satin ribbons & honey eruptions

*голос из динамика автомобиля* «В июне этого года объявляют критические температуры в Сеуле и его окрестностях, оставайтесь в затемненных местах и по возможности дальше от открытых пространств». Минхо дотянулся до динамика и вывернул громкость на минимум, чтобы не слышать таких привычных уже новостей о погодных аномалиях. Рука вернулась на руль, а сам он стукнулся в него головой, пугаясь и вздрагивая от резкого прикосновения к горячей черной коже, которой было обтянуто колесо управления. — Черт побери, да сколько же можно, — буквально взвыл Ли, отнимая голову от руля и щурясь в лобовое стекло. Это был явно не первый день, лето вылилось в необходимость носить самые легкие вещи из возможных и задвигать кепку на глаза — только так можно было смотреть хоть куда-то. — Лето, это же прекрасно, просто замечательно…, — шипел он, чувствуя, как постепенно закипает мозг, уставший от недосыпа и постоянной загруженности. — Сука, надо же, «иди поплавай, Хо», «водичка освежает, а потом можно полежать на солнце», пошли в задницу эти младшие. Минхо ненавидел воду, особенно из бассейна, капли стекающие по всему телу, запах хлорки и брызги воды в глаза. Передергивало. Даже в самую жару он предпочитал простой душ в общежитии, с чистой водичкой и любимым пудинговым шампунем. Да, он нашел себе такой, последний фанмитинг оказался удачнее некуда — Япония была богата не только десертами, но и ароматами этих десертов во всех формах и видах. — Нужно будет добыть себе пудинг после съемок. Если к тому моменту я еще буду в облике человека, а не кучки слизи, — устало фыркнул Хо, немного оживая от внезапно проведенной ассоциации с одним из любимых аниме в голове. — Да ну, хён, Сатору был чумным даже в виде шарика слизи! — голос с заднего сиденья, который мог принадлежать только Джисону, так как это аниме они смотрели вместе, прорезался сквозь мысли Минхо, от чего тот снова вздрогнул, оборачиваясь назад. — Хани-я…, — он стукнул себя по голове, пытаясь прийти в сознание. — Я уж подумал, что у меня глюки от жары, — Хо проморгался несколько раз. — Солнце затмевает свет нашего сияющего во тьме танцевального монстра? — подколол Хёнджин, получая в кулачок от Сынмина слева от себя. — Хён, ты настолько одичал, что видишь нас прекрасными миражами? — съязвил Минни, на этот раз получая по плечу от Хана, которому пришлось перегнуться через сидение. — Исключительно Джисон-и, вы были бы моим страшным кошмаром, — стиснул зубы Минхо, вытаскивая ключ из машины и выходя из салона. Сзади послышался звучный смех Хёнджина. … Жарко было вообще везде, от кондиционеров на съемочной площадке будто вообще не было никакого толку. Сплошная боль. Но концепт стоил того, всей этой раздражительности и отключающейся головы. Почти 7 лет прошло, Минхо поверить в это не мог, ведь когда-то он днями и ночами тренировался, чтобы просто быть на одной сцене с сонбэнимами, в начале той дороге ему даже в голову не приходило, что можно продвинуться еще дальше. Но сейчас, вспоминая, многотысячные скопления фанатов, машущих лайтстиками, выкрикивающими их лирику до сиплого голоса и плачущими на чувственных моментах, он все еще не мог поверить в то, что это действительно происходит вокруг. С ним. На самом деле. Столько теплоты разносилось где-то в глубине сердца и по кровеносным сосудам текло, наполняя его без остатка, что все остальные чувства отходили на второй план. Ли так и не сдвинулся с места, гипнотизируя старый автобус. Казалось бы только вчера они снимали здесь первый клип. — Помню как сейчас его фразу «Stray Kids дебютируют в составе 9-ти участников», включая нас, — улыбнулся кто-то рядом, положив маленькую, мягкую руку на плечо Минхо. — Я тоже помню, Ёнбоки, тогда я думал, что уже никогда не почувствую большего счастья, — он повернулся к Феликсу, искренне улыбаясь, глаза заискрились неподдельным счастьем, а ведь только недавно его раздражала буквально каждая вещь в этом чертовом мире. Рядом с Ликсом вообще не получалось грустить, злиться, обижаться. Это казалось чем-то неестественным, словно младший действовал на подобии антидементора, забирая все самое злое и оставляя доброе на этом месте. — Пойдем, хён, тебе еще нужно переодеться, — кратко сказал Феликс и потянул его за собой в гримерку. Сам он уже был готов к съемкам, оставалось сделать макияж, поэтому оставив Хо