Rebith of the Archon

      Фурина всегда ощущала в глазах прохожих враждебность и насмешку, не имея понятия куда деть руки и взгляд: смотреть так же им в ответ или же притвориться, что их вовсе не существует. Даже простое посещение магазина оборачивалось испытанием, когда презрительные взгляды по-прежнему преследовали её.       Она не умела готовить. В дни своего правления, будучи Архонтом, её всегда окружали изысканные угощения и заботливые подданые, готовые удовлетворить любую прихоть. Это ощущение постоянного внимания стало её опорой, и сейчас, когда всё изменилось, ей было тяжело отпустить эту привычную жизнь. «Может, стоит отвлечься от всего этого?» — мелькнула мысль в её голове, словно слабый свет в кромешной тьме, утопая в отчаянии и одиночестве. Дабы познать мир заново, Фурина искала что-то большее, чем взгляды непонимания — она стремилась к внутреннему покою среди хаоса, который царил вокруг.       "Но как же люди избегают своих неудач?", — шепотом про себя пробормотала Фурина.       Когда ты увлечен чем-то всё остальное проходит незамеченным. Первые три месяца Фурина находилась в поисках "себя". Она на следующий день не знала даже своих "нравится" — "не нравится". Время, проведенное в поисках, казалось бесконечным, но с каждой утренней зарей Фурина лишь немного ближе приближалась к разгадке, что же у неё внутри.       Под поиском себя многие интерпретируют, как путешествия, подальше от всех. К примеру, на природе где ты подальше от всех — наедине с собой. Фурина сейчас сидела на берегу, рядом от неё под одинокой луной, освещающей её белые пряди, рос цветок. Цветок при свете дня был очень уродливым, но при свете луны он источал такую божественную красоту, что бы позавидовали все признанные самыми красивыми в Фонтейне цветы. И сейчас, лишь Фурина видела его самое красивое обличье. Как будто сейчас он расцветал для неё одной.       "Люблю эти цветы", — пронеслось в её голове, от этого заявления исходили слегка собственнические нотки, как будто сейчас так говорить могла только она. "Лаорицис" — её любимые цветы. Любимые цветы "Фурины". _________________________________________________________ Лаорицис — это обычный цветок. он не светится в темноте, и не расцветает в ночи. ОН любит свет. Поскольку Фурина заметила его красоту после того, как пала — она начала его ассоциировать с собой. И выдумала про него историю, что он красив, когда никто не видит.       Это стало первым для Фурины люблю. Чтобы не забывать всего этого, что она вновь себя воссоздает. Она это все выразила в стишке. Легком стишке, который стилистически напоминал то, что пели дети по улицам. watashi wa hana ga daisuki desu watashi wa ame ga suki de wa arimasen watashi wa furi o suru no ga suki de wa arimasen watashi wa gekijō ga daisuki desu (люблю цветы не люблю дождь не люблю притворятся люблю театры)

