в глубине леса

Далеко-далеко, в тридесятом царстве, за морями-океанами, за древними горами, хранящими в себе множество тайн и сокровищ, высится Темный лес. В лесу этом нет ни единой живой души. Сотни лет не поют там птицы и не ломаются сухие ветки под лапами лесных зверей, ветер не треплет зеленые кроны деревьев, и не звенят ручьи. А все потому, что обосновался в этом лесу кот Баюн да перебил всех. Даже отважный Ветер обходит эти места стороной, что уж говорить про народ людской. Места вокруг леса давно забросили, огородили непроходимыми стенами и оставили на заборе скромную записочку: «Не входить, убьет». А Баюн все сидит на своем железном столбе, смотрит в непроглядный мрак молчаливого леса и тихо мурлычет себе под нос старые как мир сказки. - Я за него замуж не пойду! – Вскрикнула Царевна и капризно топнула ножкой. - Ну деточка моя… - Запричитал Царь, вскидывая руки. - Не пойду и точка! - Анечка, девочка моя, послушай же… - Папенька! Он мало того, что некрасивый, так еще и глупый! Таких внуков ты потом себе хочешь? Совершенно недалеких? – Аня поморщилась, вспомнив младшего сына князя, которого она мельком видела, когда приезжала в их отдаленное княжество. Царь сочувствующе покачал головой. Пусть княжич был худой, как щепка, взлохмаченный, как дворовый пес и простой, как три рубля, но его семья! Все молодцы-удальцы, да к тому же еще и богаты. К несчастью, старший сын князя уже был женат и его Анечке достался «Иванушка-дурачок», но ведь во всем надо видеть хорошее! Царь подошел к дочери и погладил ее по голове. Аня подняла на него свои голубые глаза. - Красивая ты у меня. Вся в мать. – Вздохнул он. Аня печально улыбнулась. – Она тоже была такой. Красивой и упрямой. Царевна надулась, скинула руку отца и отскочила от него, высунув языка. - Ты все равно выйдешь за него замуж. Это приказ Царя. – Строго, но устало сказал он, скорым шагом уходя из богато обставленной комнаты. Уже в дверях он обернулся. – Завтра приезжает делегация жениха, будь добра, подготовься. Хлопнула дверь, и Аня осталась в комнате одна. Она тихо простонала от негодования и рухнула на мягкую кровать без сил. - За что мне такое испытание. – Прошептала она, глядя на потолок. На нее в ответ смотрели волшебные существа, нарисованные лучшими мастерами царства. Жар-Птица раскинула свои огненные крылья прямо над кроватью, Конек-Горбунок скакал к окну, а в самом дальнем углу ютился Кот Баюн. Аня прищурилась, неотрывно глядя на него. Художник постарался на славу. Кот был большим, красивым, совсем как настоящий. – Испытание! Царевна вскочила с кровати, поправила растрепанные волосы и подбежала к окну. Ее глаза засияли возбужденным огоньком, а на губах блестела радостная улыбка. - Ну что же, будет вам, княжич Юрий, невеста. На том свете. *** Дорога была дальняя. Ехали на лошадях. Они с братом верхом на лучших скакунах выехали на рассвете для того, чтобы успеть в столицу до заката. - Какое же красивое у нас царство! – Воскликнул Юра. В лицо бил ветер, глаза слезились, а в горле у него пересохло, но довольная улыбка не сходила с губ с тех пор, как он оседлал лошадь. Всю дорогу он только и успевал вертеть головой, с восторгом отмечая новые для себя пейзажи. В столице Юра никогда не был. Если честно, то и княжества своего никогда не покидал. Поэтому радость у него была двойная. - Рот закрой, муха залетит. – Крикнул ему Данис, равняясь с ним. Юра с улыбкой повернул к нему голову. - Брат! Я поверить в это не могу! Я правду еду жениться на царской дочери? Данис закатил глаза, но на губах появилась теплая усмешка. - Смотри не лопни от счастья, балбес. Но Юра действительно был счастлив, ведь о таком он и мечтать не мог. Младший сын князя самого дальнего и самого маленького княжества, он никогда и думать не смел о таком исходе. Стать женихом самой царевны! Она, говорят, неописуемая красавица – рыжие волосы отливают всеми оттенками бронзы и золота, глаза голубые, как летнее небо, а улыбка яркая, словно солнце. Юра мечтательно вздохнул – какой же красивой парой они будут. Он ведь тоже не промах. Высокий, стройный, с иссиня-черными волосами, ловкий и находчивый – отличная партия для царевны. - Подъезжаем, готовься. – Громко объявил Данис, разглядев невдалеке богатые городские постройки, и Юра тут же приосанился. Ему необходимо произвести хорошее впечатление на принцессу, чтобы та не разочаровалась в нем. Данис, всю дорогу терзаемый сомнениями, внезапно подал Юре знак и замедлился. Юра, недоумевая, тоже перешел на шаг. - Юра, послушай. – Начал он, окончательно остановив лошадь и серьезно взглянув на брата. – Ты же не думаешь всерьез про любовь? Юра нахмурился. Вообще-то именно об этом он и думал. - Ты должен понимать, что этот брак – брак по расчету. - Но это же не значит, что мы не можем любить друг друга? - Это… - Да-да, я понимаю! – Прервал Даниса Юра, взмахнув рукой. – Наш брак был бы удобен царю, так как мы пограничное автономное княжество и в случае его осуществления, все останутся в выигрыше – и Царь, получивший свободный доступ к границе, и мы, одаренные его милостью, защитой и финансами. Вы мне сотни раз это говорили. Данис вздохнул. - Ты… Если вдруг она тебе не понравится, или наоборот, вы всегда можете отказаться от брака. Он нужен-то только для подстраховки. Мы всегда можем заключить союз и иными путями. - Данис. – Вздохнул Юра, слегка повернув голову к брату. Их лошади не спеша переставляли ноги, идя бок о бок. – И ты, и отец надеетесь на меня. Я вас не подведу, знай это. Да и не думаю, что царевна настолько страшная, что не понравится мне. Данис усмехнулся. Его брат неисправим, но сколько бы он не отшучивался и Данис, и сам Юра прекрасно понимали, что этими словами лишь пытаются обмануть самих себя. Ведь царский приказ на то и царский, чтобы исполняли его беспрекословно. А раз Царь захотел женить свою дочь на княжиче пограничного княжества, то так тому и быть. - Я боюсь, что ты разочаруешься. Не хочу, чтобы тебе разбили сердце. - Не волнуйся, брат. – Юра весело улыбнулся, но слова брата оставили после себя неприятные осадок. – Все будет нормально. Данис прищурился, внимательно разглядывая брата, но черные Юрины глаза смотрели на виднеющийся на горизонте город уверенно и твердо, словно он был уверен в каждом своем действии. Но что-то все-таки не давало Данису покоя. - Будь осторожен и внимателен, Юра. Прошу. Юра лишь кивнул и устремился вперед. Они входили в город. За столом царила тишина. Если бы не тихий стук столовых приборов о тарелки, то Юра бы подумал, что оглох. Ему было очень неуютно и тревожно, а эти чувства он испытывал крайне редко. Под пристальным взглядом Царя и высокомерным – царевны Юре хотелось закрыть лицо руками и тихо сползти под стол. И только присутствие Даниса рядом мешало ему осуществить свой план. Поэтому Юра вяло ковырялся в своей тарелке, стараясь не поднимать глаз. Но когда царевна неожиданно тонким мелодичным голосом обратилась к нему, Юра вскинул голову, с надеждой и любопытством глядя на нее. - Знаешь, Юрий, я очень люблю котиков. И есть в этом королевстве такой, который с детства не дает мне покоя. – Аня улыбнулась грустной улыбкой, которая, однако, не коснулась ее глаз. – Привези мне кота Баюна, тогда я выйду за тебя замуж. Юра оторопело моргнул. Царевна продолжала неотрывно смотреть ему в глаза и невинно хлопать ресницами. Царскую столовую накрыла оглушительная тишина. Даже сам Царь замер, не донеся вилку с наколенной на нее котлетой до рта. Данис рядом недоуменно переводил взгляды с одного на другого. - Да это же чистое самоубийство! – Наконец отмер Юра, вскакивая со стула, но, поймав угрожающий взгляд Царя, быстро взявшего себя в руки, тут же сел обратно и продолжил куда более тихо. – Прошу извинить меня, царевна, но вы уверены, что вам нужен этот кот? Аня оскорбленно нахмурилась и скрестила руки на груди. Царь едва слышно вздохнул и устало провел рукой по лицу. - Ты хочешь сказать, что мои желания тебя не интересуют? – Высоким голосом спросила Аня, округлив глаза. – Как же я могу выйти замуж за человека, которому все равно на меня? Юра нервно взлохматил волосы. Царевна, заметив это, презрительно скривилась, но быстро взяла себя в руки и вернула оскорбленный вид. - Или ты привозишь мне кота, или мы расходимся как в море корабли. – Серьезно сказала царевна и встала из-за стола. – Прошу прощения, у меня сейчас встреча. До встречи, Юрий, княжич Данис. – Она изящно поклонилась и, подхватив полы пышной юбки, удалилась из столовой, громко цокая каблуками. Царь несколько виновато посмотрел на гостей. - Прошу прощения за это, но поймите, она моя единственная дочь. Пойти против нее я не могу. Как я и требовал – она все-таки согласилась на брак, но это ее условие…– Король отпил чая из золоченной фарфоровой кружки и с тихим стуком поставил ее на стол. – Если вы вернетесь с пустыми руками или предпочтете не приезжать вовсе, мы вас поймем и в обиде не останемся. Думаю, мы сможем организовать брак даже без этого кота. Царь причмокнул губами и, подумав пару секунд, добавил: - Да и, думаю, найдется способ наладить сотрудничество без брака. Юра нахмурился, задумчиво водя пальцем по краю кружки. Просьба царевны – детская прихоть, глупая шутка, которая обернется неминуемой погибелью. Готов ли он ради благополучия своей семьи рискнуть своей жизнью? В конце концов, этот брак – гарантированное спасение для их страдающего от постоянных набегов из заграницы княжества и если смерть от лап кота-людоеда – цена спокойной старости его батюшки и счастливой семейной жизни брата, то он готов ее заплатить. Юра надавил на край чашки сильнее, и она завалилась набок, разливая остывший чай по белоснежной скатерти. - Я согласен. – Тихо сказал Юра. – Я привезу царевне Анне Кота Баюна. Чего бы мне это не стоило. - Ты действительно собрался это сделать? – Данис вышагивал по выделенной Юре комнате, уперев руки в бока и негодуя насчет своего непутевого брата. Юра угукнул. Он лежал на мягкой кровати, устало глядя в потолок и вполсилы слушая Даниса. В комнате было темно, только тусклый холодный свет луны разбавлял ночной мрак. - Ты с ума сошел, что ли? - Возможно. Данис вздохнул и остановился около кровати. - Она тебе настолько приглянулась? – Тихо спросил он с сомнением в голосе. Юра хмыкнул. Принцесса была красивой. Увидев ее, Юра сначала не мог поверить своим глазам – настолько красивых девушек ему еще не доводилось видеть. Но стоило принцессе посмотреть ему в глаза, как Юру тут же передернуло. Это был взгляд, пропитанный таким презрением и высокомерием, что Юре стало не по себе. Примерно так же он чувствовал себя в детстве, когда убегал от воспитателей на кухню, чтобы поболтать с поварихами, а потом его прилюдно отчитывали за каждый совершенный грех. - Она красивая. – Так же тихо ответил Юра. - Внешность не главное. – Данис присел рядом, задумчиво глядя на Юру. – Вот моя Ксюшенька отнюдь не ослепительная красавица, как эта царевна, но мы любим друг друга и… - Опять ты про свою Ксюшу. – Юра улыбнулся. Жена Даниса ему нравилась. Она была доброй и смешливой и относилась к Юре как к младшему брату. Будет ли такой же хорошей женой Анна? Юра, как ни старался, едва ли мог представить ее в этой роли. Данис фыркнул и откинулся на изголовье кровати. Царевна Анна, конечно, учудила. Если не хотела замуж, могла просто сказать об этом, а не отправлять жениха на смерть. Юра же человек слова. Сказал, что привезет, значит в лепешку расшибется, но без кота в город не ступит. - Брат, ты же понимаешь, что я не могу этого не делать. – Прервал затянувшееся молчание Юра, продолжая неотрывно смотреть в белоснежный потолок. - Нет, не понимаю. Ни одна царевна не стоит жизни моего младшего брата. – Серьезно сказал Данис. – Да и Царь пообещал… - В том то и дело! – Неожиданно перебил его Юра и вскочил с кровати, принимаясь активно взмахивать руками. – Он сейчас говорит, мол, все хорошо, я вас не посажу в темницу, так и быть. Но потом что? Он же очень быстро забудет об этом! Вот станет царевне Анне однажды скучно, вспомнит она про недостойного меня, который ей, прости господи, Баюна не привез и скажет: «Этого обманщика и всю его семье – повесить». И постучаться к нам домой царские стражники и попросят нас в столицу на повешенье. И вот так хорошо получится для Царя – и дочь счастлива, и княжество наше полностью под его властью. А все почему? Потому что один жалкий Юра Татищев счел царевну не достойной для себя партией! Мало того, что весь наш род опозорится, так еще и вы пострадаете, и княжество наше дурной славой обрастет! - Успокойся, Юра. Ты слишком заморачиваешься. - Я просто не хочу снова стать причиной всех ваших проблем. Не хочу стать разочарованием отца. Поэтому лучше я вернусь ни с чем или не вернусь вообще, чем позорно сбегу и подставлю вас. – Тихо, но твердо пробормотал Юра, незаметно стирая выступившие на глаза слезы. Данис покачал головой. Юра, может, и был отчасти прав, но Данис все равно не хотел отпускать своего