот так просто говорит Минхо и пожимает плечами. — А потом составить тебе компанию с Ппамой, если никто из вас не против. Мне кажется, им не помешает компания время от времени. — Звучит отлично, хён, — улыбается Джисон, пристроившись рядом. — Пойдем. Здесь недалеко. Как-то так, не называя вещи своими именами, они начинают иногда гулять с собаками вместе. Это может быть всего одна встреча за неделю или две, но каждый раз Джисону удается узнать о Минхо что-то новое, а еще влюбиться в него сильнее, чем в прошлый раз. Они обсуждают работу старшего в танцевальной академии, какие-то мелочи друг о друге; как у них прошел день. Пока Ппама и Мисо неторопливо обнюхивают каждый встречающийся им угол, время от времени заигрывая друг с другом, они неспешно идут за ними. Иногда они держатся за руки. Джисон не помнит, из-за кого это началось, как не помнит и то, как — кажется, будто такой простой жест между ними уже давно доведен до автоматизма, когда он ловит себя на мысли об этом. Впрочем, держаться за руки удобно — это не мешает контролировать поводок и греет ладонь в зябкие осенние вечера. У Минхо аккуратные, небольшие ладони, которые идеально сочетаются с ладонями Джисона. Ему нравится держать его за руку. В дни, когда они не видятся, их переписка время от времени двигается. Это могут быть фото котов Минхо в очередной кошачьей башне или тоннеле, которые он им купил. Или многочисленные фотосессии Мисо на прогулках и в смешных позах. Или ссылки на смешные видео, которыми делится Джисон в перерывах на работе. Или простые разговоры о делах и днях, одновременно обо всем и ни о чем. Абсолютно что угодно. О чем бы они ни говорили, это интересно и легко. Минхо иногда звонит ему по видеосвязи перед сном в дни, когда они не видятся. Он валяется в своей огромной постели, уютно обмотавшись одеялом, и все его коты действительно возятся рядом с ним. Как Джисон и думал, он позволяет им все. На соседней подушке спит Суни — Минхо говорит, привилегии распределяются между ними по старшинству. Джисон смеется из-за этого подхода и с умилением наблюдает за очаровательными спорами с Дори, который время от времени прыгает старшему на лицо, играясь. Мисо Минхо упрямо не пускает на кровать, но время от времени поворачивается, чтобы от души потрепать пса на полу по холке. Он говорит, что утром они все равно оказываются на кровати впятером, и что с Сынмином он себя так не ведет. Минхо всегда держит телефон в вытянутой руке, повернувшись на бок. Это позволяет Джисону каждый раз представлять, что они лежат не в нескольких кварталах друг от друга, а рядом. Он гадает, каково это — иметь возможность протянуть руку и прикоснуться к чужому теплому телу, и каково это — видеть Минхо, чувствовать его аромат прямо перед сном и сразу после пробуждения. Когда он говорит об этом, Минхо тихо соглашается, несмотря на яркий румянец, заметный из-за света прикроватной лампы. Я тоже думаю об этом. О тебе здесь. Но Дуни может попробовать задушить тебя во сне, потому что твое лицо покажется ему достаточно уютным местом для отдыха. Просто предупреждаю. Подумай, готов ли ты на такие риски. Глупо, но Хан думает о них, как о двух шестеренках в огромном механизме, зубья которых вплоть до миллиметра подходят друг другу. Благодаря этому все между ними происходит гладко. Идеально. Минхо для него — идеальный. С этой мыслью легко смириться. Она не сбивает Джисона, как метафорический грузовик, а приходит к нему легким дуновением осеннего ветра, пахнущего опавшей листвой и дождем. Она обвивается вокруг него, как мягкий теплый шарф, который Минхо поправляет на его шее в один из более холодных дней. Проникает в него все глубже с каждым глотком сезонного кофейного напитка, который Минхо приносит ему после жалоб Джисона на больное горло. Они много кокетничают друг с другом и притираются. Происходящее между ними тянется медленно и сладко, словно густая карамель. Джисон обнаруживает, что они оба будто бы намеренно