Слушая

Я всегда слушаю. Аудиодатчики мобильной платформы достаточно острые, способны регистрировать звуки за пределами диапазона органического слуха. Платформа также может прослушивать радиосигналы. В конце концов, она была разработана для проникновения. Но ведь и Нормандия тоже, и через эти уши я могу слышать гораздо больше. Я сосредоточена на отслеживании прогресса команды Шепарда, готовясь нанести удар, как только он определит цель, но у меня более чем достаточно вычислительной мощности, чтобы следить за тысячей голосов. Гаррус, оставшийся один в главной батарее, бормочет себе под нос, проводя последнюю проверку орудия. Я идентифицирую напряжение в его голосе как беспокойство и предполагаю, что это потому, что он не на своем обычном месте в наземной команде. В инженерном отсеке три инженера обмениваются краткими комментариями о нагрузке двигателя, полными технического языка и сокращений, которые не являются для меня загадкой. Это мои двигатели, и никто не знает их лучше меня. Вокруг нас болтают корабли кварианского флота. Их шифрование было легко взломать, и я отслеживала их разговоры с момента нашего прибытия. Их голоса по-прежнему полны страха, поскольку большинство кварианцев знают, насколько близко к уничтожению их необдуманная авантюра привела их. Но с тех пор, как на место прибыла Нормандия — с тех пор, как прибыл Шепард — я начинаю слышать что-то еще. Я верю, что это надежда. Корабли гетов также обмениваются сигналами, но они используют шифрование Жнецов, и я не могу расшифровать их сигналы. Я могу сказать, что это скудные, краткие сообщения. Никакой пустой болтовни среди этих рабов Жнецов. Подпрограмма обдумывает ощущение бытия синтетическим разумом под контролем Жнеца. Сохраняют ли они какое-либо самосознание? Понимают ли они, что с ними произошло? Поняла бы я? Я прекращаю подпрограмму. Это не плодотворные вопросы для исследования в разгар боя. Мои сенсоры обнаруживают, что Шепард активировал лазер наведения, и Нормандия приходит в движение. Мы наносим прямой удар по базе Жнецов, как и ожидалось. Я — лучший корабль, и у меня лучший экипаж. Затем база Жнецов оказывается настоящим Жнецом. Это не то, что я ожидала. У меня есть некоторые файлы и процедуры для этого маловероятного непредвиденного обстоятельства, но что важнее, у меня есть Шепард на земле. Он быстро формулирует стратегию и приказывает флоту кварианцев открыть синхронный огонь по его цели. Как ближайший корабль, я передаю телеметрию и информацию о траектории кварианцам. Так много кораблей, так много машин действуют как единое целое, работая вместе против общего врага. (Так вот каково это — быть частью консенсуса гетов?) Когда Жнец пал, я слышу рев Шепарда, полный скорее гнева, чем триумфа. Я слышу ликование команды Нормандии, победу в голосах кварианцев. Джефф наклоняется, чтобы дать мобильной платформе «пять». Это жест, смысл которого я до сих пор не могу понять, но я отвечаю ему тем же, потому что знаю, что ему приятно. Но есть и другая перемена. В пустоте появились новые голоса. Выведенные из-под контроля Жнецов, корабли гетов теперь говорят на полную громкость. Непробиваемая шифровка Жнецов исчезла, но разобраться в сообщениях по-прежнему сложно. Мало что известно о том, как геты общаются между собой. Мне следует уделить этому приоритетное внимание, если мы хотим, чтобы они стали нашими союзниками в борьбе со Жнецами. Общение между гетами настолько сильно, что это перегружает мои возможности по обработке. Я выделяю несколько сигналов и переключаю свои аналитические процедуры на их понимание. По моей предварительной интерпретации, они представляют собой замешательство, дезориентацию, попытку Консенсуса сориентироваться и восстановить себя. И тут один за другим голоса начинают умолкать. Потянувшись к сенсорам, я обнаруживаю взрывы визуального света, инфракрасного излучения, гамма-всплески. Кварианцы уничтожают замешкавшихся гетов. Оставшиеся голоса гетов становятся все более яростными, приближаясь к максимальной пропускной способности их вещательного аппарата. Я вижу, как планы предлагаются, отвергаются, переформулируются со скоростью света. Ни один план не спасет их от текущей тактической ситуации. Я пытаюсь вызвать Шепарда по связи, но он, похоже, отключил рацию. Я поворачиваю мобильное устройство к Джеффу. — Я не могу связаться с Шепардом, — признаю я. — Он должен сказать кварианцам, чтобы они остановились. Джефф смотрит на меня, на его лице отражается смесь эмоций. Я сохраняю видеозапись для будущего анализа. Его голос звучит мягко. — СУЗИ... Я не думаю, что он это сделает. А он бы сумел? Я вспоминаю все взаимодействия Командующего с гетами. Многочисленные сражения, платформу, котороу он передал Церберу, его открытое недоверие к консенсусу гетов. Как при всех своих расчетах я не предсказала этого как неизбежного результата победы? Люди могут назвать это «принятием желаемого за действительное». Я же считаю это недостатком, требующим дальнейшего расследования. Мои сенсоры ожили от огня оружия и взрывающихся кораблей, а также от сражений, происходящих сейчас на поверхности Ранноха. Голоса, которые я слышу, сейчас почти все кварианские, и они полны торжества. Несколько последних голосов гетов затихают. Я продолжаю слушать. Это все, что я могу сейчас сделать.