маленького брата на верную смерть. А Юра был уверен, что найдет этого чертового кота, всучит его принцессе, уедет домой и ни разу больше не переступит порог царского дворца. *** На проводы юного княжича собралась вся царская свита. Двор был переполнен. Все весело смеялись, перешептывались и глазели по сторонам. Для наскучивших от обыденности дворян сегодняшний день сродни празднику. Ни для кого не было новостью то, что царевна не хочет жениться. Но никто и предположить не мог, что она решит практически своими руками убить своего жениха. - К Баюну, говорят, отправила. – Сказала одна дама другой на ушко. Та ахнула, прижила руки к сердцу и покачала головой, сочувствующе глядя на Юру. Юра деловито шнырялся по двору, пытаясь совладать с собственным нервозом. Он решил выехать на рассвете, но Царь сказал, что царевна Анна тоже хотела бы присутствовать на проводах. «И…?» - протянул тогда недовольно Юра. Царь немного замялся, но пробормотал, что его обожаемая доченька так рано не встает. Поэтому сейчас Юра, готовый ехать уже пару часов, ждал пробуждения царской дочери. - Ты уверен, что справишься? – Данис положил ему руку на плечо, заглядывая в глаза. Юра пожал плечами. - Поехали вдвоем. – В который раз с нажимом повторил Данис, неотрывно глядя брату в глаза. Но Юра смотрел в ответ на него с не меньшей твердостью и уверенностью. - Я же уже все тебе сказал. – Устало выдохнул он. – У тебя беременная Ксюша, старый отец. Кто о них позаботится, если с тобой что-нибудь случится? - А о тебе кто позаботится? – Нахмурился Данис. - А о себе я сам могу. Поверь, я не такой беспомощный, каким когда-то был. И мне уже давно не пять и не девять. – Серьезно сказал Юра, скидывая чужую руку с плеча. - Извините, что прерываю. – К братьям подошел царский библиотекарь. – Карта, как вы и просили. Юра благодарно поклонился, забирая потрепанный свиток из чужих рук и засовывая его в походную сумку. - Едете на Восток. Между двумя вершинами горного хребта – долина. Оттуда проезжаете горы. Дальше держите ориентир на солнце – оно должно быть позади вас. Дорога займет максимум дней пять. Так что будем ждать вас через десять дней. Удачи, Юрий. – Библиотекарь поклонился. - Постойте! – Воскликнул Юра, он же ничего про Баюна, кроме слухов не знал. А слухи говорили, что он ест людей пачками на каждый прием пищи. – Что мне может сделать Кот? Библиотекарь задумчиво нахмурился. - По древним легендам и преданиям, он забалтывает людей до смерти. Но так ли это на самом деле, мы не знаем. Никто из тех, кто с ним виделся или не мог ничего вспомнить, или не вернулся вообще. Мы не знаем ни как он выглядит, ни что делает. Говорят, что он сидит на столбе в центре Леса и обгладывает людские косточки. К сожалению, буквально. Будьте внимательны. И он, махнув им рукой, торопливо скрылся во дворце. Данис перевел беспокойный взгляд на брата. Юра покачал головой. - Мы не будем продолжать наш диалог, если ты об этом. Я поеду один. Данис вынужден был смириться с упрямым братом и только коротко обнял его, похлопав по спине. Когда это его маленький, вечно плачущий братик успел стать таким взрослым? - Не смей умирать. – Прошептал он, отстраняясь. Юра решительно кивнул. - Княжичи! – К ним, тяжело дыша, прибежал паж. – Вас Царь зовет. Царь встретил их в тронном зале. За его правым плечом стояла царевна в роскошном платье с тысячами роскошных юбок. Юра с Данисом поклонились. Царь жестом подозвал Юру к себе. Данис остался маячить у двери. Юра остановился перед Царем и присел на одно колено. - Благословляю тебя, мальчик мой. – Торжественно произнес он. Юра склонил голову. Царь отошел в сторону и на его место вышла царевна Анна. - Поднимись. – Снисходительным тоном произнесла она. Юра выпрямился. Царевна протянула ему тонкую ладошку, облаченную в белоснежную перчатку. Юра аккуратно взял ее в свою руки и едва ощутимо коснулся губами. Царевна была ниже него, но даже так она умудрялась смотреть на него высокомерно. - Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь. – Громко сказала она, глядя на Юру, но обращаясь как будто к присутствующим. Юра поклонился. Царевна внезапно схватила его за ворот рубашки и приблизилась к уху, неловок мазнув губами по щеке. Уши Юры заалели. Но слова Анны, сказанные вкрадчивым шепотом, заставили конечности похолодеть. В груди зародилось неприятное чувство. - Благодарю, царевна Анна. – Тихо и потерянно пробормотал Юра, делая шаг назад. Он боялся, что может позорно разрыдаться. Уже уходя из тронного зала, Юра обернулся. Царь, сцепив руки за спиной, провожал их взглядом, Анна нарочито заинтересованно смотрела в окно. Юра закрыл за собой дверь. Щека горела как от удара. *** Юра без устали скакал по лесам и полям, вдоль рек и озер три дня и три ночи, останавливаясь только затем, чтобы дать передохнуть лошади и вздремнуть самому. На середине третьего дня он понял, что почти достиг цели. Лес высился далеко перед ним темной, непроглядной стеной. Высокие макушки сосен, казалось, подпирали небосвод, а едва заметная тропинка, по которой все это время шел Юра, побледнела окончательно и растворилась в высокой зелени трав. - Ничего себе, рощица… - Удивленно прошептал Юра, неотрывно глядя вперед. Лес тянулся на протяжении всего горизонта и казался бесконечным. Даже на таком большом расстоянии он вызывал тревожные чувства в душе. Лошадь нехотя переступала ногами и громко всхрапывала. Каждые пару минут она останавливалась и оборачивалась, уныло глядя на оставшуюся позади солнечную степь. Юра потрепал ее по холке. - Ну давай, родная, не бойся. Это всего лишь лес. Обычный лес. – Пытаясь успокоить и ее, и себя, бормотал Юра, затравленно глядя перед собой. Ему казалось, что чем ближе он подъезжает, тем холоднее становится вокруг. По телу пробежали мурашки, и в глубине души зародилось какое-то неприятное чувство. - Нам ничуть не страшно, да, девочка моя? – Слегка подрагивающим голосом пробормотал он. Лошадь внезапно заржала, заметалась, потерянно мотая головой и резко встала на дыбы. Юра, не ожидавший этого, не удержался на седле и с вскриком упал на землю. Лошадь же, не обратив внимания, развернулась и бешеным галопом помчалась по степи. Вместе с ней в светлую даль удалялись и все припасы Юры. - Стой! – В отчаянии закричал Юра, но бессмысленно. Он остался в полном одиночестве посреди «нигде». Винить коня он не мог. Если бы на кону не стояло благополучие его семьи и собственная репутация, Юра бы тоже убежал отсюда – только пятки бы и сверкали. Долго Юра не мог собраться с силами, чтобы подняться. У него болела спина от удара о землю, ныли мышцы из-за нескольких дней верхом, раскалывалась голова, а теперь еще и чувство тревоги, не покидавшее его с момента выхода из дома, окончательно разрослось. Лежа на земле и глядя на пушистые гроздья облаков, можно было еще раз все обдумать. Но главным преимуществом было, конечно же, то, что перед глазами не маячил мрачный лес. Падение было не самым приятным, поэтому вставал он медленно, осторожно щупая спину и копчик. Наконец выпрямившись, Юра потерянно огляделся. Позади высился лес, впереди – бесконечное раздолье трав и цветов. Юра с тоской вздохнул и, вдоволь налюбовавшись, развернулся и побрел к лесу. По пути проверил оставшиеся запасы. За пазухой – фляга с водой и ломоть хлеба, в голенище сапог – небольшой кинжал. Богатых яств, лука и колчана со стрелами он, к сожалению, лишился. Дорога была недлинной, но Юра шел медленно, поэтому, когда он остановился у кромки леса, солнце уже клонилось к закату, освещая лес перед ним тусклым золотистым светом. «Не самая лучшая идея – идти в лес Баюна на ночь глядя» - голосом Даниса прошептал внутренний голос, но Юра отмахнулся. Ночевать в одиночестве возле леса он точно не планировал. Особенно если сам лес предупреждал об опасности. Чуть ли не на каждом дереве были прибиты деревянные таблички, оставленные, скорее всего, давным-давно жителями близлежащих деревень. - Впереди только смерть. – Прочитал вслух Юра. Табличка набухла, потрескалась, краска, которой было написано послание, давно облупилась, поэтому было тяжело разобрать слова. На другом дереве табличка была по моложе. - Если хочешь жить – разворачивайся. – Юра вздохнул и помотал головой. – Спасибо большое за предупреждения, но вы бы лучше написали что-нибудь по веселее что ли. Или хотя бы где этого кота искать. Ответом ему послужила тишина вечернего леса. - Ну что ж, поехали. - Выдохнул Юра и, оглянувшись напоследок, решительно углубился в лес, сжимая холодными вспотевшими пальцами кинжал. Чем дальше в лес – тем темнее и тише становилось. Солнце давно уже село, на его место взошла Луна, но ее тусклое сияние почти не пробивалось сквозь раскидистые лапы высоких сосен, поэтому Юра был вынужден идти наощупь, медленно пробираясь сквозь густой лес. Под ногами хрустели сухие ветки, где-то вдалеке едва слышно ухал филин. Юра остановился отдышаться. Кроме звуков его дыхания и завываний ветра над верхушками деревьев больше не было слышно ни звука. И эта неестественная тишина вкупе с темнотой и одиночеством навевала даже не страх – почти первобытный ужас. К тому же в лесу было тяжело дышать. То ли из-за страха, то ли из-за высокой влажности, то ли из-за густого тяжелого запаха смолы, витавшего в воздухе. Юра отпил воды из фляги, в один укус съел зачерствевший уже хлеб и пошел дальше. Он устал и проголодался. Больше всего хотелось прилечь на отдых, но это было опасно. Более опасно, чем идти ночью по лесу навстречу со смертью, едва волоча ноги и имея в качестве оружия один только кинжал. Не хотелось бы умереть во сне и даже не понять, отчего. У Юры, если честно, никакого плана не было. Ему на пару минут даже стало жаль, что он отговорил Даниса ехать с ним. Будь они вдвоем, было бы не так страшно. Да и брат наверняка придумал бы что-нибудь дельное, и коня бы не потерял. Правда, бормотал бы постоянно над ухом, о том, как Юра ошибся, что он вечно никого не слушает, что всегда можно было найти другой выход. От собственных мыслей Юра немного взгрустнул. Мало ему было всей этой ситуации, так он еще и умудряется сам себя накручивать. - Все будет нормально. – Словно давая обещание самому себе прошептал Юра. После долгого молчания собственный голос показался ему слишком громким и непривычно высоким. Когда Юра уже совсем отчаялся и был готов взобраться на дерево и устроить себе ночлег там, он внезапно вышел на небольшую опушку, освещенную лунным светом. Со всех сторон ее окружали сосны, образуя почти идеальную круглую форму. В центре опушки высился железный столб в два человеческих роста. - Нашел… - Едва слышно пробормотал Юра, заводя руку с кинжалом за спину. На вершине столба, обернув лапы хвостом, сидел большой серый кот. Его желтые глаза хищно поблёскивали в темноте и неотрывно следили за Юрой. Юра сглотнул. Кот Баюн был большим. Скорее уж не кот, а рысь. Да и рысь рядом с ним поменьше будет. Юра вздохнул, собираясь с силами. - Э-э-э… - Глупо протянул он, делая шаг вперед. – Здравствуй… Баюн склонил голову. - Я, ну…. это самое… - Юра прокашлялся. – Ты пойдешь со мной во дворец, это приказ Царя и царевны Анны. Пожалуйста. Юра чувствовал себя невероятным идиотом. Баюн, похоже, думал также. К Юриной смеси чувств, которые он сейчас испытывал (страх, усталость, благоговение, злость) прибавился стыд, когда он понял, что Кот смотрит на него с презрением и злой усмешкой. Кот Баюн фыркнул совсем как настоящий кот. А потом открыл рот. - Так и быть. Юра прижал руку к бешено бьющемуся сердцу, во все глаза глядя на него. Голос был человеческий, низкий, невероятно красивый. Оттого было странно слышать его в Темном лесу из уст кота. - Но при одном условии. – Баюн внимательно следил за каждой эмоцией человека, который оказался достаточно смел (или глуп) для того, чтобы без спросу ворваться в его дом и выдвигать абсурдные требования. – Коли ты дослушаешь мою историю, пойду я с тобой во все четыре стороны и буду век тебе прислуживать. Юра недоуменно нахмурился. - А мне-то зачем? Царевне надо… Баюн закатил глаза. «Все-таки глуп» - словно заключил он. - Так да или нет? – Словно в нетерпении спросил он. Юра кивнул. Стоило Коту заметить это, как он тут же бесшумно спрыгнул на землю, подходя ближе к человеку. Тот попятился. С более близкого расстояния Юра отчетливо видел острые клыки, поблескивающие под лунным светом и тут же понял, что его кинжал против них и длинных когтей, которые наверняка у Баюна имеются, ничего не стоит. Эта мысль, однако, принесла с собой, не сколько новую порцию страха, сколько любопытство и заинтересованность. На него внезапно накатило какое-то спокойствие и Юра, бесстрашно убрав кинжал за пояс, замер, наблюдая за котом. Кот Баюн остановился, не дойдя пары шагов, и сел, обернув хвост вокруг лап. Юра тоже последовал его примеру и опустился прямо на сырую землю, обхватив коленки руками. Юре на мгновение показалось, будто на кошачьей мордочке блеснуло что-то вроде довольной улыбки. - Тогда слушай. История