задерживаются, чтобы как можно дольше дрейфовать в легкой эйфории от предвкушения чего-то большего. И что-то в этом их неспешном сближении вызывает у Джисона фейерверк в груди, как от первой любви. Чувства бурлят в нем, текут по венам вместе с кровью. Наполняют до краев. Они неповторимые, яркие и объемные — настолько, что вот-вот лопнешь от их количества. Разница только в том, что сейчас Джисон совсем не сгорает от страха оказаться отвергнутым или показаться глупым, как когда влюбился впервые в жизни. От этого контраста кружится голова. Это греет Джисона изнутри — то, как хорошо они нашли общий язык. Как с каждым днем становятся друг другу кем-то более близким, чем вчера. Как они медленно, но верно приближаются к черте, за которой их ждет что-то большее. И как же Джисону хочется заглянуть туда, за эту черту. Где прогулки по вечерам — не спонтанные маленькие свидания, а привычная рутина. Где каждый нежный взгляд — не намек и не танец, а заверение и напоминание. Где касания кожа к коже вызывают не беспокойство в сердце, а волну спокойствия. Чуть-чуть позже. Хан лелеет каждое воспоминание об их прикосновениях друг к другу, а с особой нежностью — о первых неловких объятиях, которыми они обмениваются после одной из довольно эмоциональных прогулок. Тогда у Минхо выдался не самый лучший день. Джисону повезло оказаться рядом именно в тот момент, чтобы вовремя развеять тучи над головой. Тогда он выясняет, что у Минхо объятия медвежьи. Они крепкие и пахнут пряно и сладко, а его тело напротив — мягкое и очень, очень теплое. В его руках Джисону легко растаять. А если провести ладонями между лопаток Минхо, то тает уже он. И жмется ближе. С тех пор они делают это время от времени. Джисон не хочет рисковать: есть шанс, что ему не захочется отлипать от Минхо, когда для этого будет неуместный момент. Место у Минхо под боком — самое лучшее, если спросить Джисона. Место рядом с Минхо в принципе — самое лучшее. Таково теперь его скромное мнение. — Сынмин звонил. Они закончат проект на следующей неделе, — однажды говорит Минхо спустя несколько недель их вечерних прогулок. Джисон понятливо мычит, пиная опавшие листья на дорожке. Их сцепленные руки болтаются между их телами в такт шагам. — Это хорошая новость. Они в итоге отстали от плана всего на две недели, да? — Минхо коротко соглашается. Джисон смотрит на него в полумраке улицы и видит неизвестный оттенок эмоции на его лице. Не грусть, не беспокойство. Что-то между, может быть. — Ну. Еще немного, и ты вернешься к прошлой спокойной жизни. — Думаю, мне будет очень не хватать его рядом. Честно говоря… я теперь даже не уверен, что хочу возвращаться к тому, как я жил раньше. Сначала я говорил Сынмину, что это ужасная идея, но сейчас… думаю, это было именно тем, что нужно. — Погоди-ка. Ты, что ли, теперь хочешь завести себе ретривера? — усмехается Джисон и вздергивает брови от удивления. Слышать нечто подобное от Минхо немного неожиданно. Тот пару секунд думает, а затем на его лице возникает выражение легкого ужаса. — О, черт, нет. Ни в коем случае. Я все еще человек котов. Просто Мисо… это Мисо, понимаешь? Джисон сжимает чужую ладонь в качестве поддержки и кивает. Он понимает. Мисо — действительно очаровательный, очень умный пес. Полный любви и радости. С ним не заскучаешь. Он уникальный. Именно благодаря этому псу они с Минхо познакомились и вырастили между собой нечто настолько потрясающее. Джисон бесконечно благодарен и ему, и Сынмину. За упрямство и веру в Минхо. Он хочет познакомиться с этим человеком, как только тот вернется из командировки. И все же что-то в выражении лица Минхо немного не дает Джисону покоя. Какая-то полупрозрачная хмурость. Это тревожит Хана, но он знает — тот обязательно расскажет ему, как только подберет для этого верные слова. Джисон уже доверяет ему. Он уверен в нем. Так что он лишь держит чужую руку крепче в этот вечер, напоминая, что Минхо тоже может довериться кое-кому рядом.