у одной из дверей, он пошел в другую сторону, отсалютовав своей котячьей лапкой и яркой улыбкой. В гримерке не было никого. Хотя нет. Минхо все же показалось из-за абсолютной тишины, и он бы не повернул голову, если бы не тихое чертыхание где-то сбоку. — Хани? — старший обошел комнату, приблизившись со спины к Джисону, и уставился на него во всех глаза. На Джисоне была рубашка, белая. Нет. Она должна была быть белой, и возможно этот цвет дошел до ее ворота, но вот вся остальная часть словно искупалась в воде. Через нее было видно вообще все. Младший стоял напротив зеркала и даже сразу не заметил человека сзади, выругиваясь в свое отражение. — Хён, под этой чертовой рубашкой буквально видно всю татушку, — произнес Джи раздраженным и недовольным голосом. — В таком случае я мог бы вообще ничего не надевать… Ты только посмотри, — на этом моменте он указал на зеркало напротив себя. Минхо сглотнул, хоть это и скрылось от Хана, который все еще пытался решить видимую проблему. Старший прошелся глазами от впадинки между ключицами до каждой буковки вычерченного «Blessed», промаргиваясь и в ужасе пытаясь успокоить нарастающее чувство в нижней части живота. — Хм, ты…, — попытка собрать мысли в кучку не увенчалась успехом, он продолжил пялиться. — Хён-а, я знаю, что ты без ума от меня, но может уберешь взгляд с моего торса? — он рассмеялся, но больше от нервов и желания разрядить накалившуюся атмосферу после увиденного взгляда, обращенного на него. Минхо вел себя как и обычно, странно реагируя на многие вещи, но отшучиваясь или просто щипая младшего за задницу за подобные комментарии. Но не в последнее время. Джисон все еще не понимал его, хотя моментами, казалось, знал этого человека лучше самого себя. И кто из них еще больший инопланетянин? Сарказма не последовало, шутки тоже. Взгляд Хо покосился и зашерстил по комнате в поисках решения. Опаленное сознание, очевидно, можно было занять только этим. Наткнувшись на аккуратно свернутый и явно не использованный черный свитер с простыми, но интересными дизайнерскими элементами, старший шагнул в сторону вещицы и кинул ее Сони. — Должно быть неплохо с этой рубашкой, попробуй, — сказал он быстро и тихо. В голове все еще бурлило не пойми что, то ли от жары, то ли от Джисона. Да нет. Точно от Джисона. — Минхо-я, я же растаю, как кусочек карамели на твоем пудинге. Ты хочешь, чтобы я растаял? — он обратил свои большие и заискивающие глаза на хёна, строя из себя маленького ребёнка. Минхо передернуло. На этот раз не так, как от воспоминаний о воде. — Блять, — пронеслось в голове. — И почему именно это сравнение? — Хо видимо заерзал, и собирался было снова напрягать мозг, чтобы подобрать слова, но тут дверь распахнулась и в ней появилась макушка макнэ. — Эй, вы двое. Все уже готовы начинать! Что вы там делаете так долго? — его глаза в ужасе переместились с еще не переодетого Минхо к Джисону в свитере поверх рубашки. — Что за…? Погоди, — он быстро ретировался из поля зрения, а затем вернулся через несколько секунд с несколькими цепочками в руках, протягивая их Джи и следя за тем, как тот цепляет украшения поверх свитера и поправляет горлышко рубашки. — Вот теперь зачетно, Джисони-хён! Правда Минхо-хён? — он оглянулся на старшего, который старательно перевел взгляд от места, под которым была уже скрыта татуировка, до всего Джисона в зеркале. — Да, очень неплохо, — привычная ухмылка вернулась на губы. Он почувствовал себя комфортнее. — Хён, хён, ну что такое, а? Ты уже не можешь переодеть себя? — теперь Чонин откровенно возмущался, рассматривая второго по старшинству в группе со всех сторон. Тот был в любимой черной футболке с котиками, серых спортивках и кепке, развернутой чепчиком назад, — Иду я, иду, — закатил глаза Хо, разворачиваясь к своему стулу и рассматривая комплект одежды на вешалке. Он был, ну, странным. В плане того что, вроде все было нормально, даже может довольно примитивно. Простая приталенная белая майка без опознавательных знаков снаружи, темные брюки и классический черный пиджак. Просто и элегантно. Однако тут было большое «но». Вот такое «НО». — Что за…? — Хо взял в руки то, что висело на майке сверху. Это был галстук?.. Ну нет, точно не галстук. Разве галстук застегивается как чокер? Хо был уверен, что нет. Галстуков он износил прилично на официальных мероприятиях, да и с чокерами не первый раз встречался. — Так что за хуйня? — прозвучало уже вслух. Он весь состоял из черной атласной ленты, очень приятной на ощупь и ластящейся. Но на той части, которая должна была прилегать к шее, была золотая застежка, тоже довольно утонченная. — Нет, ну ладно, — подумал Минхо осмотрев себя в зеркале уже полностью одетым. Вроде вполне себе ничего. В комнате никого не было с того момента, как Чонин утащил Джисона на съемочную площадку. Поэтому Минхо спокойно и в тишине вышел, прикрыв за собой дверь и направившись на место съемки. Он остановился около столба, недалеко от камеры, наблюдая за процессом съемки индивидуальной сцены Джисона около лифта. Младший и правда был красивым, очень. И этот свитер, и цепочки подобранные макнэ идеально сочетались с образом Сони — уверенности и комфорта. А эти кудряшки… Черт возьми, Минхо их обожал, а в данном случае они только делали его еще более домашним, несмотря на восхитительный образ. — Карты будут на расхват, — рассмеялся Хо, тыкая в бок Бина, стоявшего рядом и пялящегося куда-то влево. Он все еще очерчивал глазами Хана, пока не начал раздражаться отсутствию реакции сбоку. — Хёнджин и синяя лента на глазах, ну конечно же, — про себя прошептал Минхо, заговорчески наклоняясь ближе к Чанбину. — А ведь эта лента раньше была и на мне, — прошептал он на ушко, на что Чанбин, резко развернувшись, немного смутился прежде чем взять себя в руки и скорчить гримасу полного отвращения. — Хён, ты конечно улётный и не носишь бельишко в общаге, но тебе до него далеко, — хохотнул он в привычной манере и снова мечтательно посмотрел на Джинни. Хан, уже закончивший съемки и с раскрытыми до предела глазами рассматривающий Минхо, сейчас бы точно не согласился с последним утверждением. … По какой-то причине он чувствовал взгляд за собой. Как будто кто-то пытался прожечь дыру в шее. Даже волосы дыбом встали, хотя температура в помещении определенно оставляла желать лучшего. Минхо прознобило. — Он тебя сейчас сожрет взглядом, даже страшно…, — выдал тихо подошедший Хёнджин. — Кви про кво, — кивнул Минхо, краснея кончиками ушей. Да ну нахер, серьезно. Что с ними происходило? Особенно в последнее время. Эти взгляды, нехватка привычных шуточек. Полная потерянность и в то же время отсутствие попыток отвести глаза друг от друга. — Твои уши, они красные, целиком и полностью, как в те времена, когда ты пытаешься скрыть влияние остроты от других. — Я в курсе, спасибо, — прошипел он, кладя руку на плечо Джинни и сжимая до хруста. — Давно тебя не нагревали до цвета красной вареной креветки, да? — уголок губ пополз вверх в язвительной ухмылке. — А сегодня на остренькое Ханни, хён? — проскулил он в попытке дальнейшего развития шутки, пытаясь выбраться из захвата и одним глазом наслаждаясь картиной того, как закипает старший. Резко двинувшись в сторону, он сбежал за камеры, прячась за Чанбином, дико хохоча с реакции Минхо и поглаживая больное плечо, которое тут же полез осматривать Бин. — Блять, замотать бы этого хорька в туалетную бумагу, — прорычал Ли, все еще чувствуя взгляд Хана, и поспешил ретироваться с площадки перед началом своих съемок. … — Хо-я, ты здесь? — послышался голос Джисона со стороны двери в гримерку. Хо вернулся в нее, чтобы поправить макияж и проверить собственные уши. Все же сниматься с таким явным покраснением не хотелось. Да и вопросов было бы слишком много. — Здесь, Хани, сейчас выйду, — сказал он и принялся переводить дыхание, поправляя «галстук» на шее и перестегивая его чуть свободнее. — А, ну… ты как себя чувствуешь вообще? — Джисон смял губы, прикусывая нижнюю и пялясь куда угодно лишь бы не на человека напротив. Минхо слегка наклонил голову в бок и моргнул в привычной манере несколько раз, не понимая смущение младшего. Руки все еще на черной ленте вокруг собственной шеи. — Жарко, немного жарко, Хани-я, — он все же решил снять аксессуар полностью на минутку. — Ты в порядке? — Д-да, но ты прав, действительно жарко, — он на секунду перенес взгляд на открывшийся участок кожи старшего. Затем на пол, видимо замявшись. — Нет. — Что «нет», Джисони? — Минхо оглядел младшего с ног до головы. — Хен, это странно, чувствую себя не в своей тарелке, — он робко посмотрел вверх, фиксируя ярко выраженные и такие четкие черты лица Ли. Кто бы мог подумать, что можно просто находиться так близко к этому человеку. — Туше, — подумал Хо. — Плохо себя чувствуешь, милый? — обеспокоенно поинтересовался Мин, прикладывая руку ко лбу Сони. От подобного обращения сердце стало отбивать сильнее, дыхание Хана на секунду прервалось. — Н-нет, ничего, он перенес свой взгляд на чокер во второй руке старшего. — Просто пойдем обратно на площадку. Я подожду снаружи, — сглотнул он и вышел за дверь, оставив Минхо в легком оцепенении. … Съемки на самом деле прошли отлично. Весь старый реквизит сквозил ностальгией и историями прошедших дней, когда как все ребята обменивались друг с другом своими яркими воспоминаниями. Минхо, как и Джисон, даже на время забыл о своих странных ощущениях и проникся кусочками будущего клипа на песню, которая значила для него так много. Жара чуть спала к ночи, и когда около 2-х все начали собираться по общежитиям, Хо думал, что он действительно вымотался, но голова не болела, внутри было тепло и радостно, спокойствие и уверенность побеждали. Добравшись до парковки, ребята разбрелись привычно по двум машинам. Благо, ночью их перевозили водители и садиться за руль уже не приходилось. Минхо сдвинулся в левый угол заднего сиденья, и уже по привычке стал высматривать в толпе остальных Джисона, который всегда садился рядом. Тот повертев головой в автомобиле и найдя глазами любимого хёна, залез внутрь и придвинулся ближе, проверяя, не заснул ли старший в ожидании. Увидев легкую улыбку, Хан положил голову ему на плечо, такой мягкое, снова закрытое черной футболкой с котиками. Иногда Джи думал, что любил гардероб старшего больше, чем свой собственный, а желание побывать во всех кофтах хёна каждый день преследовало его на всем пути. Дорога выдалась недолгой, а по прибытии ребята обычно разбредались по 4-м уже отдельным квартиркам. Они действительно жили по двое, и еще так удачно. Хан было увязался за старшим в их общую общагу, как его выхватил Ликс, уговаривая заглянуть в магазин и заманивая возможностью покупки любимых газировок. Возражать Джисон не стал, это мягко говоря было совершенно бесполезно, поэтому кинув сумку с вещами Минхо, он поплелся за Ёнбоком в круглосутку. Хо, благополучно забрав обе сумки в дом, подумал присесть на кухне и полистать видео с котиками (это было довольно типичным вариантом ночного расслабления, особенно после съемок, когда хотелось уединения, покоя и чего-то пушистого под боком, однако при отсутствии последнего Ли довольствовался старыми материалами, сохраненными на телефоне), но решил воспользоваться возможностью пустой ванной и принять душ. Все-таки жара стояла та еще даже в ночное время. Он сбросил спортивки и любимую футболку в стирку и залез под прохладную воду, чувствуя расслабление, плавно проникающее в каждую частичку уставшего от постоянных тренировок тела. Душ был одним из укромных мест, в которых он часто вспоминал о событиях дня, наедине с шумом воды и собственными мыслями. В голове снова возник образ Джисона. Рубашка, прозрачно белая, струящаяся по рукам и телу, не прикрывающая очертания татуировки и остальные особенные места младшего. Кожаные брюки, обтягивающие все, что можно и нельзя. Никому нельзя было на это смотреть… Будто этот запретный плод существовал только для Минхо, для его голодного взгляда, нашедшего в садах такое сочное и запретное яблоко. Черт, как же хотелось его сорвать. Напряжение прошло сквозь Минхо и затерялось бабочками где-то в нижней части живота. Со вздохом, он убавил температуру еще на несколько градусов, приходя в себя и выключил ее, прижимаясь лбом к холодной и мокрой стене душевой кабинки. Он вышел. На полке рядом лежали сложенные домашние вещи, в которые он планировал завернуть себя после душа, однако чуть в стороне, около двери, стояла сумка, а в ней была та самая одежда. Та, которую он носил днём. Минхо не был таким знатоком брендов, как Чонин или Хёнджин, его это не сильно волновало. Одежда должна была быть удобной, приятной к телу. Он ненавидел подобранные аутфиты по типу той черной атласной рубашки, которая самовольно выправлялась из ремня во время энергичных движений выступления. Отвратительно. Это раздражало до глубины души. То, как кроме контроля состояния, выверенности движений, голоса и ритма приходилось смотреть за собственной одеждой и тем, как она выллядела со стороны… Одним словом — «ад». Так вот, он не был силен в этом деле и не фокусировался на подборе одежды, но любил рассматривать. В одиночестве, без камер и остальных мемберов. Просто рассматривать себя в детальках, подобранных стилистами. Чаще всего работа была достойной. На этот раз их по сути не было, но выглядело эффектно. Эта лента, так плавно обрамляющая шею Хо, и ложащаяся на белую рубашку, открытое горло, черный пиджак сверху. Очень хорошо. Интересно, что остальные думали о его образе? И как оценивали свои собственные? Додумать не вышло, так как даже из ванной комнаты Ли услышал грозные вскрики около входной двери, видимо от Джисона. Забыл ключи? Да нет, вроде забирал с утра…. — Блять, ну чтоб вас а…, — выругался Сони, пытаясь одновременно открыть дверь, удержать несколько бутылок газировки и пару упаковок пудинга для старшего. — Джисони, что случилось? — Минхо открыл дверь, оставаясь в рассматриваемом ранее аутфите, пытаясь понять, что не так с младшим. — Да ну, хён, я не рассчит…., — он резко остановился и уставился вперед как вкопанный. Он… зачем он надел это… и после душа? Определенно после душа. Волосы были мокрыми, а капельки воды, стекающие с них, впитывались в майку и от контраста температур в квартире и на площадке при выходе очерчивали вставшие соски Минхо, который даже немного поежился, как только вышел за пределы квартиры. — Х-хён, почему ты..? — он гулко сглотнул и выпустил все бутылки из рук, что с грохотом приземлились на землю. Ли вздрогнул и непонимающе уставился на Джисона, чьи глаза уже плутали по всему телу. В этот момент и взгляд Минхо перенесся с лица младшего на его тело, так четко упакованное в прозрачную рубашку. Видимо, жара беспокоила и Джисона. Мозг вырубился и несколько десятков секунд они просто пялились друг на друга, мысленно откусывая кусочек от каждой части тела. Занимательно. И кто же сдастся первым? Кто сорвет яблоко с дерева. Кто смешает пудинг с клубничным джемом? Реальность продиктовала включить мозг, поэтому он выключил реальность. Джисон схватил старшего за ленточку чокера и, с внезапно взявшейся силой и гулкими ударами в грудной клетке, впечатал губы Минхо в свои. Так страшно еще в жизни не было. Действуя инстинктивно, он потянул руку к затылку и мягко, в противодействие поцелую, окунул пальцы в слегка взъерошенные после душа волосы Хо, поглаживая кожу головы, направляя Ли в нужную сторону. Страх ушел так же внезапно, как выключились все мысли в мозгу кроме одного, резко накатившего и настойчиво отбивающего по затылку осознания. Минхо ответил на поцелуй. Рыкнув так, что ноги Хани подкосились и затряслись еще сильнее, он развернул их на 180 градусов, меняя позиции и прижимая младшего к стене, не отпуская его губы ни на секунду и остервенело врываясь в податливый ротик. Хныканье разнеслось по прихожей, на что старший резко отстранился, смотря четко в глаза напротив, поглощая младшего собой. — Х-хен, пожалуйста… — захныкал Сони, пытаясь притянуть старшего обратно, еле беря себя в руки, которые уже размякли, как и практически все остальные части тела. — Так смело начал и так стремительно сдал позиции? — Минхо удовлетворенно облизал губы напротив. — Черт побери, Ханни, только посмотри на себя, — он легким движением поднял футболку, отчего младшего обдало прохладным ветерком, и добрался до талии, проходясь по ней кончиками пальцев. — Такой тягучий и плавленный, как клубничный джем, и такой трясущийся, как пудинг. Ты весь мой. Тело Хана перестало себя контролировать вовсе, он извивался в руках Хо, пелена не спадала с глаз. — Хеееен, Минхо-хен, я больше не…, — он резко вскрикнул, стоило старшему прижать его к себе вплотную, чувствуя теплоту тела. Возбуждение дало о себе знать с новой силой и Хо потерся им о Джисона, настойчиво и требовательно. — Смотри, смотри, что ты сделал, милый, — он проехался своим возбуждением по бедру Сони, на что получил громкий стон, и резко прикрыл ладонью рот перед собой. — Тише, я так хочу послушать твой славный голосок, но неужели ты хочешь показать себя всем именно здесь? — он поднял голову Джи вверх и повернул чуть правее, открывая вид на коридор, где были через короткие расстояния расположены другие квартиры. — Не-нет, нет, — закрыл руками лицо Сони и, утопив его в плече старшего, просипел Хан. — Очень хорошо, тогда подожди, — он ловко вывернул одну руку, рыща по карманам в поисках ключа, чтобы открыть уже закрывшуюся дверь, и, найдя его, провернул 2 раза, распахивая ее лишь на несколько десятков сантиметров, проталкивая внутрь Хана, который благополучно скатился вниз по внутренней стене. Минхо закрыл дверь изнутри и, бросив легкий пиджак на ближайшую полку, присел и наклонился к младшему. — Что такое, милый? Он опустил взгляд на тело Джисона, которого слегка потряхивало. Его голова была оттянута чуть назад, открывая вид на шею, блестящую от пота, такую манящую. Но стоило Ли потерять бдительность, как Хан двинулся на него, заваливая на пол и усаживаясь сверху. Минхо расширил глаза, не успевая опомниться от стона, который кажется на этот раз покинул уже его горло. Джисон слишком четко проехался по возбужденному и пока еще спрятанному под брюками, члену. Хан тяжело дышал, его грудь вздымалась, через шелковую полупрозрачную рубашку, которая оставалась на теле только наполовину застегнутой, виднелись набухшие розоватые соски, к которым непременно нужно было прикоснуться. Только вот рука старшего была отброшена назад, когда Джисон самостоятельно забрался под свою рубашку, оглаживая собственное тело и проходясь рукой по диагонали, напоминая Хо ту самую хореографию из Guilty. — Блять, — прорычал он, хватая Джи за задницу, чтобы снова почувствовать трение о промежность, и перемещая взгляд на Ханово лицо, которое исказилось в экстазе. Младший закатил глаза и опустил руки на грудь Хо, самостоятельно помогая движениями. — Минхооооо, пожалуйста, пожалуйста…, — и снова мольбы, от которых крышу сорвало окончательно. Он поднялся, удерживая расслабившееся тело на себе, а Хан из последних сил скрестил ноги за его спиной, придвинувшись еще ближе. — Хани, сладкий, перестань дергаться, иначе мне придется разложить тебя прямо на полу в прихожей, — проворковал Хо, наклонившись к покрасневшему ушку. — Самая мягкая постель наверху, поэтому держись крепче, милый, — на этот раз он прикусил мочку, обжигая горячим дыханием, молния пронзила Джи через все тело, спускаясь лавой к члену, дрогнувшему в темнице кожанных брюк. — Мин… Ми-Минхо-я, нет, здесь, пожалуйста, прошуууу, — он резко дернулся вверх, а затем так четко надавил своим возбуждением на такое же перед собой. Старший зажмурился, испуская резкий вздох. — Сука, блять, Хани, я выебу тебя раньше, чем мы доберемся до кровати. Ты так сильно хочешь этого да, сладкий? Будешь кричать, когда я буду резко вколачивать тебя в столешницу, вбиваясь без передышки в твою горячую дырочку? — он резко свернул налево, к кухне и закинул младшего на стол, смахнув с него пару журналов. — Ты будешь умолять, чтобы я остановился, но я с каждой минутой буду превращать тебя в сладкое дрожащее месиво, не способное думать ни о чем, кроме моего члена, милый, — он впился в губы напротив жадным поцелуем, выбивая весь оставшийся воздух из Хана, по которому мурашки прошлись от описанной картины, и покусывая его губы, тут же зализывая минимальные образующиеся ранки. Руки опустились к штанам, пробираясь под них к возбужденному члену, предэякулят которого уже стекал по стволу. — Черт побери, ты такой горячий, с ума сойти можно… Кажется, я уже сошел, — он сдернул черную кожаную ткань, создающую вулкан в ногах Сони, и обхватил член, размазывая вязкую жидкость по головке и основанию, делая резкие движения вниз и обхватывая ртом бусинку соска, терзая ее зубами. Младший выгнулся, стоны, такие развязные и пылающие, разнеслись по всей кухне. — Ах! Аааааа, Мин… че-ерт, г-господи, пожалуйста…, — слова с трудом прорывались сквозь нескончаемые стоны, которые распаляли старшего не на шутку. Каменный стояк упирался в собственную ширинку до жуткой боли. Он прикусил сосок, дернув руку вниз до основания члена младшего. — Хен, хееен, хееееен, нет, я-я кон….., — белесая жидкость брызнула на руку Минхо, перепачкав часть его одежды, оседая струйками на черной ленте чокера. Младший, дышал часто и громко, удерживая себя за столешницу, и обращая расплывчатый взгляд на элемент одежды Хо, за который изначально схватил его в порыве поцелуя. Глаза Джи заблестели при виде капель собственного наслаждения, заставляя притянуть подобие галстука и слизать несколько размашистым движением языка. Хо замер, не отводя взгляда от картины перед собой, чернота возбуждения в его кошачьих глазах вытеснила оставшиеся крупицы здравого смысла. Под тихий вскрик, он снял Джисона со стола, переворачивая его спиной к себе и придерживая за талию, выискивая свободной рукой смазку в кармане брюк. Выдавив приличное количество жидкости и разогрев ее пальцами, он вставил сразу 2 в сжимающуюся дырочку, поражаясь узости и в то же время податливости стенок младшего, который извивался перед ним, вбирая в себя больше воздуха. — Больно? — наклонился он к уху, мажа по верхней части шеи языком. Хан простонал еще громче, насаживаясь на пальцы глубже за большими ощущениями. — Мне нужен ответ, сладость. Словами, Хани, используй их. — Мин, Мин, я… блять… еще, пожалуйста, добавь еще…, — дыхание прерывалось, а из глаз младшего брызнули слезы. Минхо добавил еще один палец, медленно проталкиваясь им внутрь, затем достал все три практически до входа и резко вставил обратно, проходя прямо по простате. Джисона выгнуло дугой, ноги разъехались, а руки начали съезжать со стола. — Ннн, ммм… Мин, Мин.. оооох, я…я не могу больше, пожалуйста, — он выдавливал из себя слова с такой натугой, что Хо блаженно ухмыльнулся, шевеля в дырочке четвертым пальцем. — Готов, сладость? — голос был мягким и мурчащим, слегка осипшим от сдерживаемых рычаний. Член ныл невыносимо, а Хо, с трудом отведя взгляд от пульсирующего входа, взглянул на разбросанные на голове у Джи кучеряшки, такие шелковые, что хотелось погладить и одновременно потянуть до нового громкого стона. — Пожаааалуйста, Хо-я, возьми меня, — Джисон подрагивал так же, как и его голос, ерзая по столу, создавая такое необходимо трение истекающему члену. Хо, не сводя черных глаз, высвободил собственный ствол, размазав предэякулят и добавив смазки сверху. Клубничная. Хо непременно съест Джисона полностью в следующий раз. Он лишь пытался отложить тюбик в сторону и совладать с собой, как Джи подался назад в очередной раз, сталкивая дырочку и уже высвобожденный орган старшего. Ли утробно промычал, сжимая и оглаживая ягодицы перед собой, скользя членом между ними. Сони изнывал, теряясь в ощущениях, сильнее прижимаясь к телу сзади. — Блять, какой же ты… сладкий… я обязан попробовать тебя, Хани, проглотить целиком…, — кухня пахла клубникой, и далеко не от дымящегося пирога в печке. Пирог на дрожащих ногах стоял перед Минхо, и он обязан был что-то сделать с этим. — Так что же мне сделать, милый? Может остаться так? — он двинулся вперед, попадая головкой прямо по дырочке и съезжая вверх, заставляя младшего вскрикнуть. — Нет, нет, нееее-ет, хён, хён, умоляю, сделай это, — он уже практически плакал. — Что сделать, Хани? Говори точнее, бельчонок, — старое, но такое родное прозвище отдалось еще большим теплом внизу. — Возьми меня, Хо-я, я готов, я всегда был готов… — Но я и так держу тебя, милый, — он склонил голову в типичной улыбке, выискивая глаза младшего, который был уже на грани отчаяния. — Хен, выеби меня, пожалуйста… До чертиков перед глазами, до потери сознания… Засунь свой огромный член и выжми из него все, пожалуйста, прошу… — он плакал, слезы текли по щекам. — Как пожелаешь, бельчонок, — прождав еще несколько секунд он стукнулся изнывающей головкой в дырочку Сони, но не прошел дальше, а замер. Джисон выстонал, а затем, попытался насадиться глубже, на что получил звонкий шлепок. — Мин… Блять, я кончу до того, как ты трахнешь меня, войди, боже, просто войди, я…., но вместо ответа комната наполнилась сладострастным и высоким стоном, когда Хо, резко похватив его под коленями, поднял в воздух и буквально насадил на свой сочащийся ствол. Хан откинул голову ему на плечо, глаза закатились, в рот распахнулся в нехватке воздуха. Старший, не медля, поднял его до показавшейся вновь головки и со звонким шлепком вогнал член обратно до упора, разворачивая голову Джи и впиваясь в его приоткрытый рот, вылизывая все внутри и ловя глубокие вздохи. — Детка, блять…, — еще один толчок, еще один протяжный стон Джисона. — Ты сведешь меня с ума, а ведь это я обещал выебать тебя всего целиком, сладкий, — он снова качнулся внутрь, упираясь в простату, выбивая еще больше тягучих звуков. — Хён-хён-хёёёёёён, я уже… почти… пожалуйста, Хооооо, — младший сам толкнулся вниз и дернулся, когда старший прикусил его за шею, оставляя глубокий засос, даже боль била в возбуждение, удивительно. Ли зализал место прокуса и обдал влажную шею ошпаренным дыханием, Хан вздохнул и заскулил. — Будешь так плакать, я перестану контролировать себя окончательно, бельчонок, — и снова этот низкий урчащий голос, от