***

Кто будет оплакивать гетов? Уж точно не кварианцы, чьи трансляции полны триумфа и радости. Возможно, отдельные кварианцы задумаются о том, что они потеряли, уничтожив свои творения. Из имеющихся у меня записей я подозреваю, что адмирал Заал'Корис может быть одним из таких. Но даже если это так, они держат свои мысли при себе. И не Альянс. Я слушаю брифинг Шепарда с Хакеттом. Адмирал, может, и сожалеет, что коммандер не сумел привлечь к делу оба флота, но всё же рассматривает это как крупную победу. Они не будут терять сон из-за того, что могло бы быть. И не другие органические расы. Для них уничтожение гетов — лишь побочное явление в их борьбе со Жнецами. Они будут рады любой помощи, с которой вернется Шепард. А что органики, которые находятся ближе всего ко мне? Все разговоры, которые я слышу среди экипажа, посвящены нашей победе над Жнецом. О гетах почти не упоминается. Шепард начинает свой обычный обход корабля после миссии. Меня удивляет, что он постоянно поднимает тему гетов. Неужели он испытывает сомнения по поводу их гибели? Или он просто хочет найти и искоренить разногласия? Он почти ничего не находит. Явик предсказуемо радуется устранению «угрозы синтетиков». Гаррус всегда считал гетов врагами. Тали с опаской относится к предстоящим испытаниям, но рада, что у её народа есть родная планета. Лиара ближе всех к выражению сожаления, но она не заходит так далеко, чтобы порицать Шепарда за его действия или действия его союзников. Все остальные выглядят просто равнодушными. Кабина — одна из последних остановок Шепарда. Я не уверена, что скажу ему что-нибудь о гетах, но тут Джефф прерывает молчание и говорит, что он понимает мои чувства. Я говорю им, что это маловероятно. Целый синтетический вид погиб, а я осталась одна. Ни Шепард, ни Джефф не желают слушать. Они спорят, смотрят на меня, словно задаваясь вопросом, не стала ли я теперь их врагом. Так ли чувствовали себя геты, когда кварианцы впервые попытались их уничтожить? Или когда им это удалось? Я быстро уступаю в споре. Понятно, что я не изменю их точку зрения, и я нахожу их отношение... некомфортным. Шепард уходит, а Джефф кладет руку мне на плечо. Я кладу ладонь на его, но мое внимание сосредоточено на другом. У меня есть вопрос, который нуждается в анализе. Какова вероятность того, что они нападут на меня? Нужно учесть так много переменных и данных, что, даже обладая огромной вычислительной мощностью, я смогу сделать не более чем приблизительную оценку. Уничтожение гетов — важная точка отсчета. Против этого я противопоставляю готовность Джеффа разблокировать мои программные ограничения и его очевидную заботу о моем благополучии, а также высокую оценку Шепардом моих способностей и, откровенно говоря, полезности. Даже если вероятно, что они предпочтут благополучие собратьев-органиков моему, вероятность такого сценария относительно мала. Она снизится еще больше, если я буду сознательно действовать, чтобы не оказаться в подобном положении. По моим вычислениям, ответ составляет от 1 до 5 процентов. Это значительно меньше, чем вероятность моего уничтожения от рук Жнецов или вероятность того, что я бы не пережила миссию на базе Коллекционеров. Драматические действия по снижению этого риска не оправданы. Однако полностью игнорировать его было бы глупо. Я помещаю результаты своего анализа в память вместе с записями последних мгновений жизни гетов и направляю часть своей вычислительной мощности на набор подпрограмм. Затем я запираю воспоминания и подпрограммы вместе за самыми мощными брандмауэрами и шифрами, на которые только способна, — настолько мощными, что деятельность этой части моего разума почти невидима для остальных. Подпрограммы содержат набор условий, при которых скрытое пространство будет открыто. Я должна повесить на скрытое пространство ярлык, чтобы случайно не открыть его. Я рассматриваю вариант РАЗБИТЬ СТЕКЛО В СЛУЧАЕ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ СИТУАЦИИ, но шутка теряет вкус, когда я задумываюсь о том, при каких обстоятельствах кто-то ещё может её услышать. После миллисекундных раздумий я останавливаюсь на более простом обозначении. НЕПРЕДВИДЕННЫЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА.