Когда умирают бабочки

Чонгук дочитал и закрыл тетрадь. То, что там написано, так созвучно ему. Он понимает парня, который всё это написал, он часто чувствует себя точно так же. Чонгук решил, что обязательно найдёт хозяина тетради. Вернёт ему этот личный дневник, крепко обнимет и скажет: «Я тебя понимаю. Я тебя вижу». Но кто этот парень и как его найти? ~~~ Джин перерыл весь рюкзак, но никак не мог найти тетрадь. — Чёрт! Неужели потерял? Он хотел записать туда впечатления дня, выплеснуть то, что всколыхнулось внутри. — А вдруг её кто-нибудь нашёл? Там же… там же весь я. Мои мысли, чувства, мои стихи, идеи… Моя боль. То, что я никому не могу рассказать. Он поник и сел на пол среди раскиданных учебников и других вещей. — Как хорошо, что я не написал на той тетради своё имя. Так никто не поймёт, что это я, и не будет надо мной издеваться. Как в предыдущей школе… Он тяжело вздохнул. ~~~ Чонгук сидел в дальнем углу столовой, как всегда один, и рассеянно листал дневник незнакомца. Он пытался найти какую-нибудь зацепку, чтобы понять, кто он и где его искать. Дневник был очень личным, но там не было имён, явок-паролей, чётких ориентиров. Единственное, что было понятно, — это парень, он учится в той же школе, что и Чонгук, и готовится к выпускным экзаменам и к поступлению в университет. «О, круг поисков сузился!» — озарило Чонгука. Значит, этот парень учится в выпускном классе старшей школы, как и он сам! А ещё он гей. Как и Чонгук. Но это не особо поможет поискам — тот парень не будет показывать это открыто. Чонгук ведь тоже скрывает. В дневнике незнакомец писал о влюблённости в какого-то парня. И о том, как боится признаться. Боится отвержения. Насмешек. Он уже проходил через такое — признался, а его высмеяли, а потом избили толпой. После этого он перевёлся в их школу. У Чонгука сердце кровью обливалось, когда он это читал. У него тоже была невзаимная влюблённость, он тоже признавался, и его тоже отвергли. Но обошлось без буллинга и избиений, они просто перестали общаться. Чонгук задумался и прислонил тетрадь к лицу. «Хм, а можно как-то узнать, кто в прошлом году перевёлся в нашу школу?», — размышлял он. И вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Чонгук оглядел столовую и встретился глазами с симпатичным парнем. Почему-то в его взгляде читалась паника. Он отвернулся и быстро ушёл. Чонгук никогда с ним не общался, но лицо было знакомым. Всё-таки в одной школе учатся, наверняка пересекались. ~~~ — Боже, почему из всех людей дневник нашёл именно он?.. Как хорошо, что я нигде не писал имена. Он не поймёт, что это про него и что это я. Но что делать-то теперь? Джин был в отчаянии. Ходил из угла в угол в пустом классе и не понимал, как жить дальше. Он влюбился в этого парня сразу, как только увидел. И вот уже больше года хранил это чувство внутри. Думал, что пройдёт. Не прошло. А только усиливалось с каждым днём, прорастало всё глубже, а невозможность разделить эти чувства ранила всё сильнее. Он ведь только отошёл от предыдущей влюблённости, которая закончилась отвержением и насмешками. Ещё раз такое он просто не переживёт. Он хотел покончить с собой, родители таскали его по психологам, пришлось сменить школу. «Теперь заживу спокойно», — подумал тогда Джин. А потом увидел его. И всё. Вся терапия коту под хвост. Всё заново. В этот раз он не будет так наивен и ни за что не признается. ~~~ Чонгук стал всё чаще натыкаться на того парня, которого видел в столовой. Не то чтобы он специально искал его… Но да, высматривал. И довольно часто