эта стара, как сам мир. – Утробным, мурлычущим голосом начал Баюн, уставив глаза на Юру. – Давным-давно жили два человека. Они любили друг друга и любовь их была такой сильной, что до Луны и обратно, да вот только смерть приходит к каждому. Не обошла она стороной и их дом. И, умирая, они поклялись любить друг друга вечно. Их обещание стало красной нитью, связавшей две бесконечно любящие друг друга души так крепко, что каждый раз, появляясь на свет в новом обличии, они неизменно находили друг друга. – Кот помолчал, на мгновение в задумчивости отводя взгляд, будто вспоминая. – Родился как-то на краю земли один мальчик…. Ну вот, не дослушал. А это было только вступление… Какая жалость. Юра уже спал, опустив голову на колени. От приятного голоса дневная усталость, копившаяся в течение всего пути, навалилась со страшной силой. Сопротивляться сну сделалось невозможным. Глаза слипались, как бы Юра не старался держать их открытыми. Низкий голос убаюкивал, слова путались в голове, перемешивались, выстраиваясь в хаотичном порядке. Под закрытыми веками вспыхивали яркие образы, словно кто-то крутил причудливый калейдоскоп. Две высокие темные фигуры, вкрапления золотого, свет, льющийся из их сердец, красная нить, обвившая их силуэты, алое зарево, накрывшее их с головой. Желтые глаза, Данис машет ему рукой, царевна с презрительным взглядом и сладкой улыбкой. Тихий шепот: «Или возвращаешься с Котом, или умираешь там. Мне жених не нужен. Особенно такой». Странное чувство в груди. Обида? Такое однажды было? Строгий взгляд отца. Громкие крики. Страх. И все вокруг погрузилось во тьму. Было тепло. В нос забился приятный травяной запах. Откуда-то с улицы раздавался глухой стук. Юра лениво приоткрыл один глаз, но тут же закрыл – через небольшое окно светило утреннее солнце. Сонно вздохнув, он повернулся на другой бок и плотнее закутался в одеяло. Вставать не хотелось. Юра совершенно не выспался после вчерашнего сумасшедшего дня. Юра распахнул глаза, резко садясь на постели. Как он мог так легко поддаться чарам! Из-за резкого подъема перед глазами все поплыло, и Юра, плюнув на все предосторожности, завалился обратно на деревянную тахту, служившую ему этой ночью постелью. Раз он еще жив, то вряд ли умрет от того, что пролежит под одеялом на пять минут дольше. Мысли в голове странно путались, словно в алкогольной дымке, и чем усерднее Юра обдумывал ситуацию, тем быстрее усиливалась резкая головная боль. Когда терпеть ее стало совсем невозможно, Юра прекратил раздумья и с тоской вспомнил родной терем, картофельные пирожки кухарки тети Марфы и кипяченное с мелиссой и чабрецом молоко, которым она отпаивала Юру в детстве. Поборов головную боль, внезапный приступ тошноты и болезненные воспоминания, он открыл глаза. Потолок перед глазами был бревенчатым. Юра повернулся набок, оглядывая помещение. Печка в углу, маленький стол и табуретка рядом, полки над столом, забитые какими-то склянками, шкаф из темного дерева, вязанный коврик под тахтой. Напротив – дверь. Юра медленно поднялся, опуская босые ноги на дощатый пол, нагретый солнцем. Кто-то его сюда принес. Очевидно, раздел – на Юре была только длинная льняная рубаха, причем не его. Он задумчиво провел пальцем по вышивке – орнамент был ему не знаком. Сама рубаха была великоватой и так и норовила сползти с плеч. Юра подправил ворот и встал с кровати, зарываясь пятерней в копну растрепанных со сна волос. Сонно моргнул и неторопливо прошелся по комнате, выглянул в окно – сочная лесная зелень на мгновение ослепила. Юра хмыкнул, растерянно почесывая затылок. Где же он находится? Юра подошел к двери и на пробу толкнул ее. С тихим скрипом она отворилась, и в лицо ударил свежий утренний воздух. Перед глазами появилась прекрасная картина утренней природы. Все мысли разом улетучились. Юра ничего не понимал и не хотел понимать. Он не знал, где он, как он тут оказался и почему еще жив. Босыми ногами ступая на зеленую траву, еще покрытую росой, Юра чувствовал небывалое удовлетворение и спокойствие. Никогда еще мысли о собственном туманном будущем не откладывались настолько далеко. Юра полной грудью вздохнул чистый воздух. Судя по тому, что полянку, на которой стоял домик, кругом огибали высокие сосны, он был все еще в Темном лесу, но под ярким солнечным светом трудно было представить его тихим, мрачным и пугающими, как вчерашней ночью. Пахло травой, утренней свежестью и сочной хвоей, высоко в небе щебетали птицы, ветер раскачивал верхушки сосен, окруживших со всех сторон небольшую опушку. Все вокруг было до неприличия мирным и спокойным, живым. Юра оглянулся. Тут явно жили люди. Около маленького домика, расположившегося аккурат в центре полянки, чернели грядки с частыми пучками зелени. Узкая тропинка вела в пристройку за домом, возможно баню. Юра медленно пошел по ней, осторожно ступая по голой земле. Вдоль стены бани друг на друга были сложены дрова. Юра задумчиво провел по ним рукой, глядя в даль леса поверх невысокого забора из светлого дерева, отделявшего уютную полянку от дикой природы. Возможно из-за него или же из-за времени суток, но лес теперь вовсе не казался жутким и не темнел мрачной пропастью. - Ты куда? – Раздался внезапно позади него низкий голос. Юра резко обернулся. У дома, опираясь о прибитый к полену топор, стоял высокий мужчина. У его ног высилась стопка нарубленных дров. Рукава простой белой рубахи были закатаны до локтей, причудливого цвета волосы растрепались, а янтарные глаза смотрели с интересом и настороженностью. Юра осторожно по привычке потянулся к кинжалу на поясе, но, не нащупав там привычной рукояти, напрягся. Стараясь не выдавать своей нервозности, он улыбнулся. - Здрасьте, мужик! – И помахал рукой. Мужчина следил за ним взглядом, чуть склонив голову. «Он же меня не убил, пока я спал» - подумал Юра и эта мысль придала ему уверенности. - Это ты меня сюда притащил, да? – Спросил он, подходя ближе и тайком разглядывая незнакомца. Тот нехотя кивнул и задумчиво отвел взгляд. - Валялся на берегу озера. Я и перенес тебя сюда. – Коротко сказал он, потом махнул рукой и обошел дом, направляясь к двери. – Пошли в дом, там все расскажу. Юра поспешил за ним. Чужая крепкая спина невольно приковывала взгляд. Юра с удивлением отметил, что волосы у странного незнакомца двухцветные – одна половина темно-русая, другая светлая. Мужчина к тому же был очень высоким – чтобы пройти через дверной проем в единственную комнату небольшого домика ему пришлось пригнуться. Юра неловко прошел следом и, пока мялся у двери, тщательно вытирая ноги о коврик, хозяин дома, который, как оказалось, выглядел не особо старше Юры, уже прошел в дальний угол и гремел там посудой. Юра подошел к нему, подвинул стул и сел напротив, возле стола. Мужчина бросил на него быстрый взгляд и продолжил рыться в ящичках шкафа. - Меня Юра зовут. – Устав от тишины, буркнул Юра. Мужчина обернулся к нему, держа в руках изящную чашку и тарелку. - Я Костя. Юра улыбнулся. Что-то было не так. - Приятно познакомиться! Костя угукнул, ставя посуду на стол. Потом оценивающе взглянул на Юру и кинул ему салфетку. Юра схватил ее на лету и непонимающе перевел взгляд с нее на Костю и обратно. - Уж прости, гости у меня редкость. Протри чашки. Должен же ты из чего-то кушать и пить. – Пояснил Костя, отворачиваясь. Юра покивал, взял со стола чашку и поднял к глазам, с интересом рассматривая. Чашка была фарфоровая, тонкая, с красивым цветочным узором и явно дорогая. - Ну так… - Замялся Юра, откладывая ее в сторону. – Как, ты говоришь, я тут оказался? Костя вздохнул и оперся спиной о стену, скрестив руки на груди. - Ну, так и быть, расскажу. – Юра тихо фыркнул на это. Костя то ли не услышал, то ли сделал вид. – После заката я стараюсь не выходить на улицу. Ночь – это Его время. Но вчера было как-то особенно тихо и тревожно. Я решил пройтись до озера, набрать воды. А там ты. Сначала подумал, что мертв, но ты просто спал. Разбудить не смог, поэтому принес сюда. Думал, ты уже нежилец. – Костя взмахнул рукой. - Спасибо. – Пробормотал Юра, но одна мысль не давала ему покоя. – Но постой! Я своими глазами видел Баюна! А ведь говорили, что никто живым от него не возвращается. А я смог! - Не совсем. На твоем месте я бы так не радовался. – Мрачновато улыбнулся Костя. – Он тебя из леса не пустит. Однако тут ты в безопасности. - Почему? - Почему не пустит или почему ты тут в безопасности? – Уточнил Костя, выгнув бровь. - И то и другое, желательно. - Причуды такие у Баюна. У нас с ним негласный договор, поэтому сюда он не сунется. Ответ Юру не удовлетворил, но напирать он не стал, так как в его голову пришла другая мысль. - А ты сам почему тут живешь? – В груди снова зародилась тревога, и Юра с прищуром посмотрел на странного мужчину, продолжая бессмысленно водить тряпкой по чашке. Костя поморщился так, словно этот вопрос был ему неприятен. - Говорю же, если Коту кто-то приглянулся, он его не пускает из Леса. – Буркнул он, пристально глядя на Юру. Затем нахмурился и потянулся к нему. – Дай сюда эту несчастную чашку, сейчас дыру протрешь. Юра смущенно ойкнул, но его мыслями полностью завладел этот таинственный человек. - А лет-то тебе сколько? Костя на этот невинный вопрос как-то странно замялся. Он отвел взгляд к окну и задумчиво нахмурился. Будто… вспоминая? Юра прикусил губу. У него в душе зародилось нехорошее предчувствие. - Двадцать четыре будет. – Сказал он в итоге, как ни в чем не бывало, продолжая протирать посуду. - Ой, я думал ты постарше! – Воскликнул Юра с дружелюбной улыбкой. Однако ладони, спрятанные за спинку стула, сжались в кулаки. Костя неопределенно хмыкнул и отвернулся, складывая вычищенный до блеска фарфор в шкаф. - Мне девятнадцать в этом году исполнилось, если что. – Юра помолчал немного, покачивая босой ногой. – А ты как в этом лесу-то оказался? - Давно еще. Я тогда мальчишкой еще был. Забрел слишком глубоко в лес, наткнулся на этот дом, выйти обратно не смог. С тех пор и живу. – Костя оперся спиной о шкаф и сложил руки на груди. Смотрел куда-то в стену пустым взглядом. - А… - Начал было Юра, но Костя предупреждающе посмотрел на него. - Не сейчас. Лучше скажи, а ты-то почему сюда сунулся? - Ой, ну… Долгая история. – Замялся Юра, но Костя лишь усмехнулся. - Ничего, под утренний чай будет хорошо. Я люблю хорошие истории. Костя достал из-под тахты табурет, вытащил из шкафа чайничек, разложил на столе ягоды и изящный чайный сервис и водрузил на небольшой столик самовар. Сам уселся с другого конца стола и приготовился слушать. Юре сначала неловко мялся, потом втянулся. Оказывается, очень приятно что-то рассказывать настолько благодарному слушателю, при этом попивая ароматный травяной чай из фарфоровых чашек. Поэтому он выложил все. И про брак во имя благополучия семьи, и про навязчивого старшего брата, и про высокомерную принцессу, и про ее дурацкое желание. Костя слушал не перебивая, хмурился, скупо улыбался и задумчиво смотрел куда-то сквозь, точно делая какие-то мысленные пометки. - И лошадь эта дурацкая сбежала. Она же царская, блин, еще. Казенная. Потеряется же, обратно-то сама вряд ли дойдет, а брату потом деньги платить! Одни проблемы от меня. С котом не поговорил – вырубился, лошадь потерял, сам потерялся. Как быть-то теперь? – Всплеснул руками Юра, завершив свой рассказ. Костя задумчиво отпил из чашки и хмыкнул. - Но ты ее любишь? Царевну? – Спросил он наконец после долгого молчания. Юра закинул в рот землянику со стола и, тщательно прожевав, ответил: - Да я не знаю… Ну, она красивая и очень богатая. Костя покачал головой. Юра досадливо цокнул. - Не считается, да? Не знаю я, честно. Ни про любовь эту вашу, ни про чувства. Юра ведь действительно не знал. Не любил он никогда никого кроме брата. Но любовь к Данису это другое. Она как будто пришла к нему вместе с кровью матери. Мама умерла при родах, а ее любовь осталась в Юре как прощальный подарок. Юра Даниса любил всегда, а Данис долгое время вообще не признавал своего брата. Смотрел холодно и зло. Бросал грубые жестокие слова и постоянно избегал. Юре эти времена плохо помнил. Он был маленьким и глупым, а Данис был на пять лет старше. «Если бы ты не родился, мама была бы сейчас жива» – Кричал он, когда Юра приходил к нему среди ночи в комнату, проснувшись от кошмара. «Ты вечно все портишь!» - Шипел он, когда Юра приходил к нему в слезах из-за чьей-то жестокой выходки или из-за ушибленных коленок. «От тебя одни проблемы!» - Вздыхал он раздраженно, когда Юра приходил к нему после очередного выговора отца. Что бы Данис ему не говорил, как бы зло он не кричал, Юра раз за разом возвращался в его комнату, скромно сидел на полу под дверью и молча все выслушивал. Он искренне любил своего брата и надеялся, что Данис тоже хоть чуть-чуть его любит. Ведь несмотря на грубость, он разрешал Юре ночевать в его комнате, прикрывал перед отцом, ругал деревенских детишек и заботливо оставлял на тумбочке бинты и мази. Так что Юра ничего не знал о любви романтической. Возможно, что и об обычной любви тоже. - Я даже романы девчачьи не читал. – Со вздохом признался Юра. Костя качнул головой. - Если хочешь, я могу помочь. – Как бы между делом бросил Костя, вставая со своего места и собирая посуду со стола под удивленный взгляд Юры. - Читать научишь что ли? Так я умею. – Глуповато уточнил Юра, то ли пытаясь косить под дурачка, то ли действительно не понимая. Костя мрачно зыркнул на него, но кончики ушей едва заметно порозовели: - Я читал много романов и знаю множество самых разных историй. Могу рассказывать тебе самые лучшие из них, пока ты будешь тут. Юра весело хмыкнул, но улыбка быстро сползла с его лица. - Пока я буду тут…? – Задумчиво повторил он, отводя взгляд к окну. – А сколько это будет длится? Сколько историй ты успеешь мне рассказать, Костя? «Пока я не погибну» - осталось невысказанным. Костя немного грустно улыбнулся и вернулся к столу. Сев за свое место, он положил ладонь на Юрино плечо. - Все будет так, как должно. Так, как должно. - Кость! – Шепотом позвал Юра. Ответом ему служила ночная тишина. – Костя, ты спишь? Раздалось недовольное сопение из угла с печкой. - Нет. - Я уснуть не могу. Юра чувствовал себя некомфортно в новом месте. Более того, ему отчего-то казалось, что из-за зашторенного тонкой, полупрозрачной занавеской окна за ним кто-то наблюдает. Юре и так было не уютно – в доме едва знакомого мужчины посреди опасного леса, а после того, как солнце скрылось за горизонтом и на опушку опустилась тьма, так и вовсе стало по-настоящему жутко. - Если ты боишься… - Нет! – Шепотом вскрикнул Юра и повернулся на спину, мрачно вглядываясь в темный потолок. - Тогда что такое? – Устало вздохнул Костя. - Да просто… - Юра задумался, пытаясь сформулировать мысль. – На душе какая-то тяжесть. Будто все это неправильно. Неестественно. Кот этот дурацкий, лес. Ты. Мне это все не нравится. Юра замолк, Костя ничего не отвечал. Из-за пристального вглядывания, темнота потолка деформировалась. Оттуда скалились страшные морды и сверкали хищные глаза. Юра прикрыл веки. Даже несмотря на то что он всегда был немного безрассудным, на этот раз Юра превзошел сам себя. Сам факт того, что он остался ночевать в доме один на один с каким-то подозрительным мужиком, уже казался самоубийственным. А с другой стороны, что ему еще оставалось делать. Костя же сказал, что Баюн никого не пускает из леса… - Не дело это, поверить на слово и не пробовать самому. – Прошептал он вслух, распахнув резко глаза. – Я завтра, наверное, попробую уйти. Не может же быть так, что совсем нельзя. Должен же быть хоть какой-нибудь способ. - Как хочешь. – Без эмоционально ответил Костя. – Спи уже. Юра хмыкнул и отвернулся лицом к стене. Прикрыв глаза, он представил, что сейчас лежит у себя на мягкой постели в родном тереме и все, что угрожает его жизни – это проспать завтрак. Утром он проснется от возни слуг, потянется на перине, соберется и спустится вниз, в столовую. Сядет за стол, по левую сторону от брата и отведает традиционную жаренную перепелку. А потом пойдет в город на ярмарку. И все у него будет хо-ро-шо. - А меня дома брат ждет. – Внезапно сказал Юра через некоторое время. В опустившейся тишине его голос прозвучал как раскат грома. – Переживает, небось. Он же знаешь какой… С виду грубый, но в душе очень ранимый. И любит меня. - Ты сегодня спать не собираешься, да? – Спросил тихо Костя. В его голосе не было слышно никаких чувств, лишь констатация факта, но отчего-то Юре показалось, что он был не так сильно раздражен, как мог бы. Возможно, он был даже рад наконец-то встретить живого человека. Особенно если Костя с детства живет в полном одиночестве глубоко в зачарованном лесу, из которого не может выйти. Юра, подумав об этом, охнул и, вдохновленный открытием, решил еще немного понаглеть. - А ты петь умеешь? – С плохо скрываемым нетерпением спросил он, едва ли не сев на тахте и пристально вглядываясь в угол с печкой. - Немного. Юра с улыбкой присвистнул. - Спой мне колыбельную, пожалуйста. Юра особо не рассчитывал, что колыбельная поможет. Более того, он вовсе не думал, что Костя действительно будет для него петь. Но тот только устало вздохнул, видимо, за день уже смирившись с шебутным характером нового соседа, и с шорохом слез с печи. Послышались тихие шаги по деревянному полу. - Подвинься. – Буркнул Костя, и Юра спешно подтянул под себя ноги. Костя сел на изножье тахты, прислонившись к стене. В темноте безлунной ночи его силуэт был едва виден. Юра ждал, затаив дыхание. Губы так и норовили растянуться в широкой улыбке и Юра, решив, что в темноте его не увидят, перестал сдерживаться. - Закрой глаза. – Сказал Костя. Юра послушно сделал, как велено. И Костя негромко запел. Низкий мелодичный голос заполнил комнату, клубясь белесым туманом по углам, оседая на полу и проникая глубоко в голову. Легкий мотив и незамысловатый сюжет колыбельной не позволяли воображению нарисовать полноценную картинку, но тон Костиного голоса, его произношение создавали необыкновенную атмосферу. Мысли в голове начали течь неспешно, вязли, словно в патоке и путались-путались-путались. Юра чувствовал, что проваливается в дремоту, веки не поднимались, стали тяжелыми, будто налились свинцом. Юре казалось, что тело больше ему не принадлежало – словно даже при большом желании не смог бы двинуть ни ногой, ни рукой. Для него больше не было сегодня, не было вчера и не будет завтра. Он стал единым целым с мелодией, которая пронизывала его всего от макушки до пят и переплеталась не только с мыслями, но и с воспоминаниями, чувствами. Она останется в нем навсегда. Юра уснул. Костя, услышав шумное сопение, замолк, резко обрывая колыбельную. Печально взглянул на Юру, невесомо провел рукой по его волосам и поднялся. Ему надо подышать свежим воздухом. Сквозь сон Юра услышал, как хлопнула дверь. Макушки вековых сосен смыкались над головой, ветки лезли в лицо и всячески царапали открытые участки кожи. Узкая тропинка под ногами причудливо петляла между деревьями, но вскоре исчезла и она, и начался нехоженый лес. Юра шел уже очень долго, сжимая в руках кинжал и опасливо оглядываясь на малейший шорох. Днем страх перед Баюном притупился, но чем дольше он шел, тем реальнее казалась угроза, которую представляли обычные дикие звери. Хотя людская молва гласила, что Кот изжил из Леса все живое, стоило быть готовым на все. За спиной болтался мешок, в которую Юра перед уходом упаковал бутыль с водой и немного еды, оставшейся с завтрака. Костя провожал его со скептическим взглядом, словно не особо верил в успех Юриной затеи. Указав рукой на тропинку, по которой он обычно ходил собирать травы и ягоды, Костя как ни в чем не бывало вернулся к своим обыденным делам, на прощание пожелав удачи. Юра шагнул через калитку, прикрыл ее и сделал было пару шагов, но отчего-то замялся и остановился, напоследок бросив взгляд на приютивший его на две ночи дворик. Маленький домик уютно освещался солнцем, трава поблескивала от утренней росы, а сам хозяин стоял над грядками, задумчиво их разглядывая. Светлая половина волос золотилась на солнце, но темные прядки, уложенные как попало, нарушали идиллию, словно грозовые облака на чистом небе. Юре внезапно прямо сейчас захотелось вернуться, растрепать чужую шевелюру, а потом тщательно укладывать каждый волос. Словно почувствовав на себе чужой пристальный взгляд, Костя поднял голову и улыбнулся. Юра, смутившись, потряс головой, отмахиваясь от дурацких мыслей, и решительно углубился в лес, больше не оглядываясь. А сейчас он пробирался по лесу, раздвигая руками колючие ветки сосен, отмахиваясь от мошкары и вытирая со лба пот. При свете дня лес не был страшным и темным, но определенно все еще оставался опасным. Пусть свежий ветер колыхал ветки, звонко пели птички, ухали совы и стучали дятлы, пусть в воздухе пахло грибами, травой и немного смолой, Юра все еще помнил, как жутко тут было ночью, и до сих пор абсолютно иррационально чувствовал на себе чужие липкие взгляды. Юра медленно брел вперед, переступая через камни и поваленные деревья, обходя овраги и густые сплетения лиан и веток. С каждым часом, проведенным в лесу, его изначальный энтузиазм угасал и, когда угол падения солнечных лучей изменился так, что все меньше и меньше света проникало в глубь леса, Юра, поняв, что близится закат, весь похолодел, несмотря на теплый, прогретый за день солнцем воздух. Он устал, проголодался, хотел спать и плакать. Последнее, чего он желал, так это снова встретить ночь в этом мрачном месте. Костя не смог сказать ему, в какую сторону необходимо идти, чтобы выйти из леса, и Юре пришлось думать самому. Когда он позавчера (а казалось, что годы назад) заходил в лес, закатное солнце светило ему в спину. Следовательно, необходимо идти на закат! Юра долго и упорно шел вперед, стараясь не сбиться с пути, но когда солнце окончательно скрылось и начало темнеть, то делать это стало гораздо сложнее. Он все шел и шел, а Лес только густел и даже не думал выпускать из хищных лап свою жертву. Юра с отчаянием поглядел в маленький кусочек темнеющего неба, который был способен разглядеть сквозь вершины сосен. Небо смотрело в ответ молчаливо и равнодушно, не давая ни поддержку, ни ответы на вопросы. Вздохнув, Юра сел прямо на сырую, проросшую мхом землю – опустевший мешок он давно уже выбросил – и, чтобы не поддаваться панике, начал рассуждать вслух. - Итак. Солнце село. Вероятно, на часах сейчас где-то…часов десять-одиннадцать. Кажется, я не только не сумел выбраться отсюда, так еще и потратил на бесполезное плутание весь день. И мне снова придется остаться один на один с ночным Лесом. – Юра внезапно задумался, вспоминая день, когда впервые переступил границу Темного леса. – Это тоже было вскоре после заката, затем я долго бродил по лесу… У Баюна я оказался за полночь. Значит ли это, что я снова окажусь перед ним… На самом деле, перспективы были одна сомнительнее другой. Так как слова Кости про то, что выбраться из леса невозможно, оказались правдой, то Юра, сопоставив это собственными размышлениями, теперь допускал мысль, что если он после заката сделает хоть шаг, то непременно окажется во владениях Кота. - Говорил же Костя! – Досадливо вздохнул Юра, откидываясь на спину. В спину сразу же впились сосновые хвоинки. – Адекватный же мужик, а я в нем почему-то усомнился. Ну живет в лесу один, пусть живет себе с богом. Помог же, советы давал. Говорил, чтобы не совался в лес! Но не мог же я не попробовать. Не смог бы я жить, даже не попробовав спастись. Но сейчас главное вернуться обратно на опушку. И желательно живым и здоровым. На клочке неба загорелась одинокая звезда. Юра не отводил с нее взгляда – смотреть в темноту леса было жутковато. - А еще Костя говорил, что ночь – время Кота… – Снова вспомнил он, поеживаясь то ли от зябкого ночного холода, пришедшего вместе с ветром, то ли от неприятных размышлений, то ли из-за почти иррационального страха перед Баюном - тот же, в конце концов, ничего плохого Юре пока не делал. – Нет, я отсюда ни на метр не сдвинусь. Юра все лежал на холодной земле и смотрел на небо и верхушки сосен. Он так крепко задумался, что пропустил момент, когда смолкли птицы и стих ветер, однако, почувствовав резко сгустившийся тяжелый запах смолы, тут же вынырнул из дум, с тревогой прислушиваясь к застывшей, неестественной тишине. Безлунная темная ночь накрыла Лес словно одеяло. Скоро валяться на земле стало неудобно – одежда Юры была тонкой, в ней хорошо было жарким днем, но никак не прохладной ночью на голой земле. Поэтому пришлось подняться с земли, отряхнуть спину и со вздохом, таившим в себе усталость, страх и тоску, оглядеться. Вокруг была одна тьма. Юра достал из-за голенища сапог свой кинжал, крепко сжал его в руке, развернулся и, за неимением лучших вариантов, пошел в обратном направлении. Идти по лесу ночью было задачей куда более сложной, чем делать то же самое днем. Идти по странному темному лесу, хозяином которого был опасный Кот Баюн было еще тяжелее и страшнее. Юра спотыкался, постоянно оглядывался, вздрагивал от любого шороха, падал, до крови раздирая колени и ладони. Пот скатывался по лицу, тревожа свежие ссадины и царапины, и он сквозь зубы шипел от неприятного ощущения. Урчал пустой желудок, подрагивали уставшие ноги, ныли мышцы, слипались глаза, пересохло во рту. Юра шел из последних сил, даже не зная, на что надеется. Поэтому, когда деревья перед ним внезапно расступились, открывая вид на полянку, он сначала обрадовался – первая мысль была о Косте, и он тут же представил, как умоется в бане, выпьет горячего чая и уляжется на тахте под колючим одеялом, но, разглядев высокий железный столб и темный силуэт на нем, Юра тут же замер, похолодев – сердце ушло в пятки, а конечности охватила мелкая дрожь. Он медленно развернулся и, собрав остатки сил, побежал в обратном направлении, стремясь найти укрытие. Далеко он, однако, уйти не сумел, так как через десяток шагов вновь оказался на той же самой поляне. Сил удивляться уже не было, поэтому Юра снова развернулся, отошел так, чтобы полянку не было видно, и рухнул на землю, устало вытягивая ноющие конечности. «Будь что будет» - решил он, откидываясь спиной на холодную землю. Стоило Юре прикрыть веки, как на него тут же навалился беспокойный сон. В нем он слышал кошачье урчание, шорох листвы, тяжелое дыхание и чей-то ласковый голос. Чувствовал мягкие касания и тепло откуда-то сбоку. Перед глазами возникали яркие образы Кости, приветливого машущего рукой из-за калитки, брата, смахивающего с глаз скупую слезу, отца, недовольно постукивающего пальцами по столу, царевну Анну, капризно выпятившую губы. И самого себя, лежащего в могиле в открытом гробу, вокруг которого толпился народ. Кто-то внезапно склонился к нему, печально улыбка отчетливо проступила на смазанном, нечетком лице. Юра открыл рот, но не смог издать ни единого звука, хотел было протянуть руку, но мышцы словно закаменели. Человек наверху проговорил что-то шепотом – Юра видел, как двигались его губы – и, зачерпнув горсть земли, кинул ее в могилу. А затем еще и еще. Она забилась в нос, открытый рот, заполняла уши, мешала дышать. Юра пытался вдохнуть, но лишь сильнее задыхался. - Это тебе за мою дочь. – Над могилой, заслоняя своим телом солнечный свет, внезапно появился Царь. Юра едва видел его лицо, но почти физически ощущал чужое презрение. Царь взмахнул рукой, и на Юру из ниоткуда прыгнули коты. Они утробно мурчали, терлись о голову и руки, а потом все разом вцепились зубами в открытые участки тела, разрывая плоть. Юра закричал от боли и ужаса. И открыл глаза. Он снова был у Кости дома. Уже знакомый бревенчатый потолок принес небывалое облегчение. Дневные лучи солнечным ковром осели на деревянном полу. Пахло пылью и сушенной травой. Время было уже послеобеденное. Ночной кошмар тут же вылетел из головы. Юра сел на кровати, поморщившись от легкой боли в мышцах. - Значит, меня снова принес Костя… - Тихо пробормотал он, неловко почесав затылок. Внезапно дверь открылась и в дом вошел Костя. Он тихо прикрыл дверь, поставил на пол ведро, полное воды, и сделал несколько шагов вглубь комнаты, только тогда заметив проснувшегося Юру. Юра приветственно махнул ему рукой. - Ты как? – Обеспокоенно спросил Костя, подходя ближе и садясь рядом. – Нашел тебя с утра рядом с калиткой. Я уж думал, не вернешься. Юра удивленно поднял брови. Получается, он сам дошел? Или его кто-то подбросил? - Да-а-а… - Протянул тихо Юра. – Ты был прав. Отсюда не выбраться. Костя лишь молча покачал головой и поднялся. - Пошли, накормлю тебя. Заодно расскажешь про свои приключения. Юра благодарно улыбнулся ему. От неспокойных мыслей, вызывающих головную боль, он отмахнулся, вместо этого погрузившись в воспоминания вчерашнего дня. - Ну вот я вышел на поляну, думал там ты, обрадовался, а там Баюн. И я подумал: «Не буду играть с судьбой, пойду-ка обратно». И как развернулся, как побежал. А с другой стороны тоже Кот. Плюнул, лег под деревом и сразу уснул. Юра устало взмахнул руками, завершив свой рассказ. Костя неторопливо отпил ароматный чай из тонкой фарфоровой чашки. - Интересно… - Пробормотал он, задумавшись. – Может, это Кот тебя принес? Юра нервно хмыкнул, залпом допив остатки чая. Костя забрал у него чашку и заботливо подлил еще кипятка. - С чего бы ему это? Костя лишь пожал плечами. - Но тебя же он тоже отпустил. – Понял внезапно Юра. – Может мы особенные? - Или ему просто скучно. – Костя почесал подбородок, откидываясь на спинку стула. Юра хмыкнул и закинул в рот собранной Костей с утра малины. - Вкусная! – Воскликнул он, резко меняя тему. – Из нее же можно такой пирог испечь! - Валяй. – Махнул рукой Костя. – А я спать. Юра проводил его взглядом – Костя ловко забрался на печку и скрылся из виду. «Совсем как кот» - хмыкнул он, расчищая место на столе. Юра слов на ветер не бросал и свои обещания всегда исполнял. Поэтому через пару часов он уже доставал из печи приготовленный со всей душой пирог. Получился он, правда, не особо красивым – часть начинки вытекла, стенки обгорели до черноты, но Юра все равно с восхищением любовался плодом своих усилий. Он даже разбудил Костю и пока тот, недовольно бурча, слезал с печи, Юра ловко порезал пирог на кривоватые неровные дольки и разложил на тарелке. Костя смотрел на пирог скептически. - Я надеюсь, он вкусный. – Пробормотал он, усаживаясь за стол. Юра сел напротив и выжидающе уставился на Костю, сложив голову на сцепленные руки. Костя закинул кусочек поменьше в рот и медленно прожевал. На его лице проступило странное выражение. - Ну как? – Нетерпеливо спросил Юра. Костя улыбнулся и показал большой палец. Юра вздохнул с облегчением. На самом деле, Юра, хоть и вызвался печь пирог, никогда прежде этого не делал, поэтому волновался. В далеком детстве, когда он имел обыкновение коротать дни на кухне, путаясь под ногами взрослых или отсиживая в уголке, милые тетушки кухарки говорили ему, что у него талант и даже учили его готовить простенькие блюда. Однако те времена остались в прошлом, и Юра не практиковался в готовке уже лет десять. Поэтому скупая похвала другого человека стала поводом для искренней радости и гордости. - Знаешь… - Задумчиво пробормотал Юра, дожевав пирог. – Кажется, мне нравится готовить. - А я терпеть не могу. – Улыбнулся Костя с намеком, подперев голову рукой. Юра не понимающе моргнул. Костя продолжал загадочно улыбаться. - Можешь готовить у меня, если хочешь. Юра ошарашенно округлил глаза. - Правда? И тебя не смущает, что я мужчина и, вроде как, не должен быть на кухне...? Костя с мягкой улыбкой покачал головой. - Все нормы и правила человеческого общества перестают работать, когда ты живешь в одиночестве в глухом лесу. Да и кто приготовит тебе еду, если не ты сам. Поэтому не волнуйся, уж я-то тебя осуждать не буду. Юра задумчиво хмыкнул. Костя одной своей фразой словно открыл перед Юрой двери в другой мир. Неужели можно жить без оглядки на других? Можно не бояться того, что о тебе плохо подумают? Заниматься тем, что тебе нравится, не натыкаясь на издевки и шутки? Юра с детства привык к тому, что он был не таким, как все. Бледный и щуплый, с волосами цвета вороньего крыла и такими же черными глазами, он даже внешне отличался от смуглых и коренастых деревенских мальчишек. Свободное время он предпочитал проводить в одиночестве – гулял по лесу, играл в комнате с деревянными солдатиками. Когда Юра подрос, и у него желание быть в компании, он начал подстраиваться под других, чтобы влиться в общество. Чтобы подружиться с братом, пришлось научиться биться на мечах и стрелять из лука, хотя Юра не любил ни причинять боли, ни чувствовать ее сам. Чтобы коротать время с деревенской ребятней, пришлось научиться грязно ругаться, драться и скрывать от всех свой нежный и мягкий характер. Юра так часто был не собой, что, кажется, даже забыл, какого это. От того даже мысль о том, что можно, не скрываясь, печь пироги и петь глупые песенки о любви вызывала страх и тревогу. Юра поднял взгляд на Костю. Тот отрешенно смотрел в окно, словно тоже задумавшись о чем-то. Прерывать его от собственных мыслей не хотелось, но Костя, почувствовав чужой взгляд, повернулся к нему. - Говори уже. Юра улыбнулся уголками губ. - Мне, признаться честно, очень неловко тебе надоедать со своими жалобами. - Эй. – Закатил глаза Костя. – Я прожил в одиночестве много лет, поэтому очень благодарен случаю, который привел ко мне живого человека, с которым можно вести беседы. Так что не думай о том, что ты мешаешь. Ты очень важен-… На последней фразе он как-то неловко замялся и быстро поменял тему: - Так что рассказывай, что ты там хотел сказать, я же говорил, что люблю истории. Юра смущенно потер шею. На мгновение ему показалось, что смысл, который Костя вложил в свою пламенную речь, был куда более глубоким, чем Юра смог уловить, но он быстро отбросил эту мысль. - У меня мама погибла при родах. Поэтому меня растила молочница, тетя Марфа. У нее и свой сын был. Но он чаще с деревенскими детьми играл, а мне не разрешали из терема выходить, поэтому я на кухне сидел. И со мной все там нянчились. Кто учил блины печь, кто давал поварешку и оставлял сторожить суп у плиты. И мне это так нравилось! Я чувствовал себя по-настоящему полезным! Но потом отец узнал об этом и страшно разозлился. «Где это видано, чтобы мужчины на кухне работал!» - кричал он. И тогда мне наконец-то разрешили гулять с деревенскими детьми. – Юра улыбнулся слегка печальной улыбкой. Если честно, деревенские дети ему по душе не пришлись. Каждый раз, стоило появиться Юре рядом с ним, они, подначиваемые сыном тети Марфы, ровесником самого Юры, гнали его прочь и кидали вслед камни. Поэтому Юра все равно упрямо шел на кухню, но уже не путался под ногами, а угрюмо сидел в уголке и просто смотрел. Отец, каждый раз узнав об этом, звал его к себе, долго и нудно отчитывал и приказывал слугам выпороть. Юра мотнул головой, выныривая из омута печальных воспоминаний. - И я хотел сказать, что благодарен тебе. – Закончил Юра и прежде, чем Костя начнет допытываться, сменил тему. – А ты что-нибудь о себе расскажешь? А то ты про меня кучу всего знаешь, а я про тебя – почти ничего. - Я? – Удивленно переспросил Костя. – Едва ли я могу похвастаться интересными историями из жизни. Юра на самом деле было бы интересно послушать про то, как Костя в этом лесу очутился, но еще с прошлого раза он понял, что тому не особо нравится говорить об этом, поэтому, слегка подумав, спросил: - Ты говорил, что знаешь много историй, но я не увидел у тебя ни одной книги. Костя оглядел комнату, словно в первый раз видел. - Истории живут не только в книгах. – Загадочно улыбнулся он, вернув внимательный взгляд своих глаз на Юру. – Самые хорошие – живут в людях. - Я думал, ты живешь тут один, как же ты тогда понахватал от людей истории? - Пару раз появлялись тут люди, так же, как и ты. Я слушал их истории и запоминал. - А где они сейчас? Люди. - Ушли. Кого-то Кот отпустил, кто-то сам в неприятности попал. – Костя вздохнул и нахмурился, вспоминая. – Не всем повезло как тебе. Была у меня тут одна. Тоже ушла сама искать выход, но не вернулась. Я сначала порадовался, думал, что все-таки выбралась. А потом нашел ее тело в речке. – Он с силой провел рукой по лицу. – Оступилась скорее всего ночью, упала и захлебнулась. Юра слушал его напряженно. Ему тяжело было думать о том, что он мог закончить так же. Еще тяжелее было от осознания того, что Костя каждый раз встречал человека и тут же терял его. - А сколько их было? Сколько человек приходило к тебе? – Тихо спросил Юра, сжимая кулаки под столом. - Я не считал. – Глухо ответил Костя. – Но ты первый за последние пару лет. И почти единственный, кто остался на такое долгое время. «Долгое?» - удивился Юра. Он же тут едва ли три дня, один из которых полностью провел, шатаясь по лесу. А потом обратил внимание на другое: - Почти? – Переспорил он. Костя вздохнул и, нахмурив брови, отвел взгляд. Как Юра заметил, он делал так, когда вспоминал что-то. - Его звали Саша и… - Костя начал неожиданно и так же неожиданно замолчал. – Впрочем, пока рано для этой истории. Юра неотрывно смотрел на Костю, застывший взгляд которого подсказывал, что лучше больше не расспрашивать. Но Юре было очень любопытно. - Всего два вопроса, пожалуйста. – Он взмахнул рукой, привлекая внимание. Костя на мгновение встретился с ним взглядом, а потом отвернулся к окну, кивнув. – Сколько он тут жил? - Достаточно. - Что с ним стало? Прости, пожалуйста, если я лезу не в свое-… - Он умер. Заболел и умер. – Костя прикрыл глаза, между его бровей пролегла глубокая морщинка. - Кхм. – Юра кашлянул в кулак и решил больше не бередить чужую рану, но перестать думать об этом не мог. Была в его словах какая-то несостыковка. Косте же всего двадцать четыре, но при этом последние несколько лет никто не приходил, но вообще людей было много, так что их количество уже невозможно вспомнить, а некий Саша так вообще прожил «достаточно». В таком случае, во сколько же лет Костя сюда попал? Юра потер лоб. Нагружать голову лишними мыслями не хотелось. Возможно, некоторые вопросы должны оставаться незаданными для собственного спокойствия. Юра вздохнул. - Так какие истории тебе рассказывали? – Преувеличенно заинтересованно спросил он. - Хочешь послушать? – Костя с сомнением посмотрел на него, чуть склонив голову. Под вечерними лучами солнца он казался словно овеянным сияющим ореолом, в свете которого его глаза отдавала теплым медовым оттенком. Юра отвел взгляд и энергично кивнул. Так у них и появилась новая традиция. Костя рассказывал истории так, как умел только он: низким мелодичным голосом, почти нараспев, давал вторую жизнь чьим-то судьбам. А Юра слушал с открытым ртом, живо представляя перед глазами персонажей и декорации. Когда Костя завершал историю, он начинал говорить тише и печальнее, словно ему было больно расставаться с ней, словно он уже привязался к