Наследница

      В комнате парней вновь сидел обновленный отряд Мстителей. Их учитель физкультуры убил математика, после покончил с собой в СИЗО. И если на счет Каверина всем давно все известно — мысли о причастии Лобанова к проекту Гемини были спутаны. Кузнецова не верила в причастность Павла Петровича, в то время как Ромыч был на сто процентов уверен в обратном. Ребята едва не перессорились из-за этого, вовремя придя в себя. Олеся в это время готовилась к следующему уроку, планируя играть роль спокойного мажористого ребенка, который делал уроки и капал на нервы родителям мечтами о новой сумочке. Это было практически полной правдой, лишь за исключением ее небольшого хобби в виде работы на дело отца. Но она горела ей, горела его идеями, была готова и жизнь свою положить на благо этого. В середине урока, разболелась голова. Сильно, даже просто сидеть невозможно было. Она отпросилась выйти в медпункт, чтобы хотя бы выпить таблетку, а в идеале получить освобождение от последних двух уроков. Поднимаясь по лестнице, она почувствовала себя еще хуже, присаживаясь на ступеньки. Опустила голову на колени и едва не взывал от нахлынувшей боли, которая всю жизнь означала лишь одно. Кончики пальцев начали леденеть. На плечах почувствовались чужие ладони, а после невесомое объятие. Она снова пришла. Она не может оставить ее в покое. Она никогда не уйдет окончательно. — Мам… — Протянула Королева шепотом и потерла глаза до фейерверков в темноте. И снова этот белый коридор. Снова эта щемящая пустота в груди. Снова страх и чувство, что все органы сжимаются, прилипают к спине вплотную. — Мама, уходи… Перед десятиклассницей стояла женщина тридцати лет. Ровно столько было Оксане на момент смерти. Мать Олеси не выдержала того, чем занимается ее семья, когда узнала обо всем, и покончила с собой. — Мам, я прошу. Хватит приходить. Брюнетка в последнее время приходила все чаще. Практически каждый день. Чувствовала, что ее дочь в опасности и хотела предостеречь, но не могла этого сделать. От того и мучилась, увеличивая свои встречи с ней. Но она пугала этим Олесю. Сильно пугала. Ведь девушка не могла понять ее, почему-то, именно ее. Папа говорил, что это из-за того, что самоубийцы не говорят. Королева, почему-то, не верила в это. Отец никогда не говорил о матери, ни слова так и не произнес, как бы Леся не просила его об этом. Быть может, поэтому она и не могла понять ее? Потому что не знала. Ведь каждый, кого она видит — говорит. Вопреки поверьям о том, что призраки не разговаривают, не могут дотронуться до человека или предмета, Олеся чувствовала их. В каком-то своем, другом измерении. Возможно, именно из-за этого. — Эй. — Послышалось вдалеке. — Ты че, спишь что ли? — Еще ближе. — Ау, дамочка. Олеся резко распахнула глаза, поднимаясь со ступенек. Напротив нее стоял ее одноклассник. — У нас медпункт теперь на лестнице? — Хмыкнул он. — Сознание, кажется, потеряла. — Оправдалась шатенка. — Че ж ты по ночам делаешь, раз прям тут отрубаешься? — За ягодами в лес хожу. — Огрызнулась. — И за грибами, небось. — Хмыкнул парень. — И подснежники ищу, да звезды падающие в лукошко складываю. — Королева развернулась, продолжив свой путь наверх. — Тебя как зовут-то, девочка из сказки про 12 месяцев? — Олеся Королева. Он кивнул, сбегая по ступеням, и направился в библиотеку. Вернувшись в комнату, десятиклассница не обнаружила соседок, а потому достала ноутбук и напечатала отцу короткое письмо. Да, он сказал ждать, пока напишет сам, но об этом молчать было нельзя. Отрубилась на лестнице. Мама снова приходила. Меня растормошил Морозов, но, конечно, не понял, что произошло. Решил, что я заснула. Отмахнулась от него, сказала, что плохо стало.

Почему ты не пьешь лекарство, которое я

тебе давал?

Я забыла

Не забывай, мы же не зря столько лет мучились,

разрабатывая его в лаборатории ради тебя.

Олеся вышла из почты, выключая ноутбук и легла, накрывшись школьным пледом, стараясь заснуть. После таких появлений всегда сильно рубило и не было сил даже воды попить. Проснулась Королева ближе к ужину. Голова пришла в норму, силы восстановились. В комнате сидели ребята, обсуждая какую-то папку. Скорее всего, проснулась девушка как раз из-за их громкого разговора. Она сразу встала, подавая признаки своего пробуждения, решая не подслушивать. — Добрый вечер. — Произнесла новенькая, вставая с кровати, и сразу направилась к выходу, чтобы не смущать их. Отправилась на кухню за водой, ждать ужина было нестерпимо. В горле было суха после встречи с мамой и дневного сна. Рома резко открыл дверь в коридор, а после так же резко закрыл. — Не подслушивает. — Произнес свой вердикт. — Но она по-любому что-то слышала. — Громко сказала Даша. — Я же говорила, не нужно сидеть у нас, когда она тут. — Да она стопудово спала, пока Андрей не заорал. — Макс, — начала Старкова, — я уверена, что она не спала. — Да она едва не храпела! — Че ты за нее вступаешься, я не пойму? — Спросил Авдеев. — Даже если она слышала, что Толик спер папку моего отца, проникнув в нашу квартиру, это вообще ничего не значит. — Как не значит?! А если она одна из них? — И заложит моему отцу, что это я спер все? Я напомню, что ни у кого нет доказательств того, что мой отец — с ними! — Разошелся Макс. Он пулей выбежал из комнаты девушек, на ходу громко хлопая дверью. Олеся решает не писать отцу про документы со значком Гемини, а разузнать о них больше самостоятельно, чтобы позже обрадовать отца новыми известиями.