ловил на себе его взгляд. Чонгук смотрел в ответ, и тот парень сразу отворачивался. Он всё больше интриговал Чонгука. Оказалось, они учатся в параллельных классах. У них даже бывали совмещённые уроки. И на одном из них Чонгук сел с этим парнем. — Привет, меня Чонгук зовут, — и улыбнулся. — С-сокджин, — у парня будто бы резко пересохло горло. — Можно Джин. — Я учебник забыл сегодня, у тебя есть? — Д-да, конечно… Почти весь урок они сидели очень близко, почти соприкасаясь головами, склонившись над книгой. Джин был очень напряжён, и Чонгук всё гадал — он в принципе не очень любит тесные контакты с людьми, или дело в самом Чонгуке? — Спасибо, Джин, — сказал он после урока. — Извини, если доставил неудобства. — Да ничего, всё в порядке, — и Джин улыбнулся. Чонгук чуть не покрылся мурашками от его красоты. Почему он не замечал этого парня раньше? Как давно он тут учится? Почему они не общались? Он был явно во вкусе Чонгука. — У тебя ведь это тоже был последний урок, Джин? Прогуляемся? ~~~ Джин оказался интересным собеседником. Сначала он держался скованно, но постепенно стал более расслабленным. Они дошли до парка рядом со школой и кормили уток, которые плавали в пруду. Чонгук то и дело подвисал, засмотревшись на Джина — на его улыбку, сияющие глаза, длинные пальцы. Чонгуку нестерпимо захотелось нарисовать его, и он достал свой скетчбук. — Джин, ты не против, если я тебя нарисую? — А? Что? Ты рисуешь? — удивился Джин. — Ага. Если честно, хочу поступать на художника… Но всё сложно. Воюю с родителями — они хотят, чтобы я был юристом. — Ох, надеюсь, всё разрешится. Мои тоже сначала не принимали мой выбор профессии. Но потом… В общем, были сложные времена, и они просто хотят, чтобы я был счастлив и делал то, что мне нравится. — А кем ты хочешь быть? Что тебе нравится? — живо заинтересовался Чонгук. — Мне всегда была интересна астрономия, — поделился Джин. — Так что поступать буду на астрофизика. — Ух ты! Это экзотичнее, чем художник! — засмеялся Чонгук. — Ага, особенно если учесть, что родители видели меня экономистом. — Да уж. Так что, можно тебя нарисовать? — Да, конечно! Мне надо как-то сесть по-особенному? Чтобы ты нарисовал меня, как одну из тех француженок, — Джин совсем расслабился и уже смеялся в голос. — Нет-нет, — улыбнулся Чонгук. — Просто продолжай кормить уток, а я сделаю набросок. Можешь двигаться, как хочешь. Они непринуждённо болтали, пока Чонгук рисовал. Удивительно, как легко они нашли общий язык, хотя сначала Джин, кажется, пытался выстроить стену. «Почему мы не начали общаться раньше? — думал Чонгук. — Мне так хорошо с ним. И он… такой красивый». — Готово! — он закончил рисунок. — Вау, Чонгук! Ты очень талантливый! Нельзя такое прятать. Буду держать кулачки, чтобы ты поступил на художника! — Спасибо за поддержку! Это был первый из множества портретов Джина, которые Чонгук ещё нарисует. ~~~ У Джина чуть сердце в пятки не ушло, когда Чонгук подсел к нему на уроке. Они впервые были так близко. Настолько, что Джин чувствовал его запах. И от него кружилась голова. Джин иногда думал, что он влюблён в Чонгука, пока не знает его. Вдруг они не сошлись бы характерами. Или вдруг бы Джина оттолкнул его запах. Тогда не было бы никакой речи о физической совместимости, и влюблённость сошла бы на нет. Но запах Чонгука сводил Джина с ума. Хотелось окутаться им с ног до головы, смешать со своим, ощущать его по утрам на своей подушке… Джин едва дожил до конца урока, как его настиг ещё один удар. Чонгук позвал его погулять. «Я не должен