героям. Юра слышал в его голосе не только истории любви незнакомых людей, но и трагическую судьбу самого Кости. Хозяин дома начинал все больше интересовать Юру. Он понимал, что Костя таит в себе намного больше загадок и тайн, чем кажется на первый взгляд. *** Юре приснился кошмар. Во сне его опять хоронили. Над могилой стоял отец и смотрел на Юру зло и разочарованно. Данис плакал. Он винил себя за то, что не досмотрел за братом и плохо его воспитал. «Я всегда говорил, что ничего путного из тебя не выйдет!» - в гневе крикнул он, смотря на Юру. Отец положил руку брату на плечо. «Ну, ну. О мертвых или хорошо, или никак. Хорошим он не был, поэтому мы будем никак» - сказал он, бросив на Юру тяжелый взгляд. А Юра лежал в гробу, все слышал и все видел, но не мог сделать ни единого движения, не мог издать ни единого звука. Только по щекам текли слезы, а по телу ползли черви. Тогда Юра с ужасом понял, что он уже мертв. Скосив глаза, он увидел, что это не черви, а пальцы людей, которые цепляются за него и тянут в глубину. Внезапно перед ним появился Костя, только его глаза были желтыми с вытянутым зрачком. Он жалостливо посмотрел на тонущего и захлебывающегося грязью и землей Юру и сказал: «Хорошие мальчики, не оправдавшие родительских ожиданий, попадают в ад», а затем махнул рукой, и все поглотила темнота. Юра резко открыл глаза и сел. Сон тяжелым грузом осел в районе солнечного сплетения, не давая вздохнуть. Юра с силой прижал руки к груди, сворачиваясь калачиком на тахте. В комнате был полумрак, ведь солнце, пусть и взошло, но было закрыто свинцово-серыми тучами. Юра лежал, едва дыша, и слушал тишину. Пошел дождь. Сначала тихий, он быстро усилился, обрушиваясь на Лес настоящим ливнем. Юра медленно поднялся, посмотрел на Костю – тот спал на печи, завернувшись в одеяло. Словно почувствовав чужой взгляд, сонно приоткрыл один глаз, недовольно буркнул что-то и повернулся на другой бок. Юра виновато вздохнул и, недолго думая, накинул на себя рубашку, обулся и вышел на улицу, чтобы не мешать Косте. Первое, что почувствовал Юра, открыв дверь – запах. Невероятный запах трав, мокрой земли и дождя. Затем – стуки дождевых капель, которые, падая с неба, ударялись о землю, траву, листья деревьев, крышу дома. Навес над крыльцом едва ли спасал от дождя, поэтому, чтобы сильно не промокнуть, Юра прижался спиной к двери и сполз по ней, сев на деревянное крыльцо и притянув колени к груди. В такие дни пасмурно было не только на улице, но и в душе. Ведь если плачет небо, то не стыдно плакать и самому. Юра криво улыбнулся. Он всю жизнь учился тому, как быть не собой. Мастерски придумывал причины для того, чтобы заниматься тем, чем действительно хочет. Улыбался, когда хотелось плакать и кричать от обиды. Покорно выполнял любой приказ своего отца, только бы принести хоть какую-то пользу. Когда отец сказал: «мы тебя женим на царевне Анне» Юре тут же подумал про то, что вот он – его шанс. Он поможет наладить связи между их княжеством и соседним царством! Юра старался не думать о том, что его продают, не думать о том, что от него просто избавляются как от ненужной больше вещи. Он не был дураком и прекрасно понимал, что политический брак будет гарантом безопасности обоих государств, но внутри все равно рождалась детская обида. Почему брат женился по любви, а ему надо ехать за три девять земель к принцессе, которой дурачок Юра в гробу был нужен? Юра всхлипнул от обиды и разочарования. Почему принцесса так жестоко с ним поступила? Почему она даже не дала ему шанс? Юра бы постарался стать достойным ее! Он выучил бы царский этикет, несколько иностранных языков. Он бы уважал ее и ценил. Она ведь действительно ему понравилась! А сейчас Юра даже не знал, выберется ли он однажды из этого чертового леса! - Дома, наверное, все переживают. – Прошептал Юра. – Я ведь ушел из дворца… недели три назад. Должен был вернуться уже. Брат скорее всего места себе не находит, мечется по терему, обвиняя во всем себя. Ксюша наверняка его успокаивает, уверяя, что в этом нет его вины. Сама она, наверное, тоже переживает и по вечерам печально смотрит в окно. Друзья… А были ли они у него? Вряд ли деревенские парни, занятые работой в поле, вспомнили про Юру. Отец… Юра был уверен, что ему все равно. Может быть он слегка взгрустнул от того, что первоначальный план сорвался, но явно испытал облегчение от того, что с Юрой больше не надо возится. Юра зло вытер глаза и поднялся, шагнув из-под навеса. Вода тут же обволокла его со всех сторон, намочила насквозь одежду и волосы, но только так он мог дать полную волю слезам. Данис Юру любил, но его любовь казалась иногда тяжелей ношей. «Будь идеальным, ты же мой брат!», «Ты должен хорошо стрелять!», «Мой брат не должен бить девочек! И что, что она первой тебя ударила?». Он пытался сделать из Юры того, кого хотел в нем видеть, кем являлся он сам, игнорируя то, что Юра сам этого не хотел. Он ждал от Юры подвигов и новых открытий, не осознавая того, что он требует невозможного. Возможно, Данис в глубине души обрадовался, когда царевна Анна приказала привести Баюна. «Мой брат наверняка сможет это сделать!» - подумал, наверное, он. А когда Юра не вернулся ни через неделю, ни через две подумал: «Хорошо, что он погиб как герой, а не по какой-нибудь глупости». Юра зарыдал в голос, подняв голову к небу. Дождь смывал с лица слезы и сопли, заглушал звуки. «Я всегда был одинок» - осознал вдруг Юра. Это осознание стало настолько ошеломительным, что Юра осел на мокрую траву. Он посмотрел красными глазами в лес, едва видя из-за слез и дождя. То, что у него была семья, друзья, не мешало ему быть одиноким. Его никто дома не понимал и не принимал. Юра обернулся. Маленький домик на опушке Темного леса, вблизи которого нет ни единого человека. Хозяин этого дома – совсем молодой еще парень, который прожил в полном одиночестве большую часть своей жизни. Люди вокруг него то появлялись, то уходили, не задерживаясь надолго. «А Косте же намного более одиноко…» - Подумал Юра, вспомнив, с каким интересом он слушал Юру (едва ли кто-то в его жизни также его слушал), как без вопросов ночью пел ему колыбельную (этого никто раньше для Юры не делал), как рассказывал свои истории и отвечал на вопросы о себе, не выказывая недовольства. Наоборот, он явно был рад тому, что не был одинок и… Юра никогда еще не чувствовал себя таким нужным. Таким полезным. Он приносил пользу просто находясь рядом. Осознание того, что хоть кому-то на этой земле он нравился таким, какой он есть сам по себе – несуразным, неловким и болтливым, заставляло чувствовать себя чуть лучше. Поэтому Юра вытер лицо (едва ли это помогло, ведь ливень продолжался), поднялся с мокрой земли и отряхнулся. Внезапно дождь над Юрой исчез, и он удивленно обернулся. Рядом с ним стоял недовольный Костя с открытым зонтом, которым прикрывал и себя, и Юру. Он оглядел его с ног до головы и вгляделся в лицо, покачав головой. Юра отвернулся. Костя, если и заметил что-то странное, никак это не прокомментировал. - Пошли домой, у тебя губы уже синие. – Негромко сказал он. Юра задумчиво коснулся своих губ. Он и не заметил, что замерз, но, когда Костя сказал об этом, тут же почувствовал, как неприятно липнет к телу мокрая одежда и как он мелко подрагивает от холодного утреннего влажного воздуха. Поэтому Юра кивнул и позволил Косте завести его в дом. Перешагнув через порог, Юра одним движением скинул с себя мокрую одежду, оставшимся полностью нагим и быстро юркнул под одеяло на свою тахту, с головой накрывшись одеялом. Костя молча проследил за ним взглядом (если его зрачки и расширились при виде тонкой юношеской талии и крепкой спины, едва ли кто-то это заметил), подобрал одежду, повесил ее сушиться и замер, услышав тихий голос Юры. - Полежи, пожалуйста, со мной. Костя обернулся к нему. Из-под одеяла торчало только лицо с заплаканными красными глазами. Костя вздохнул и, подойдя, лег рядом на тахту поверх одеяла, смотря в потолок. Он ничего не спрашивал, не говорил сам и даже не смотрел на Юру, но Юра все равно почувствовал странное спокойствие и умиротворение. Они пролежали так недолго. Юра шмыгал носом, плотнее кутался в одеяло и старался не стучать зубами слишком заметно. Костя быстро это заметил. - Я заварю тебе чай с малиной и медом. – Произнес Костя, поднимаясь, но Юра резко высунул руки из-под одеяла, схватив его за край рукава. - Полежи еще немного, пожалуйста. – Почти умоляюще прошептал он. Скорее всего, Юре потом будет очень стыдно, но сейчас ему было только грустно и холодно. Костя, сидя на тахте, странно посмотрел на руки Юры и тот, смутившись, высвободил чужой рукав, но спрятаться обратно под одеяло не успел. Костя схватил холодные ладони и сжал в своих руках, согревая. Юра слабо дернулся то ли от удивления, то ли от неожиданности, то ли от смущения, но рук вырывать не стал. В абсолютной тишине, где слышно было только сопение Юры и дыхание Кости, Костя невозмутимо держал в своих руках чужие и, только почувствовав, что они потеплели, выпустил их. Юра тут же притянул их себе. Костя снова лег, лицом к Юре. - Можно тебя обнять? – Спросил он внезапно. Юра выпучил глаза на Костю. Тот пояснил: - Я всего лишь согрею тебя. - А… ну... да. – Пискнул он. Костя подвинулся ближе – почти вплотную, их с Юрой разделяло только одеяло – и обнял его поверх него одной рукой. Вторую он вытянул над подушкой Юры. Юра прикрыл глаза от смущения – он только сейчас осознал, что на нем нет ничего из одежды, и более того, его обнимает другой человек. Костя улыбнулся, увидев, как порозовели бледные щеки Юры. Лежа лицом к лицу к нему он мог разглядеть то, чего не видел раньше: голубые линии вен, проступающие сквозь тонкую кожу век, едва заметные рубцы старых шрамов над бровью и на щеке, ранку на тонких губах, необыкновенно длинные ресницы прикрытых глаза. Юра внезапно открыл глаза, и, столкнувшись с изучающим взглядом Кости, пусть и смутился, но своего взгляда не отвел, смело смотря и изучая в ответ. Костя чувствовал, как глаза Юры блуждают по его лицу, особо нигде не задерживаясь, но каждый раз возвращаясь к глазам. - Закрой глаза и спи. – Тихо сказал Костя, поглаживая рукой спину Юры сквозь одеяло. Почувствовав, как тот напрягся, мягко произнес, - Не бойся, я ничего тебе не сделаю. Спи, сегодня все равно дождь, дел нет. Юра, действительно чувствовавший усталость, послушно закрыл глаза, и стоило ему это сделать, как на него навалился сон. Ему показалось, что от тяжелой горячей руки, обхватившей талию Юры, волнами по всему телу расходится тепло. Уже засыпая Юра почувствовал, как Костя плотно прижимается к нему и что-то успокаивающе шепчет. Едва слышно, но создаваемая им вибрация создает ощущение, будто рядом с Юрой лежит большой кот и утробно мурчит. У него в детстве была кошечка Мурка и Юра всегда ее обнимал, когда засыпал, вот и сейчас Юра высунул руку из-под одеяла, обнимая Костю в ответ. Когда Юра проснулся, Костя спал рядом. Юра почувствовал, что краснеет, когда понял, в какой позе они лежат. Одна нога Кости была под одеялом, другую он закинул на Юру поверх одеяла, и руками прижимал его к своей груди. Юра неловко охнул, когда понял, что он сам тоже обнимает Костю. Выпутываться из объятий он не стал, переживая, что разбудит Костю, поэтому, пользуясь случаем, беззастенчиво разглядывал его лицо. Спящий Костя не был похож на бодрствующего. Лицо расслаблено – светлые густые брови опущены, уголки тонких губ приподняты, словно их обладателю снится хороший сон. Юра, прищурившись, посмотрел на волосы, жутко растрепанные от сна. Осторожно протянув руку, он попытался выровнять пробор. - Что ты делаешь? – Хриплым со сна голосом спросил Костя, приоткрыв глаза. Юра слегка вздрогнул, но руку не отпустил, продолжая копаться в чужих двухцветных волосах. - Почему ты не делишь свои волосы на две половины? – Вместо ответа спросил Юра, посмотрев Косте в глаза. Их обоих как будто бы полностью устраивала их поза, по крайней мере ни один не предпринял попытки ее поменять, наоборот, Юра опустил руку Косте на плечо и оставил ее там. Костя улыбнулся. Юре показалось, что никогда еще его улыбка не была такой теплой, какой являлась сейчас, и никогда еще от улыбки глаза Кости так не светились. Буквально. Они мягко переливались золотым, словно солнечные зайчики скакали по горам драгоценностей на глубине радужки. - У тебя глаза светятся. – Пробормотал он растерянно, продолжая зачарованно вглядываться в них. Костя моргнул. Золотистый свет и цвет резко пропали, вернув глазам прежний светло-карий оттенок. - Тебе показалось. – Непринужденно ответил Костя, продолжая улыбаться. Юра вздохнул, прикрывая глаза. Наверное, он еще не проснулся окончательно. Да и от слез и дождя глаза болели. - Ты себя нормально чувствуешь? – Спросил внезапно Костя и Юра приоткрыл один глаз, с вопросом посмотрев на него. – Не простыл? Юра прислушался к себе. Не считая головы, которая болела из-за рыданий и пересохших глаз, он ощущал себя нормально. - Все