Мидии

— Эй, Эрвин. Тот незамедлительно выходит на крыльцо, вытирая ещё влажные руки полотенцем. — Что такое? Леви указывает пальцем на стоящее перед ним ведёрко, видимо, имея немало вопросов к его содержимому. — Ты зачем припёр ведро камней? Тебе ракушек не хватило? Завел новое хобби? Учти, места на комоде и так почти не осталось, а подоконники для твоей геологической экспозиции я не отдам – мне ещё нужно куда-то выставить горшки с рассадой. Эрвин, пряча усмешку, подходит к Леви и вместе с ним заглядывает в ведёрко, поясняя: — Это вовсе не камни, а мидии – моллюски такие. — Ну и на кой хрен они нам сдались? Эрвин выпрямляется, и Леви замечает играющую на его губах заговорщическую улыбку – верный вестник какого-то несусветного плана, созревшего в светлой голове теперь уже бывшего командора. — Это наш ужин. На несколько секунд Леви зависает, решив, что Эрвин, вероятно, шутит. Но время идёт, а тот с нескрываемым воодушевлением продолжает решительно смотреть на своего возлюбленного. — Так, всё понятно, а я тебе говорил не слоняться у моря в самый солнцепёк. Приляг-ка на диван, я сейчас тебе компресс со льдом приложу. — Нет, нет, ты не понял. Мидии правда едят, мне рыбаки рассказали, — Эрвин вскидывает левую руку в знак собственной умственной полноценности. — Ты представляешь, их можно запекать, варить из них суп, делать шашлычки и даже мариновать! — Я только вчера вымыл всю кухню от того срача, который ты развёл, готовя уху, — Леви предостерегающе сводит брови на переносице. — Ты там будто не рыбу разделывал, а шестиметрового титана, ей Богу, жаль только, что у них кишки с кровью не испаряются, в остальном же один в один, даже вонь такая же, если не хуже. — Да ладно тебе, мидии – не рыба. У них и чешуи то нет, так что грязевой урон твоим кухонным владениям будет минимален, — увещевает Эрвин, склоняя голову набок. Лучи солнышка ласково целуют его виски, сползая вниз, на щёки, и робко схватывая позолотой губы. Успевшие слегка отрасти с недавней стрижки пшеничные вихры шевелит солёный ветер. Он так прекрасен, что Леви чувствует себя абсолютно безоружным. Ему не устоять перед очарованием этого блондинистого засранца, поэтому остаётся только безоговорочно капитулировать: — Ну смотри, надеюсь, это хотя бы съедобно. В ином случае, моё несварение будет на твоей совести.

Двумя часами позднее.

Леви смотрит на свою тарелку с подозрением. Из раскрывшихся створок ракушек на него вполне невинно взирают желтоватые проплешинки моллюсков, но всё-таки дикого аппетита бывшие обитатели морского дна не вызывают. Эрвин с победоносным видом глядит на свою порцию, но пробовать первым всё равно не торопится. Леви нерешительно хмыкает: — Может, вместе? — Да, — облегченно выдыхает Эрвин и награждает возлюбленного благодарным взглядом. Они синхронно берутся за первую попавшуюся ракушку, раздвигая створки и накалывая мясо вилкой, с силой высвобождая его из ракушечного плена. Кивают друг другу и одновременно отправляют содержимое раковин себе в рот. Первое движение челюстями — самое рискованное, никогда не знаешь, какое ощущение подарит невиданный деликатес твоим вкусовым сосочкам: будет ли это горечь, приятная кислинка или неимоверная сладость, всегда есть приятная интрига. Леви смыкает зубы, прокусывая тельце моллюска и…ничего. Эрвин, напротив, интенсивно жуёт свою мидию с таким напряжением, словно его единственной миссией является разложение вкусовой палитры мидии на составляющие для всех гурманов в мире. — Она безвкусная, — наконец, подытоживает Эрвин после довольно продолжительного жевания с нотками разочарования в голосе. Леви хочется тут же согласиться и вынудить Эрвина признать, что затея с самого начала была дурацкой, но расстроенный вид последнего вынуждает внести в планы коррективы и обнадёживающе заметить: — Может, ты их готовил неправильно? — Может, — вздыхает Эрвин, но тут же улыбается. — Зато на кухне чисто. — И то верно, — Леви улыбается в ответ. — Кажется, у нас в холодильнике ещё остался твой прошлый кулинарный шедевр. Рыба, может, и вонючая, но уха всё-таки вкусная, признаю. — Тогда я сейчас её разогрею, — оживляется Эрвин, вскакивает с места и спешит на кухню, по пути успевая чмокнуть Леви в щёку. Тот касается пальцами места поцелуя, и с его губ не торопится соскользнуть светлая улыбка. С кухни слышится возня Эрвина и грохотание кастрюли с ухой, извлекаемой из холодильника. Леви откидывается на спинку кресла и прикрывает глаза. В конце концов, чёрт с ними, с этими мидиями.