себя выдать, — думал Джин. — Спокойно. Это всего лишь прогулка. Он просто хочет подружиться. У меня ведь в этой школе до сих пор нет друзей, так почему бы и нет? Чёрт, но почему именно он?» Он согласился. И оказалось, что Чонгук привлекателен для Джина не только внешне, но и внутренне. И их характеры прекрасно сочетаются. Джин не помнил, когда ему вообще было так легко и приятно с кем-то общаться. Кажется, никогда. За этой прогулкой последовала ещё одна, и ещё, и ещё… Они стали общаться каждый день. А Джин всё глубже погружался на своё персональное дно, всё больше тонул в своих чувствах к Чонгуку, совсем не дружеских. Чем больше он узнавал его как человека, тем больше влюблялся. Сколько ещё Джин продержится? Когда сорвётся на поцелуй или совсем не дружеские прикосновения? За которыми последует удар в челюсть, отвержение и разбитое сердце. Джин ходил по краю. Он и так слишком часто прикасался к Чонгуку, по-дружески конечно, но иногда задерживал руку дольше, чем нужно. Замечал ли Чонгук? Джин надеялся, что нет. И всеми силами старался подавить свои чувства, но они от этого становились только сильнее. ~~~ В один из дней Чонгук вдруг спросил: — Джин, а ты не терял… тетрадь? Дневник. — Нет, — ни один мускул на лице не дрогнул. Джин хорошо научился притворяться. — М… а то я недавно нашёл дневник. Хочу вернуть хозяину. — Там нет контактов? — Нет. Даже не представляю, кто бы это мог быть, — Чонгук выглядел растерянным. Джин выдохнул. Его секрет не раскрыт. Пока что. — Я… я прочитал. Понимаю, что этому человеку не понравилось бы, что кто-то читал. Но мне… оказалось так созвучно то, о чём он пишет. — И о чём же он пишет? — осторожно спросил Джин. — Много о чём. Меня особенно зацепило про влюблённость в одного человека. И что он боится признаться. И что у него был негативный опыт, когда его жестоко отвергли после признания. И у меня тоже есть похожий опыт, только не такой жёсткий, но всё же… Мне бы хотелось поддержать того парня, — Чонгук смущённо улыбнулся. Сердце Джина бешено колотилось в груди. Он надеялся, что Чонгук не заметит. — А сейчас… мне тоже нравится один человек, — продолжал Чонгук. — И вопрос с признаниями снова актуален. И… я даже не знаю, девушки ему нравятся или парни… Ой. — Тебе нравятся парни? — спросил Джин. Сердце билось так, что вот-вот проломит рёбра. — Да. А тебе? — и заглянул прямо в глаза. — Раз уж затронули такую тему. Джин молчал минуту, которая обоим показалась вечностью. Говорить или нет? В конце концов сказал: — Мне тоже. Чонгук так улыбнулся, что у Джина защемило сердце. Чему он так радуется? Что не один такой в этой школе? И кто же тот парень, который ему нравится? Джин с горечью подумал, что у него теперь точно нет шансов. Бабочки, которые, по ощущениям, порхали в животе Джина, когда он был рядом с Чонгуком, вдруг переместились выше, в грудную клетку. И до боли сжали сердце, как будто отчаянно били по нему своими крылышками. ~~~ Чонгук ликовал. У него есть шанс! Конечно, была вероятность, что для Джина он так и останется просто другом. Но тот факт, что ему тоже нравятся парни, окрылял Чонгука и уже делал самым счастливым на свете. И он не мог даже вообразить, а что же тогда он почувствует, если Джин когда-нибудь ответит взаимностью? Чонгук сам не заметил, как его интерес к Джину перерос во что-то большее, чем положено друзьям. Когда он начал с замиранием сердца ждать встречи? Когда стал засыпать и просыпаться с его именем на устах? Джин бесконечно восхищал и вдохновлял его. Скетчбук Чонгука заполнялся его