в порядке. Костя смерил его недоверчивым взглядом, но отступил, не наседая. Вскоре он убрал ногу с Юры, разорвал объятия и повернулся на спину, уставившись в потолок. Юра никак не отреагировал, но стоило Косте отдалиться, как он тут же почувствовал холод. - Расскажи о себе. – Попросил Юра, шмыгнув носом и не открывая глаз. - Историю? – Спросил Костя с интересом, повернувшись к нему полностью и подложив руку под голову. Юра угукнул и приоткрыл глаза. - Да, о себе. Лицо Кости на мгновение стало удивленным, но он быстро вернул себе привычный невозмутимый вид, только взгляд стал немного теплее. - Всем нравится рассказывать о себе или слушать сказки, но едва ли кто-то любит слушать историю жизни говорящего. – Произнес он тихо, и Юра нахмурился. - Неправда. Я хочу услышать твою собственную историю. – Серьезно сказал Юра. Костя хмыкнул. - Я не умею рассказывать о себе. - Давай я тогда буду задавать тебе вопросы. Костя безразлично махнул рукой. Юра задумался. Все, что он знал о Косте, так это то, что он в детстве попал в лес, договорился с Баюном, очевидно построил здесь дом и потом периодически давал приют сбежавшим от кота людям, поил их чаем из дорогих старинных фарфоровых чашек и собирал их истории. - Откуда у тебя фарфоровые чашки? Костя вопросу удивился, на его губах заиграла улыбка. - Однажды я собирал в Лесу грибы, а навстречу мне – какая-то богатая дама с баулами. Увидела меня, заохала, и говорит, мол, заблудилась, была с другом, у него остались все ее деньги и драгоценности, но они разделились. А она такая вся нарядная, в туфельках. Ну и понял я, что ее обманули. Баюна она еще не встретила, да и в лесу была от силы часа два, поэтому проводил ее до границы, но за плату. Вот она и оставила мне свои баулы. – Костя немного помолчал. – У меня, кажется, даже какое-то роскошное платье есть. - Но разве ты не говорил, что из Леса нельзя выйти? – Юра пытливо вгляделся Косте в глаза. Костя утомленно прикрыл глаза. Но Юре хотелось знать все заморочки этого места так же сильно, как и биографию самого Кости, и что-то ему подсказывало, что одно от другого не разделимо. - Так тебе интересен Лес или все же я? – Спросил Костя, обиженно сжав губы. - И то и другое. – Юра повернулся на спину и вгляделся в потолок, словно в поиске подсказок. – Понимаешь ли… - Понимаю. – Прервал его Костя устало и поднялся, садясь. - Я, так и быть, расскажу тебе про Лес. Юра тоже сел, прислонившись спиной к стене. - Я не договорил! – Воскликнул Юра. – Вы связаны, да? Ты и Лес. И Баюн. Костя только вскинул брови, но не ответил. - Так вот. – Начал он, устроившись удобнее. – Ты же знаешь, что Баюн хозяин Леса? И наверняка слышал, что он обманом завлекает людей в лес. На самом деле, все немного не так. – Костя помолчал, подбирая слова. – Лес проклят. Он сам изгнал из себя все живое, и это он не выпускает людей… Это началось очень давно, а возможно так было всегда. Люди из округи уехали и постепенно про Проклятый Лес все забыли. Через много сотен лет земля вокруг начала снова застраиваться и возникла небольшая деревенька. Примерно в это время туда же переехала молодая семья – они только поженились. Они построили дом на границе Леса, собирали ягоды и грибы, вели хозяйство. И вот хозяйка дома забеременела. Во время родов погибла. А отец, увидев, кто появился на свет, глубоко возненавидел новорожденного. Ведь родился у них кот, размером с младенца. Отец завернул его в простыню и вынес в Лес, хотел оставить там, но Кот вдруг возьми – да заговори. «Вырасти меня, обучи уму-разуму – и пригожусь я вам. Когда будет надо, выйду на защиту отчего дома». Подумал отец и согласился. Вернул домой, умыл, одел, Баюном прозвал. Рос он быстро, научился ходить, как люди, хорошо читал и даже писал. Да и, пусть его все сторонились, но живя среди людей, сам стал на них слегка походить. Юра во все глаза глядел на спокойного Костю. Тот, заметив взгляд хмыкнул, помолчал немного, переведя дух, и продолжил. - Но однажды Проклятый лес напомнил о себе. По ночам люди начали слышать зловещий шепот, а зашедшие туда обратно не возвращались. И тогда сказал Баюн своему отцу: «Настала пора отплатить тебе за милосердие» и ушел в Лес. И ровно с этого момента Лес затих, а Баюна больше никто не видел. Только однажды он вышел к своему отцу – уже дряхлому старику и сказал: «Ни в коем случае не заходите в Лес ночью. Ночь – это мое время». Менялись поколения, и уже никто не помнил ни про Баюна, ни про проклятие Леса. А кто помнил, тот считал это детской страшилкой, чтобы отвадить детишек от леса. И тогда нашелся смельчак, который решил доказать, что никакого Баюна нет. Ушел в лес на исходя дня, да так и не вернулся. Искать его отправились другие, да также пропали. Поняли тогда все, что не врали старики, собрали вещи и уехали всей деревней. А Кот остался один в Проклятом лесу, всеми силами усмиряя его. Костя замолк, поднялся с места, махнул Юре рукой, мол, сиди, сейчас приду. Юра проводил его взглядом, завернулся в одеяло плотнее и задумчиво уставился на стену. История была печальной, и Юре казалось, что дальше будет еще хуже. И Костя еще и так рассказывал эту историю… Вроде так же, как и все остальные, но немного по-другому. Более отрешенно. Как будто… - Держи. – Костя поставил на тахту перед Юрой поднос с ароматным чаем и сам сел рядом. – Еще не хватало, чтобы ты заболел после утреннего. Юра заторможено кивнул и отпил чай. - С медом и малиной? Костя кивнул, обхватил свою чашку двумя руками, греясь об нее и решил продолжить свой рассказ. - Баюн пришел в лес и взял его под свой контроль. Однако вскоре понял, что с каждым годом это дается ему все хуже и хуже, и тогда передал отцу свою просьбу. Так, по ночам, Баюн начал ослаблять контроль, но, зная о том, что Лес питается мыслями и эмоциями, исполняя прихоть хозяев, не позволял себе расслабиться полностью. Он соорудил в центре леса железный столб и привязал себя к нему магией. Ему удавалась справиться с Лесом еще несколько десятков лет, но потом он окончательно потерял контроль. Но не над лесом, нет, над своими мыслями. Баюн одичал и озлобился – тогда ночами Лес начал замирать, умирать. И, подчиняясь воле томившегося от одиночества Кота, призывал в лес людей и не отпускал. - А ты? – Совсем тихо спросил Юра, забыв про чашку чая в руках. - А я… - Костя вздохнул, отпив чай. – Я периодически составляю ему… компанию. Мы с ним, вроде как, договорились, и он больше не заманивает людей сюда, вернее, не позволяет это делать лесу. Но добровольно зашедшие и переночевавшие здесь… едва ли могут вернуться. Особенно если они поболтали с Баюном. На то он Баюн. Забалтывает людей и те забывают себя. Или просто больше не желают отсюда уходить. Юра вспомнил свои утренние мысли. Он ведь тоже... получается, это были не его мысли? Юра вздохнул, и хотел было закрыть лицо руками, но вспомнил про чашку и отложил ее в сторону. - Хотя даже захоти они уйти… Их не пустит Лес. Или Кот. Думаю, Баюн уже сам не понимает, где его мысли и желания, а где – Леса. Но он определенно очень одинок и жаждет общения. - А я? - Я не знаю, Юра. Я не знаю. – Почти с отчаянием пробормотал Костя, с силой проводя рукой по лицу. Юра аккуратно положил руку ему на плечо, несильно сжимая. После недолгого молчания Юра спросил: - А ты мог уйти? Костя пожал плечами. - Я не пробовал. Мне было некуда. Да и сейчас… - Он опустил голову, отчего длинная челка упала на глаза. Юра обернул одеяло вокруг торса и придвинулся ближе к Косте. Затем, недолго подумав, осторожно приобнял того за плечи, привалившись к его боку. - Теперь у тебя есть я. – Прошептал Юра. - Ты не можешь быть уверен в том, что это именно твои слова. – Глухо ответил Костя. Никто больше не сказал ни слова. *** Так они и зажили вдвоем в крохотном домике в Темном лесу. Костя занимался тем же, чем занимался по обыкновению – просыпался с первыми лучами солнца, ходил к ручью и набирал там чистую воду, поливал и полол грядки. Юра просыпался чуть позже хозяина дома, пил ароматный свежезаваренный чай и до полудня ходил за Костей хвостиком, предлагая свою помощь. Так как зачастую помочь не требовалась, то Юра просто сидел рядом и трепал языком, с интересом следя за чужими действиями. В Темный лес он больше не ходил, и когда Костя, прихватив корзинку, исчезал за могучими соснами, Юра с мрачным видом вглядывался в темноту и с неясной тревогой уходил в дом, где в попытках успокоиться и собраться с мыслями, старательно убирался и готовил что-нибудь на обед. Костя возвращался, они кушали вдвоем за маленьким столиком и в полдень, когда солнце начинало палить во всю силу, закрывали ставни на окнах, погружая комнату в полумрак. Юра обычно лежал на полу, раскинув руки и ноги, или лежал на тахте, подминая под себя одеяло. Костя предпочитал взбираться на печь, но иногда все-таки теснил Юру на тахте. И тогда Костя начинал говорить. Тихо и неторопливо, он собирал буквы в слова, слова в предложения, а из последних составлял увлекательнейшие истории про людей, любовь, дружбу. Юра обычно слушал их с закрытыми глазами, позволяя словам обретать в голове визуальное воплощение. Истории Кости каждый раз были новыми, яркими, непохожими на предыдущие. И каждый раз Юра восхищался как впервые. (Про Баюна и самого Костю Юра больше не спрашивал, предпочитая делать вид, будто того дня не было вовсе.) К закату они выходили во двор, садились на скамью около бревенчатой стены дома и молча смотрели на лес. Юре всегда казалось, что Лес смотрит на них в ответ. Он кидал быстрый взгляд на Костю – тот смотрел в даль перед собой неотрывно, твердо – и возвращался к созерцанию. Обыкновенно, с солнцем из леса уходила и жизнь. С последним исчезнувшим лучом резко замолкали птицы, затихал ветер. Становилось холодно и душно одновременно. Первым сдавался Юра. Он молча вставал и уходил в дом. Через пару минут за ним шел и Костя. Юра ложился на тахту, укрывался одеялом, и, наученный опытом первых бессонных ночей, оставлял место для Кости. Тот садился у Юриных ног, привалившись к стене, и начинал тихо петь. Тишина ночи любой звук делала таинственным, оттого и незамысловатый мотив детской колыбельной вызывал у Юры мурашки. Когда песня подходила к концу, Юра уже обычно спал. *** Юра проснулся поздно. Время было послеобеденное, но Кости дома не было. Юра выглянул на улицу – по-осеннему тяжелые тучи нависли над лесом, усугубляя и без того мрачный пейзаж. Юра вернулся в дом, подошел к печи: одеяло аккуратно свернуто – то ли не спал тут вовсе, то ли прибрал утром. Стараясь сильно не переживать, Юра приготовил себе поздний завтрак. И, пока неторопливо ел, задумался. После истерики Юры и последовавшего за ней откровенного диалога прошло уже больше двух недель и все это время Юра старался вообще ни о чем не думать. Мысли о семье причиняли боль и обиду (и Юра не был уверен, его ли это чувства), мысли о Косте полнились сомнениями и легкой грустью, а о принцессе он и не вспоминал. Но сейчас Юра позволил тяжелым мыслям заползти в голову. Он не видел Костю со вчерашнего вечера и уже начинал за него беспокоится. Он бы не исчез просто так, не предупредив Юру. Возможно ли, что случилось что-то серьезно? Вдруг Баюн позвал Костю и теперь ему грозит опасность? Юра вскочил из-за стола, отыскал в шкафу свой кинжал, натянул тяжелые сапоги и выскочил на улицу. Стоя на крыльце, он огляделся. В Лесу сгущался мрак. Вокруг стояла неестественная мертвая тишина. Юра стер пот со лба. Несмотря на отсутствие солнца, стояла страшная духота. Юра вспомнил слова Кости: «Лес отражает настроение хозяина, исполняет его желания». - Что-то неприятное все-таки произошло. – Пробормотал он себе под нос. На памяти Юры за весь месяц, что он провел в этом месте, такой отвратной погоды еще не было. Поэтому Юра засучил рукава и смело пошел к воротам. Если он и стоял пару минут, не решаясь переступить порог, то только потому, что живы еще были воспоминания его блуждания по лесу. Юра шел по хорошо заметной тропинке, сжимая в руках кинжал, и отчетливо понимал, что совершает что-то невероятно безрассудное. - Ни Костя, ни Данис не были бы рады. – Громко сказал он, чтобы чувствовать себя менее одиноко. – У меня нет плана. Я даже не знаю куда идти. Юра уже подумывал было вернуться обратно и спокойно дождаться Костю дома, но вдруг услышал крик. Кричал человек! Слов было не разобрать, но голос звучал очень отчаянно. Юра тут же сменил курс и быстро зашагал на запад. Он не знал, что там происходит, но определенно должен был это выяснить. Скоро крик повторился, потом еще раз и еще. Пару раз Юре даже казалось, что кричат его имя, но он каждый раз отмахивался от этой мысли, лишь старался идти быстрее, а вскоре и вовсе перешел на бег. Не обращая внимания на удушающий запах смолы, царапающие лицо и руки ветки, он упорно шел к источнику голоса. Леденящий душу страх пустил щупальца по всему телу и заставил Юру мгновенно замереть, когда он внезапно вышел на опушку, в центре которой высился железный столб. Юра в панике огляделся. Баюна не было видно. Юра выдохнул, повернулся, намереваясь обойти поляну, и вскрикнул, тут же, однако, зажимая себе рот одной рукой, второй схватившись за кинжал, убранный за пояс, и пятясь назад. Перед ним сидел кот Баюн, обернув хвост вокруг тела и склонив голову, совсем как обыкновенный кот. Ростом с Юру! Чрезвычайно умными и серьезными золотыми глазами он неотрывно смотрел на Юру. - Стой на месте. – Властно сказал Баюн человеческим голосом, и Юра тут же застыл, не успев достать кинжал. Баюн холодно взглянул на рукоять кинжала, и Юра, недолго думая, поднял подрагивающие руки над головой. Кот довольно прищурился. - Я тебя отпускаю. – Лениво сказал он и встал на все четыре лапы, вальяжно пройдя вперед, к столбу. Кончик хвоста мазнул Юру по щеке, когда Баюн прошел мимо. Юра шумно вдохнул. Кот одним ловким движением запрыгнул на верхушку столба и махнул оттуда рукой. – Свободен. Второго шанса я тебе не дам, так что больше тут не появляйся. Юра мелко-мелко закивал, бросил короткий взгляд на Баюна и сорвался с места. Когда логово Кота осталось далеко позади, Юра остановился, и согнулся в три погибели, опираясь ладонями о колени, в попытке отдышаться. Страшно хотелось пить, и Юра пожалел, что забыл захватить с собой флягу с водой. Вернув дыхание в норму, Юра выпрямился, и медленно зашагал вперед. Он ничего не понимал. Кот его отпустил? Почему он это сделал? Где, черт возьми, Костя? Кто там кричит опять? Юра внезапно остановился и прислушался. Кричали-то действительно его имя… - Черт. – Воскликнул Юра и снова побежал. Чем дальше, тем отчетливее слышался голос и вскоре он начал распознавать слова. - Ю-ю-юра-а-а! Ты где-е-е? Если ты меня слышишь! Отзовись! -Данис? – Выдохнул Юра удивленно, перешел на шаг и закричал в ответ. – Я ту-у-ут! Данис! Данис, я здесь! Отчаянный похрипывающий голос брата раздался совсем близко, и Юра, вывалившись из очередных кустов, упал прямо в чужие объятия, повалив их обоих на землю. Юру тут же обхватили за талию и крепко прижали к себе, уткнув лицом в плечо. Он глубоко вздохнул родной, знакомый с детства запах и разрыдался, крепко обнимая брата в ответ. - Юра! Ты жив! – Не скрывая своей радости воскликнул Данис, руками тормоша волоса. – Я и не надеялся! Я… Я… в самом деле думал, что ты уже умер! Ты тут…больше месяца! – Данис всхлипнул и тоже зарыдал. Юра крепко цеплялся руками за рубаху брата, только сейчас осознав, насколько он скучал и насколько был не прав, когда думал о нем. Данис обнимал его со всей силы, уткнувшись носом в макушку брата. - Дани-и-ис! – Завыл Юра, размазывая сопли и слезы по плечу брата. – Я так по тебе скучал! Я так тебя люблю! Я думал, больше тебя не увижу. Данис похлопал его по макушке, успокаивая, хотя до сих пор не мог успокоиться сам. - Ну все, все, не реви. Я тоже тебя люблю. Поднимайся давай с меня. Когда оба поднялись с земли и отряхнулись, Данис внезапно крикнул: - Пацаны, нашелся! Отбой! В ответ послышались радостные возгласы и поздравления. Юра вытер лицо рукавом и ткнул брата в плечо, привлекая внимание. Тот развел руками. - А ты думал, я сюда один что ли пришел? Мне вон на помощь Царь и своих людей отправил, видать, чувство вины замучило. – Данис хмыкнул и повернулся к Юре. – Такой переполох дома, ты бы знал. Отец рвет и мечет, что Царь тебя угробил, едва договор с ним не разорвал. Царевна извиняться к нам приезжала, грустная была, походу наказали. К тому же, ты у нас теперь на все княжество известен. Самый знаменитый холостяк, да вдобавок к тому еще и законченный романтик. Юра фыркнул: это он-то романтик и холостяк? Скорее несостоявшийся мертвец. - Отец вообще, как узнал про все это, сразу же думал за тобой идти, но я…отговорил. Ты уж прости меня. – Данис почесал затылок. Юра заметил, что глаза у него были красные, а лицо опухшее от слез. – Я потом так сильно жалел! - А почему только сейчас пришел? – Нахмурился Юра. Данис виновато почесал затылок. - Мы…Я…Я уже тебя мысленно похоронил… А потом и Ксюша родила… Данис никогда не оправдывался перед Юрой, никогда не обнимал его так крепко и никогда не плакал при нем. Данис-то его действительно любит, но все-таки… целый месяц ему было не до собственного брата. Юра помрачнел. Данис сразу это заметил. - Юра. Прости меня, если сможешь. За все. За детство, за бездействие сейчас. Я… - Данис внезапно прижал ладони к лицу. – Мне было так плохо и больно, когда я думал, что ты уже мертв-… Юра похлопал его по плечу, заставляя замолчать. Данис поднял на него глаза, полные слез. - Не плачь, ты чего? – Растерянно спросил Юра. – Я жив, хоть и обижен на тебя. Данис усмехнулся и протер лицо ладонью, стирая слезы. - А ты сам как вообще? Видел Баюна? – Спросил неожиданно серьезно он, затем взял Юру за подбородок двумя пальцами, всматриваясь в лицо. – Выглядишь вроде неплохо. Юра мотнул головой, избавляясь от прикосновения. - Я видел его. И он, вроде как, отпустил меня. – Пробормотал он. - Это же славно! - Кот Баюн в первый день сказал, что пойдет со мной, если я дослушаю его сказку, но я заснул и очнулся у Кости… Костя! – Вскрикнул внезапно Юра и оглянулся, смотря в глубь леса. – Если бы не он, я бы, наверное, и не выжил бы! Он живет тут. Костя приютил меня и помогал! Я должен забрать его с собой! Ему же там одиноко, а я обещал быть рядом! Я и сегодня-то его искать вышел, а так сидел бы дома! Юра дернулся было назад, желая найти Костю, но брат крепко удержал его за руку. - Мне надо за ним! Он же даже не узнает, где я! - Стой! – Данис перехватил брата за живот, не давая тому вырваться. – Успокойся, слышишь! Найдем мы твоего Костю, только для начала успокойся! Юра замер и затих. Данис отпустил его, схватил за запястье и потащил к выходу из леса. - Сначала ты мне все расскажешь, потом мы пойдем туда вместе. Юра сначала покорно шел за ним, а потом кое-что понял. - Остановись! – Крикнул Юра. – Я тебе расскажу все тут. Если я выйду из Леса обратно, думаю, не зайти не смогу. – Юра прищурился и вырвал руку из захвата брата. – И возможно даже не из-за Кота, а из-за тебя. Ты ведь меня обратно не пустишь? Данис устало вздохнул, оборачиваясь к нему. - Не дури, Юра. – Строго произнес он, делая шаг к нему. Юра попятился. - Прости, Данис, но… мне действительно надо к Косте. Хотя бы попрощаться. Я… ты жди меня на границе, хорошо? В Лес только не заходите. Я скоро приду, обещаю. Мне просто нужно кое в чем удостовериться, и кое-что сказать Косте. Ты главное жди! – И Юра, не слушая больше брата, развернулся и побежал обратно. Данис побежал было за ним, но будто сам Лес воспротивился: под ногами некстати оказывались кочки и корни, в лицо лезли ветки. Так что, не пройдя и пары метров, Данис остановился и вздохнул. - Будь осторожней! – Крикнул он вслед. А Юра опять бежал по лесу, и думал-думал-думал, совсем не обращая внимания на то, что едва ли растения мешали ему нестись сломя голову по нехоженой земле: ветки раздвигались перед лицом, трава стелилась ниже под ногами. А думал Юра о Косте и о странных совпадениях и состыковках, о которых предпочитал лишний раз не думать. Во-первых, золотые глаза. Во-вторых, множество историй. В-третьих, количество людей, приходивших к Косте. В-четвертых, голос. В-пятых… В общем, совпадений было слишком много, но сопоставить их Юра додумался только сейчас. Но главное! От Кости пахло пылью, немного потом и его фирменным травяным чаем. А когда Кот словно невзначай провел хвост возле Юриного лица, тот сразу узнал знакомый запах, но не сразу понял, где он его уже чувствовал. Юра практически задыхался, когда вновь вышел на поляну с железным столбом, не верхушке которого высился большой серый кот. Увидев его, Юра вздохнул с облегчением и устало упал на траву, распластавшись на спине. В поле его зрения попадал Кот, правда, верх ногами. Баюн неотрывно смотрел на Юру с высоты, но что там было в его взгляде разглядеть не получилось, Юра лежал на траве и тяжело дышал. Никто из них не сказал ни слова. Спустя пару минут Юра все же нашел в себе силы подняться и сел. Он поджал губы, оглянулся и помахал Коту рукой. - Костя! – Крикнул он, улыбаясь (правда, где-то в глубине души зародился страх – вдруг Юра ошибся, и сейчас Баюн его съест). Баюн неопределенно фыркнул. Юра моргнул. На месте кота сидел Костя, свесив ноги со столба и покачивая ими в воздухе. Лицо у него было печальным. - Костя! – повторил Юра, облегченно улыбаясь. - Ты зачем вернулся? Я же отпустил тебя! – Воскликнул Костя. - Так я же тебе обещал! Да и вообще, или ты уходишь со мной, или я остаюсь тут с тобой! – Широко улыбаясь сказал Юра. Костя недоверчиво поднял брови. - Может ты спустишься, и мы поговорим нормально? – Крикнул Юра, разминая шею – ему приходилось задирать голову, чтобы видеть Костю, сидя на земле. В то же мгновение Костя оказался сидящим рядом с ним. Глаза его странно блестели – то ли от слез, то ли от надежды. Юра сначала дернулся от неожиданности, и Костя, заметив это, отодвинулся, но Юра лишь фыркнул и взял его за руку. - Ты останешься? – Странным голосом спросил он, неотрывно глядя на их сцепленные руки. - А почему ты не пойдешь со мной? Я тебе терем наш покажу, с братом познакомлю. – Юра взмахнул свободной рукой. Костя вмиг помрачнел, словно солнце скрылось за облаками. - Я только в этом Лесу человек. – Глухо произнес он, смотря куда-то в землю. – Лес исполняет желания своего хозяина. А быть настоящим человеком – самое сокровенное. - О… - Удивился Юра. – Ну, тогда я останусь тут. Костя снова посмотрел ему в глаза. - Ты уверен? – Тихо спросил он. – Я тебя потом не смогу отпустить. - Почему? – Растерянно спросил Юра. - Я… Потому что я люблю тебя. – Серьезно произнес Костя, с вызовом глядя на Юру. Юра моргнул. Потом еще раз. - Ну так я тоже. – Нерешительно пробормотал он и вдруг, зажмурив глаза, подался вперед, цепляясь одной рукой за грубую льняную ткань рубахи, а второй крепко сжимая чужую ладонь. Губами Юра неловко ткнулся в губы Кости. Костя, замерший поначалу в удивлении, быстро пришел в себя, освободил руку из Юриной хватки и обхватил обеими ладонями лицо Юры, углубив поцелуй. Он действовал осторожно, каждым своим действием словно спрашивая разрешение. Большими пальцами он мягко гладил щеки Юры, а сам Юра одной рукой хаотично шарился в волосах Кости, второй продолжал цепляться за его плечо. Целоваться с Костей было до одури приятно, еще лучше, чем обниматься. Юра приоткрыл глаза, но, встретившись с голодным и довольным взглядом Кости, еще сильнее смутился и снова зажмурился. Целовались они, по ощущениям Юры, очень долго. Когда Костя оторвался от его губ и отпустил лицо, Юра смущенно уткнулся лицом Косте в плечо, продолжая обнимать. Костя обнял его в ответ. - Все будет хорошо? – Приглушенно спросил Юра. Костя угукнул: - Теперь все будет замечательно. Эпилог. - Костя! Костя! Ты где? – Юра выскочил на крыльцо и огляделся. Двор дома на лесной опушке был пустым. - Чего ты разорался? – Из-за угла дома вышел Костя, держа в руках накрытую платком корзинку. Юра сбежал с крыльца и раскинул руки для объятий. Костя тепло улыбнулся и, отложив корзинку на землю, крепко обнял Юру. Юра быстро чмокнул его в щеку и отстранился, вырываясь из кольца чужих рук. - Я пока тебя ждал такое придумал! – Воскликнул Юра, но недоуменно замолчал, когда Костя протянул ему корзинку. – Это что? - Да на рынке бабуля одна раздавала, вот я и взял. – Костя смущенно потер шею, с мягкой улыбкой глядя на то, как Юра осторожно заглядывает в корзинку. - Такой маленький котеночек! – Воскликнул он, подняв из корзинки крохотное мохнатое тельце невнятного серого цвета, издававшее тихий писк, и прижав его к груди – Тише, малыш, не кричи. Костя хмыкнул, взял у Юры корзину и прошел в дом. - Стой, получается, это твой ребенок? – Крикнул Юра спине Кости Костя обреченно застонал, но на губах у него заиграла улыбка. (Юра Костю умудрился все-таки расколдовать – припомнил фразу, сказанную при первой встрече, попросил обернуться того Баюном и старательно дослушал чужую историю. По окончании, едва держа глаза открытыми, сонно буркнул: «пожалуйста, будь человеком тогда, когда сам захочешь – и, о чудо, это сработало!) Однажды в Темный Лес ступил юноша. Сам не зная, что его ждет, брел он по мертвому лесу, пока не наткнулся на логово Баюна. И сказал ему юноша: «Идем со мной!», а Баюн только фыркнул, но-таки ответил, мол, коли сказку дослушаешь, пойду с тобой и вовек буду только тебе служить, а коли нет – съем тебя. Согласился юноша и принялся сказку Баюна слушать. Слушал-слушал, едва не уснул, но сумел дослушать. Удивился Кот: «Снял ты с меня заклятье, о молодой господин, кем хочешь теперь для тебя буду». «Даже мужем моим сможешь стать» - хмыкнул юноша, махнул на него рукой, лег на землю и уснул. А проснулся в объятиях прекрасного мужчины в маленьком деревянном доме на опушке в самом сердце Темного Леса. Так и зажили там храбрый юноша и расколдованный Кот Баюн, не зная ни горя, ни печали. Вот и сказочке конец, а кто слушал – молодец!