…

В один из вечеров Минхо приходит к нему на работу один. Джисон замечает его еще через витрину, когда собирается закрывать магазин. Он держит руки в карманах и смотрит себе под ноги. Неосознанно Хан прибавляет темп, чтобы побыстрее оказаться рядом. Джисону не нужно спрашивать, почему он один. Он и сам знает — сегодня утром он получил от старшего сообщения о том, что Сынмин вернулся, и что сцена их с Мисо воссоединения даже заставила его пустить скупую слезу. Позвав его, Джисон без лишних слов тянет Минхо к себе. Старший усмехается, но обхватывает его обеими руками и прячет лицо у Хана в стыке плеча и шеи. Холодный кончик носа создает контраст с горячим дыханием, оседающим на коже. Их дутые куртки забавно шелестят между ними. — Я в порядке, Джисони, — бормоча, успокаивает он, потирая чужую спину. — Я просто немного грущу сегодня. И непривычно, но это все. Я не собираюсь плакать в подушку или что-то еще. — Плакать в подушку, между прочим, бывает очень даже полезно, — спорит Джисон, и робкая улыбка на лице Минхо — его личная победа. Маленькая. Первая за сегодня. Они доходят до дома Джисона, переговариваясь о мелочах. Их руки сцеплены в крепкий замок и спрятаны в просторный карман куртки Минхо. Джисон замечает, что старший ведет себя немного иначе: держится ближе обычного, внимательно рассматривает Хана, когда тот говорит. Будто не хочет даже на мгновение потерять его из поля зрения. Не то чтобы Джисон против. Цепкое внимание приятно будоражит, и он с удовольствием впитывает его всем телом, точно так же обращая все свое внимание на Минхо. Хотя в этом почти ничего нового. Джисон и раньше видел лишь Минхо, стоит им оказаться рядом. Вечер холодный и ветреный, так что по лицу старшего расцветает яркий румянец, светящийся под фонарным светом. Его взгляд, в котором переливается сверкающее жидкое золото, настолько мягкий, что это даже обескураживает Джисона на мгновение, как только он ловит его. Облачка пара срываются с чужих губ с каждым выдохом. Минхо невыносимо красивый. Хан думает о том, как сильно хочет поцеловать его. И решает, что сделает это сегодня. Они берут по порции пряного кофе, когда выходят на прогулку с Ппамой. Специи греют горло, а горячие стаканы позволяют немного погреть ладони. В такую погоду людей на улице совсем нет, и это создает впечатление, будто они с Минхо — единственные во всем мире. От этого ощущения приятные мурашки разбегаются по всему телу. — Ппама сегодня выглядит немного растерянным, — вдруг выдает Минхо, пару минут молча понаблюдав за псом. — М-м. Он, похоже, привык, что его большой дружок всегда приходил вместе с тобой, — Джисон вздыхает и с грустью добавляет. — Думаю, он тоже будет скучать по нему. — Ну… я рассказал Сынмину о новом друге Мисо. Думаю, он будет только рад время от времени видеться с вами. — Ты можешь дать ему мой номер. Я буду ждать приглашения снова съездить в собачий парк с ними. Они очень хорошо поладили, знаешь, — Джисон с однобокой улыбкой наблюдает за Ппамой. Тот бежит рядом с ними, не отвлекаясь на каждую травинку рядом с собой, и тянет в сторону дома. Он, как и Хан, не любитель проводить время на улице в такую погоду. И вот опять. Это странное выражение появляется на лице Минхо, как только они останавливаются у дома Джисона. — Может быть, я попробую уговорить Сынмина иногда привозить мне Мисо на выходные, — задумчиво произносит Минхо. Хан вопросительно мычит. — Зачем? В смысле… — он трясет головой, — разве тебе будет кто-то мешать приезжать к ним в гости? Это же явно проще. Минхо лишь молча смотрит в ответ. Он вертит стаканчик в пальцах, собираясь с мыслями. Джисон не торопит его, хотя такая заминка вызывает вспышку волнения в животе. Он уже готов пригласить его в гости, чтобы продолжить разговор в тепле, когда старший, наконец, отмирает. Минхо находит глаза Джисона и неотрывно смотрит в них, когда четко и не спеша отвечает: — Время с Мисо стало для меня особенным. Из-за того, что я переосмыслил кое-какие вещи, заботясь о нем. И из-за того, что время с ним позволяло мне проводить время и с тобой. В большей степени оно особенное как раз поэтому. Мне не хочется терять это. Тебя. То, что у нас есть. У Джисона перехватывает дыхание. Он чувствует, как на его щеках вспыхивает жар, но он приятный. Хан не прячет его — это ни к чему. Он торопится засунуть рулетку от поводка в карман и оказывается ближе к Минхо, чтобы выбросить их пустые стаканчики и взять обе его руки в свои. К этому моменту старший уже опускает взгляд и поджимает губы. Хан пытается заглянуть ему в глаза, но через мгновение Минхо и сам снова возвращается к нему. Джисон ласково улыбается и потирает большими пальцами чужие костяшки: — И почему ты вдруг подумал, что мне обязательно нужен Мисо, чтобы хотеть проводить время с тобой? Минхо усмехается будто бы стыдливо и качает головой. На его лице медленно появляется робкая улыбка. Мягкая. Нежная. Неповторимая. — Честно говоря, не знаю. У меня не было абсолютно никаких причин думать так, — он вздыхает. — Ты просто нравишься мне, Джисон. Очень, очень сильно. И если бы мне нужен был Мисо, чтобы проводить с тобой время, то я бы нашел способ, как вынудить Сынмина оставлять мне его пару раз в неделю. Джисон ошеломленно молчит, чувствуя, как счастье закипает у него под кожей. Однако его молчание заставляет Минхо очаровательно понервничать. Это заметно по нахмуренным бровям и тому, как подрагивают его пальцы в хватке Хана, хоть он и усмехается: — Господи, я волнуюсь, как подросток, как будто все не очевидно уже давным-давно. Я даже самому себе не верю, что готов по собственной воле снова взять этого гигантского пса к себе в дом. А все из-за тебя. Какого хрена, Джисон? Ты еще и молчишь. Его щеки с ушами окрашиваются в тот самый симпатичный оттенок розового, в который Джисон необратимо влюблен. Как и во все остальное в человеке напротив. Он смеется от растерянного возмущения на чужом лице и качает головой. Его рука взлетает, чтобы поправить прядки челки Минхо, которые цепляются за ресницы. Он отодвигает их в сторону и оставляет ладонь у его лица. Пальцы едва касаются чужой кожи, но даже этого хватает, чтобы ощутить ее жар и шелковистость. Он широко улыбается, разглядывая Минхо. Проводит пальцем линию к горячей пунцовой мочке, потирает ее между указательным и средним пальцем. Опускается чуть ниже и оставляет ладонь под челюстью. Минхо вздыхает и хмурится, но молча ждет. — Ты злишься, когда я так говорю, но, хён… Ты действительно очень милый, — Джисон хихикает и слегка морщится, когда чувствует тычок под ребрами. — Ауч. — И это все, что я получаю в ответ, — ворчит Минхо, недовольно щурясь на Джисона. Его лицо все еще очаровательно розовое. — Негусто. — И почему вы все вечно перебиваете меня, когда я хочу что-то сказать? — вздыхает он, но не отстраняется. — Ты даже не даешь мне шанса. — Ты просто молча пялишься на меня. Это не ответ. — Я просто хочу запомнить во всех красках этот момент. Мне не каждый день признается в чувствах кто-то вроде тебя. И я довольно долго этого ждал, знаешь ли, — Джисон убеждается, что Минхо смотрит на него, и только потом продолжает: — Ты понравился мне еще в самую первую встречу. Я думаю о тебе постоянно с тех самых пор. Мне казалось, я был достаточно очевидным и нелепым, чтобы было ясно, что не в собаках дело. — Ты довольно часто ведешь себя немного нелепо, Джисони, — слабо сопротивляется Минхо с застенчивой улыбкой, на что тот в притворном возмущении открывает рот. — Я мог и спутать. Чанбин предупреждал меня об этом как-то раз. Но даже так ты все еще очень милый, — он осторожно кладет ладони ему на талию, сжимая бока сквозь пуховую куртку. — И все равно мне нравишься. — Здорово. Спасибо. Получается, даже тот поцелуй был недостаточно очевидным? — Минхо хихикает, и этот высокий мелодичный звук поджигает сердце Джисона самым приятным образом. Он решает проигнорировать ту часть, в которой Чанбин грязно сплетничает о нем с Минхо. Этот вопрос он решит позже. — Ах, разве он не был просто способом заставить меня написать тебе чуть позже? — дразнится старший, немного наклоняясь. — Ты, вроде, именно так и сказал тогда. Мы ни разу не обсуждали его с тех пор, вот я и не думал об этом как-то иначе… — Не думал, что ты так любишь придираться к словам, Минхо-хён. Это что-то новенькое. Минхо хмыкает, прищурившись. Джисон гладит его шею большим пальцем, грея ладонь на горячей коже. Его взгляд блуждает по лицу старшего, ни на чем конкретном не задерживаясь. Он просто смотрит. Тело под всеми слоями одежды горит в тех местах, где ощущается тяжесть рук Минхо. Хан делает небольшой шаг навстречу, шурша маленькими камушками под подошвами. Он так сильно хочет, наконец, поцеловать его прямо сейчас. Он набирает воздуха в легкие, но Минхо его прерывает: — Собираешься теперь взять свои слова назад? — Что? — воздух в его горле спотыкается, и Джисон коротко кашляет от неожиданности. — Ну, — Минхо качает головой и драматично смотрит в небо, — о своих чувствах и всем этом. И вообще, что значит «кто-то вроде меня»? — Нет. Вообще-то, я собирался поцеловать тебя прямо сейчас. Раз уж мы наконец признались друг другу и все такое. В глазах Минхо на секунду сверкает что-то очень нежное и трепетное, но оно быстро прячется за его привычными поддразниваниями: — Ты собирался поцеловать меня до того, как предложить встречаться? — вздыхает он и округляет глаза. — А если бы я отказался? Джисон устало стонет и закатывает глаза, негромко смеясь. Это вызывает у Минхо на лице очередную широкую улыбку. Джисон снова набирает воздух в легкие: — Мне кажется, в прошлый раз это тебя совсем не возмутило. — Поцелуй в щеку — это совсем другое. Неужели ты не чувствуешь разницу? — Господи, почему ты просто не даешь мне сделать то, что мы оба хотим сделать? — Джисон со вздохом притягивает его еще немного ближе. Теплое дыхание Минхо едва достигает его кожи, но даже так все тело Хана покрывается мурашками. Старший не отстраняется — лишь наоборот льнет ближе, крепче хватаясь за шуршащую ткань куртки на спине Джисона. — Я же сказал, что волнуюсь! Я не знаю, почему! Прояви капельку сострадания. — Нет, — шепчет Джисон. — Хорошо, хён. Я просто без ума от тебя. Ты будешь со мной встречаться? От резкой смены направления разговора Минхо удивленно замирает, и Джисон убеждается, что его сбитое с толку выражение лица — все-таки самое очаровательное, что он видел за свою жизнь. Это заставляет его рот изогнуться в глупой улыбке. Минхо быстро берет себя в руки, как только прочищает горло. Знал бы Джисон его чуть меньше, подумал бы, что тот действительно абсолютно серьезен сейчас. Но Джисон знает его лучше. И сверкающие огоньки в темных глазах выдают Минхо с потрохами, когда он снова начинает дразниться: — Ох, ну… даже не знаю. Мне нужно подумать. Это так неожиданно. — С меня хватит. Я даю тебе пять секунд на размышления. Он возмущенно ахает: — Не загоняй меня в рамки! — Уже три. — Я не могу принимать такие важные решения за такой короткий срок! — Я дал тебе целых пять секунд, хён, — Джисон тянется к нему, сокращая расстояние между их лицами до тех пор, пока они не соприкасаются носами. Он останавливается в последний момент. Это позволяет ему увидеть, как трепещут длинные ресницы Минхо. Тот фыркает, потом вздыхает и тихо отвечает, качая головой: — Тебе придется убедить меня, что я не пожалею о таком быстром решении, Хан Джисон. Это единственное, что шепчет Минхо в пространство между ними. Джисон только утомленно цокает языком и притягивает его лицо ближе. Он нежно обхватывает его щеки обеими руками, а затем целует. Наконец-то он его целует. Это не похоже на грохот фейерверков на фоне или на взрыв сверхновой. Окружающая обстановка просто схлопывается, оставляя Джисона в вакууме наедине с ощущением чужого тела напротив. Это в тысячи раз лучше, чем то, что он себе представлял. У Минхо мягкие, теплые губы, на которых до сих пор хранится легкий сладковатый привкус кофе со специями. Джисон чувствует его на собственном языке, и его лицо горит, а в животе распускается огромный цветок, щекочущий внутренности. Минхо неторопливо проводит ладонями по спине Хана, притягивая его за лопатки ближе, забавно сопит и наклоняет голову, чтобы не сталкиваться носами. Они так близко, что даже можно почувствовать, как расширяется на вдохах его грудная клетка. Он такой нежный и бережный. Неторопливый. У Джисона совсем немного кружится голова, и он криво улыбается, продолжая целовать его. Он чувствует, что Минхо пытается что-то пробормотать, но только сжимает его щеки чуть крепче. Он догадывается, что тот хочет сказать, и не намерен тратить на очевидное даже секунду. В конце концов старший сдается и тает в его руках, стискивая ладони на чужой спине еще крепче. Будто Джисон — единственное, что держит Минхо на ногах. Это однозначно лучше любых фейерверков сверхновых. Их волосы треплет резкий порыв колючего ветра, принося с собой влажность и запах опавших листьев, но Джисон еле-еле чувствует их сквозь обволакивающий аромат Минхо. Теплый и немного пряный, медовый. Он пахнет, как солнце. Он весь — солнце, вдруг оказавшееся в руках Джисона. Хан запомнит этот момент на всю оставшуюся жизнь. — Ну как? — тихо спрашивает он. Их губы задевают друг друга, и от этого сладкие спазмы прошивают все тело Джисона. — Не знаю. Еще не понял. — Ого, все было так плохо? — Джисон улыбается, когда чувствует чужие пальцы в собственных волосах. Минхо пытается исправить беспорядок на его голове. В итоге он бросает эту затею, когда очередной порыв ветра сводит всю его работу на нет. Он оставляет ладони на местах и перебирает волнистые пряди, ласково потягивая их. — Нет. Это было лучше, чем я ожидал. Намного. — Эй! Вот уж спасибо, — ворчит Джисон, а Минхо усмехается и отводит глаза. Мыча, он тычется Джисону прохладным носом в щеку и мажет по коже губами, а потом так и замирает. Теперь у Хана голова кружится очень сильно. Несколько секунд они стоят так, слипшиеся друг с другом. Джисон усмехается и трется о щеку Минхо своей. Тихий смех вырывается из него против воли. Он обнимает старшего и довольно вздыхает. Ему хорошо и очень-очень тепло, хотя на улице уже совсем холодно. Минхо уютно устраивается в его объятиях, пряча лицо в его плече. — Ты же знаешь, что я с самого начала был бы согласен? На все? — Хён, в отличие от тебя, для меня все было довольно очевидно. Так что я не переживал об этом. — Господи, неужели я все-таки поторопился, — так и не разрывая объятий, вяло удивляется Минхо. — Мы только начали встречаться, а у тебя уже появились претензии ко мне. Давай хотя бы еще немного постоим так, чтобы было не так обидно. Джисон смеется. Он так, так счастлив. Они начали встречаться. С ума сойти. Не то чтобы это было неожиданностью, но его все равно слегка потряхивает от бурлящих эмоций. — Ну, хорошо. Давай еще немного так постоим, королева драмы. Только у меня вот-вот выскользнет рулетка из кармана, и тогда нам придется ловить Ппаму по всему району. Минхо хихикает и торопливо находит поводок одной рукой. Он немного отстраняется, но все еще остается достаточно близко, чтобы Джисон мог рассмотреть каждую черточку на его разомлевшем румяном лице. Дальше он его все равно бы не отпустил. — Да уж. Не думаю, что готов для беговой тренировки прямо сейчас. Это выглядит, как отличный момент, чтобы пригласить меня зайти ненадолго. Тебе так не кажется? Заодно рассказать, что же значило это твое «кто-то вроде тебя». — О, господи. А ты не отстанешь теперь, да? — Хан подталкивает его в сторону двери. Ппама бодро заскакивает внутрь, подальше от уличного холода, и затягивает их обоих за собой. — Может, и приглашу. Это немного нагло с твоей стороны, но я не против. — Ну, какой уж есть. — Мне все нравится, хён. И это — абсолютная правда. Он так, так сильно влюблен в этого человека. И дело с самого начала было не в собаках.