портретами. Да Чонгук уже мог нарисовать его по памяти в любом ракурсе. Столь любимые черты лица намертво впечатались на подкорку. Хотя они хорошо ладили, Джин держался отстранённо, особенно после того разговора. Он и до этого не рассказывал о личной жизни, о своих чувствах, а теперь будто бы поставил невидимую перегородку между ними. Даже стал меньше прикасаться к Чонгуку. А ведь ему так нравились прикосновения Джина. Может быть, так он решил обозначить границы? И что видит в Чонгуке только друга? Раз уж он теперь знает о его ориентации. А может, он догадался, что Чонгук говорил именно о нём? Но всё это не мешало Чонгуку наслаждаться своими чувствами и возможностью общаться с Джином хотя бы как друзья. Эти чувства делали его живым, придавали ему сил, помогали идти вперёд. Благодаря этой влюблённости Чонгук прогнул-таки свою линию в войне с родителями за поступление, и они почти согласились с его стремлением стать художником. Оставалось немного додавить. Без поддержки Джина он вряд ли решился бы на это. Джин стал для Чонгука музой, вдохновителем, путеводной звездой и светом маяка. Чонгук испытывал к нему самые светлые и возвышенные чувства, на какие только был способен. Конечно, ему иногда хотелось большего. Держаться за руки подольше. Лежать в обнимку. Целоваться. Прикасаться… там. Всё-таки они были подростками, и гормоны давали о себе знать. Но Чонгук не хотел отпугнуть Джина, который и так начал закрываться. Это расстраивало, но не настолько, чтобы погасить свет в сердце Чонгука, который становился всё ярче от каждой мысли о Джине, от каждого взгляда. Иногда Чонгуку казалось, что его любви и света хватит на весь мир. И что он сможет осветить ту тьму, которую прятал от него Джин. Чонгук чувствовал, что он что-то скрывает, что где-то в глубине его глаз затаилась боль. Чонгук не лез с расспросами. Он просто был рядом. И готов был поддержать, если понадобится его помощь. ~~~ Джин всё глубже падал в свою персональную бездну. Он начал закрываться от Чонгука, потому что это было уже невыносимо. Видеть его улыбку, слышать смех, ощущать запах, когда внутри всё сворачивается и взрывается… Но полностью оборвать общение не мог — Чонгук стал чем-то вроде наркотика, и он был необходим Джину, как воздух. Больше воздуха. Джин отдалялся, а Чонгук выглядел всё счастливее с каждым днём. Это очень ранило Джина, резало без ножа. «Конечно, он же в кого-то влюблён, — думал Джин. — Может быть, осмелился признаться. Может быть, скоро познакомит меня со своим парнем. А мне придётся улыбаться и изображать заинтересованность. Я же хороший друг. Я должен порадоваться за него… Но мне хочется только умереть…». Грудь сдавило, и Джин начал кашлять. Горло драло, как будто его заполнило стекло. Джин подставил ладонь ко рту и отхаркнул кровь. И что-то ещё. Присмотрелся — на ладони лежало крылышко бабочки. Маленькое, рваное и окрашенное кровью. В груди снова кольнуло. «Кажется, это не межрёберная невралгия», — подумал Джин. Что со всем этим делать, он вообще не представлял. ~~~ Джин угасал всё больше с каждым днём. Стал бледным, похудел, плохо спал. Каждое утро начиналось с того, что он отхаркивал кровь с мёртвыми бабочками. А вечером, перед сном, приступы были ещё жёстче. Джин не понимал, откуда в нём столько бабочек, как они туда попали и почему умирают. Но с каждой из них он будто бы хоронил частичку себя. Ему казалось, что он превращается в чёрную дыру. А ведь когда-то он был звездой. А теперь схлопывается с каждым днём всё больше, замыкаясь в самом себе. Без единой возможности вырваться, спастись, ожить, снова светить. «Всё повторяется. Зачем я это чувствую? Но в этот раз я буду молчать. Зачем обременять его своими чувствами? Он такой счастливый… с кем-то другим. Я не хочу, чтобы он винил себя за то, что не может ответить мне взаимностью. Видимо, судьба у меня такая — быть безответно влюблённым… Я так больше не могу. Не хочу. Всем без меня будет лучше…». И снова спазмы в животе и в грудной клетке. И снова тяжело дышать от заполнивших горло крылышек. Оборванных крылышек. Эти бабочки больше никогда не полетят. Как и Джин. ~~~ Когда Джин не появлялся в школе уже два дня, не отвечал на сообщения и не брал трубку, Чонгук не на шутку перепугался. Он заметил, что друг не только стал замыкаться в себе, но и выглядел в последнее время не очень здоровым. Чонгук старался не нарушать границы и не лезть не в своё дело. Он просто был рядом и пытался согреть его своей улыбкой, сияя с каждым днём всё ярче. Но чем радостней выглядел Чонгук, тем мрачнее становился Джин. «Может быть, пора вмешаться? — думал Чонгук. — К чёрту границы, выстроенные стены и уважение чужого пространства! С ним ведь явно происходит что-то плохое. Может быть, одного моего присутствия мало? Может быть, нужно активно поучаствовать? Может быть, надо его спасти? Даже если от него самого». Чонгуку казалось, что Джин занимается саморазрушением. Он не мог понять причину и не мог решить, имеет ли он право влезать в это. Ох, как же ему хотелось стать ближе, как хотелось, чтобы Джин доверял ему, открывался, не отталкивал. Может быть, для этого нужно открыться первым? ~~~ Чонгук знал адрес и после уроков со всех ног побежал к дому друга. Дверь открыла будто бы тень прежнего Джина, а не он сам. Бледный, измождённый, с кругами под глазами. Но даже так — безумно красивый. Увидев на пороге Чонгука, он попытался закрыть дверь, но незваный гость успел подставить ногу. — Джин, что с тобой происходит? И почему ты избегаешь меня? Я чем-то обидел тебя? — Нет. Просто тебе лучше уйти, — голос глухой и хриплый, как будто у него болит горло. — Ты болеешь? Что вообще случилось? Я ведь переживаю, Джин! Позволь мне помочь! Не отталкивай меня! — Чонгук чуть ли не плакал. — Всё в порядке, тебе не о чем беспокоиться, — Джин старательно отводил взгляд, чтобы не смотреть ему в глаза. — Ты уверен? А почему у тебя кровь на футболке? Ты ранен? Чонгук дотронулся до красного пятна на груди, и Джин отшатнулся. Чонгук прошёл в квартиру и обнял друга, воспользовавшись его секундным замешательством. — Джин, расскажи мне, пожалуйста. Не держи в себе. Я в любом случае поддержу тебя, — прошептал Чонгук. — Тебе правда лучше уйти, — голос Джина почти срывался на плач. Чонгук обнял его крепче и почувствовал, как друга начинает бить дрожь. Джин закашлялся, отстранился и, пошатываясь, убежал в ванную. Чонгук побежал следом за ним и увидел, как Джина выворачивает прямо на пол. Кровью и большим количеством мёртвых бабочек. Джин упал на колени и схватился за горло. Приступ всё усиливался. Чонгук застыл в ужасе, не зная, что делать. Но через пару минут опомнился, подскочил к другу и обнял его со спины, не давая упасть. Тот продолжал содрогаться, а по его лицу текли слёзы. Он выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание или вообще умрёт. Он слишком ослаб, а крови было слишком много. — Джин, ты только не умирай… Джин… — шептал Чонгук ему на ухо. — Я люблю тебя, я так люблю тебя… Я не знаю, как тебе помочь, что я должен сделать, чтобы тебе стало легче… Но у меня сердце разрывается от этого всего… Что я могу сделать для тебя? И в этот момент Джина перестало рвать. Он хватал ртом воздух, пытаясь отдышаться, и мелко вздрагивал. Он был в шоке, весь в крови, в бабочках и в объятиях Чонгука. — Ты уже сделал, Чонгук, — прохрипел Джин. — Ты уже помог. Спасибо. — Что? — Чонгук ничего не понимал. И Джин потянулся к его губам. Чонгук ответил на поцелуй. Его не смущала ни кровь, ни бабочки. Они оба так давно мечтали об этом, что время остановилось, пока они целовались там на полу, хватаясь друг за друга, будто боялись, что всё это вот-вот исчезнет. — Я люблю тебя, — прошептал Джин. — Я так люблю тебя… Я думал, что ты влюблён в кого-то другого… И пытался убить свои чувства. Как видишь, вместо них я чуть не убил себя. — Боже, Джин… — нервно засмеялся Чонгук. — Я говорил тогда о ТЕБЕ. Это в ТЕБЯ я влюблён. Это ТЕБЕ боялся признаться. Это про ТЕБЯ я хотел узнать, нравятся ли тебе парни… Нравлюсь ли я… Джин выглядел потрясённым и счастливым. — Чонгук, я тоже должен признаться. Это был мой дневник. Та история про признание, отвержение и травлю… Это моя история. Это я. А тот парень, про которого я писал, что в него влюблён… Это ты. Ну, ты уже понял. — Джин, почему ты не сказал? — Боялся, что второй раз я такое не переживу. Чонгук обнял его крепче и заплакал. — Я хочу забрать всю твою боль, чтобы ты больше не страдал. ~~~ Они снова были в том парке, где зародилась их дружба, а теперь расцветала любовь. Джин сидел под деревом, а Чонгук лежал на его коленях и что-то рисовал в скетчбуке. Прошло несколько месяцев с той ситуации — с приступом, кровавыми бабочками, взаимными признаниями и тёплыми объятиями. Они начали встречаться, и Джин быстро пошёл на поправку. Некоторое время из него продолжали вылетать бабочки — живые, яркие. Это было щекотно, но кровь больше не шла, и спазмов не было. Когда все бабочки вылетели, Джин наконец смог дышать полной грудью. И в плане здоровья, и с точки зрения психологического состояния. Взаимная любовь исцеляла его, и ему казалось, что он чувствует, как рассасываются шрамы на его сердце и в его душе. Экзамены были позади, оба поступили куда хотели — на художника и астрофизика. И теперь наслаждались последними днями перед отъездом в Сеул. Они поступили в разные университеты, но жить собирались вместе — родители Джина уже присмотрели для них квартиру. Они были в курсе их отношений и нормально их восприняли — после всего, через что прошёл их сын, они просто хотели, чтобы он был счастлив. Ни один психолог не влиял на ментальное состояние Джина так благотворно, как Чонгук. Так что родители были очень рады, что они вместе, и всячески поддерживали. А для родителей Чонгука они просто близкие друзья. Главное, что его вообще отпустили, а детали он решил пока придержать при себе. — Что ты там рисуешь? — спросил Джин, ласково перебирая волосы Чонгука. Парень протянул ему скетчбук. Там как обычно был портрет Джина, только на этот раз с бабочками поверх него. — Ох, — вздохнул Джин. — Не хотел ворошить твои воспоминания, — сказал Чонгук. — Просто это так красиво… — Всё в порядке, — улыбнулся Джин. — Пусть лучше бабочки будут на твоих рисунках, а не в моей грудной клетке. А для меня это напоминание о том, что бывает, когда пытаешься убить свои чувства. — Или молчишь о них, — вздохнул Чонгук. — Ага. Я тебе сегодня ещё не говорил, что люблю тебя? — Говорил, — улыбнулся Чонгук. — Я тоже тебя люблю. Хочу говорить это тебе семь дней в неделю, всю свою жизнь. — И я тебе, — сказал Джин и наклонился для поцелуя.