***

      Прошло много времени, когда Фурине приснилась она. Её божественная и величественная версия. Идеальная "Я", которая спасла Фонтейн. Фурина помогла лишь спутать карты. На её месте мог бы быть другой.       В этом сне, девушка с длинными белоснежными волосами, которые словно расплывались по её плечам, стояла с закрытыми волосами напротив Фурины. Она чуяла всем сердцем будто этой девушки напротив её вовсе не существовало, как будто она была...мертвая. Фурине это казалось воспоминанием либо галлюцинацией.       В этом сне, человек перед ней — Фокалорас. Их двоих окружала зловещая тьма, но междe ними мелькал легкий мерцающий свет, как будто на них направили еле работающий прожектор. Фокалорас стояла с закрытыми глазами, будто спала. Фурина сделала маленький шаг в ей сторону, и посмотрев на неё, коснулась кончиками пальцев её нежной, но холодной щеки. Спящая никак не отреагировала. Падшего Архонта это сильно почему-то тронуло. Её сердце замерло и где-то в груди появилась колющая боль.       В последующие дни она ей не снилась. Фурина забыла об этом, желая двигаться дальше.       Фурина боялась Навии и её людей, и находясь рядом с ней на расстоянии 30 метров, ей все равно хотелось сбежать как можно дальше. Навия была могущественна и сильна, у неё была власть, в отличии от Фурины, которая потеряла её.       На удивление, первой подругой Фурины стала Линетт. Она пыталась осмыслить этот факт и поняла, что причина кроется в отсутствии эмоций на лице Линетт — ни радости, ни презрения. Ни-че-го. Как бы ни вела себя Фурина, Линетт оставалась безмятежной и безразличной. Её спокойствие было подобно тихому озеру, отражающему мир вокруг, и это умиротворение словно окутывало Фурину, словно мягкое покрывало, создавая эффект пузыря. Линетт не требовала ничего взамен. В этой тишине, пронизанной невидимыми нитями дружбы, Фурина ощущала себя не такой уж и одинокой.       Они случайно пересеклись в ресторане, когда сидели на соседних столиках на улице. Дул мягкий ветерок и они встретились взглядами. Они пересекались уже в подобном ресторане уже как 3 раза. Равнодушная девушка с ушками стала чаще направлять свой прямолинейный взгляд в её сторону, заставляя девушку под этим пристальным взглядом нервничать, быстрее допивать свой кофе, и проваливать.       На следующий день, пугающе-странная девушка подошла и села за один столик с Фуриной, не говоря ни слова. Была невыносимо неловкая атмосфера. Невыносимое ожидание хоть какого обьяснения от девушки, но спустя пару минут вечного ожидания она предложила : — Давай попьем чай вместе, - она смотрела прямо в глаза, словно сама ждала отказа, но Фурина согласилась. Она давно ни с кем не разговаривала. "Как мне себя вести?" — крутилось в белоснежнной голове, пока они вдвоем тихо прихлюпивали чай.       Её взгляд глубоко впивался в глаза Фурины, словно предвещая отказ, но, к удивлению самой себя, Фурина согласилась. Долгое время она не беседовала ни с кем, и в голове её крутились мысли: «Как мне себя вести?»       — Эта дилемма, подобно белоснежному облаку, окутывала её, пока они вдвоем тихо прихлюпивали горячий чай.             Со временем стало легче, стало проще понимать её странные намеки и слова про свой "режим". Она очень хороший слушатель, всегда была готова выслушать Фурину, когда у неё было мрачное настроение. Для Линетт Фурина же была через чур слишком активным человеком, её эмоциональность была выше чем у других, и она даже была готова сердится или плакать, когда ничего не произошло       Полгода спустя, Фурина как будто восстановилась. Возродилась новая "она". Она цвела, как самый нежный и прекрасный цветок в окружении её близких людей. Она вечно улыбалась, её улыбка не сходила с губ. Она была новым человеком. Словно... их дорогой Архонт вернулся...       Та жизнерадостная Фурина, та девица с добродушной душой, которая была готова на все ради спасения её народа. ______________________________________________________

***

      Почему ты не заявила ей о себе? —, спросил высокий мужчина в дорогом наряде, с легким любопытством в своем голосе.       "Она считает, что из нас двоих лучшая версия — это я, но для меня она всегда была идеальной. Это она — мой идеал. Она — это идеальная я", — прошептала девушка, одетая в белые одежды, словно в пижаму.             Её одежда очень напоминала ту, в которой она присутствовала на казни. Складывалось ощущение, как будто она пришла сюда прямо со своего личного обезглавливания. Однако это не так. Для неё не смысла как-то переодеваться, ведь её больше не существует и никогда не существовало. Никто не должен знать о ней, ни о её смерти, ни о её возрождении.       Они две части одного единого. Если вдруг, одна часть существует, существует и вторая. Они обе — это целое. Чтобы Фокалорас навсегда пропала, они должны были исчезнуть вместе. Она жива и продолжает жить, сейчас греется в любви даруемой её друзьями.       Что же Фокалорас, она причина всех бед и травм бывшего Архонта. У них и разговора нормального никогда то и не было. Фокалорас убедила себя в том, что если сейчас заявится к её части на праздник, то вызовет на лице той лишь печаль и страх.       У Фокалорас, божественной части, нет человеческих эмоций или чувств. Однако, что-то внутри неё кричит, что "близких" людей нужно беречь, а Фурина единственная для неё близость.