которого все внутри съеживалось и горело адским пламенем. — Дааааа, пож-пожалуйста, Минхо, Минхо, — толчки стали остервенелыми, Хо попадал точно в нужное место каждый раз, не успевая душать между толчками, насаживая Сони словно идеально подходящий футляр для своего атрибута. — Ч-ч-чёрт, Мин… хо, ммне нужно кончить, — он запустил пальцы в такие шелковые волосы своего хёна, оттягивая концы, слыша томные низкие стоны. — Кончай, сладость, дай хёну посмотреть как красиво ты растекаешься клубничным джемом, — промурчал Минхо. Старший поднял Джи еще выше и резко врезался в растраханную дырочку до звезд перед глазами обоих. Белесые струйки выплеснулись из младшего, окрасив столешницу, пока старший оставался в нем, изливаясь внутрь, пачкая всего Джисона собой. Он смахнул взмокшие волосы со лба и приобнял младшего, крепче усаживая его в своих руках. — Ты в порядке, милый? — поглаживая под ребрами, тихо спросил старший. Грудная клетка крупно вздымалась у обоих, но легкие прикосновения отдавались заботой, успокаивали Джисона. — Хён, к-кажется, ты сломал меня…, черт, так горячо, — он поерзал все еще сидя на Минхо, за что получил легкий шлепок сзади. — А по-моему из тебя получилась великолепная сладость, пудинг с клубникой, — он мечтательно закрыл глаза, все еще чувствуя волны разрядки, утыкаясь носом в родную шею. Несколько секунд тишины и голос снова прозвучал. — Ты облизал ленту моего чокера, — ухмыльнулся он. — Ты слизал каждую капельку себя с него, бельчонок. Настолько любишь клубнику? — Джисон покраснел с ног до головы, собирая крупицы оставшегося сознания для ответа. — Э-это было п-преступлением… одеть тебя в это…, — он схватился за черную ластящуюся ленту, потянув вперед, вовлекая старшего в еще один поцелуй, а потом отстранился. — Минхо.. ты, ну, не мог бы… отпустить меня? — он словно стал еще меньше в накачанных руках Ли. — Нет, Хани, мы все же дойдем до кровати вместе, — искорки снова заплясали в его глазах. — Хён? что?…, — осознание дошло спустя несколько секунд, когда старший, схватив его покрепче двинулся в сторону лестницы. — Н-н-нет, ч-чттооо ты делаешь, хён? Нееееет, пожалуйста, — застонал Джи, чувствуя сверхстимуляцию от движения. — Нет! Только не лестница, Минхо-я, я не выдержу… ум-моляю нет…, — его голос становился выше. — Тогда я смогу распробовать еще твоего сладкого джема, бельчонок, — он ступил на лестницу, и спокойно двинулся на следующую ступеньку, подергивая бедрами и без труда подкидывая Сони вверх и вниз, как на веселом аттракционе. — Блять, все еще такой узкий для меня, такой правильный. — М-м-мин-х-хо, м-мммм, бл-ляяять, б-боже, сл-слишком сильно, — голос скакал от ступеньки к ступеньке, от каждого мощного толчка толстого члена в простимулированные стенки Джи. Он чувствовал все слишкм четко. — Вот мы и у спальни, бельчонок, — подняв Джисона, он опустил его на кровать, на самую середину, член стоял колом, снова, будто до этого он не вытрахал мозги из того, кто сейчас на удивление четко смотрел на него с постели. Джисон был подобен греху. Раскрасневшийся, с растерзанной шеей и множеством синих отметин, рассыпавшихся по шее и ключица, с искусанными, вспухшими от поцелуев губами, четко выделенными над правым взбученным соском компасом и выведенным черными чернилами «blessed», с томным пошлым взглядом того, кто не наелся. Минхо сглотнул, достаточно громко, чтобы быть услышанным. Джисон схватился за свой любимый элемент аутфита старшего, на котором буквально уже красовалась только белая майка и чокер с атласной лентой. Только вместо того, стобы притянуть ближе, Джи оттянул подобие порочного галстука назад, заставляя Минхо полулечь, а Джисона вплотную приблизиться к покрасневшему, венистому органу. — Джисон, не стоит, — взгляд Хо становился все чернее, дыхание тяжелело. — Но я хочу распробовать твой пудинг, папочка… вдруг он вкуснее магазинного? — не дав тому ответить, Джисон опустил голову, вбирая в себя головку члена, покрытую смесью смазки, спермы и собственных выделений, насаживаясь до конца, бешено водя языком по каждой венке и срывая стон за стоном старшего. Джисон поднял взгляд, наблюдая за каждой яркой реакцией, взял еще глубже и начал двигаться вверх и вниз, будто стараясь выдоить все, что было возможно. Минхо схватился за волосы перед собой, не имея опоры и окончательно теряясь в ощущениях, насаживая младшего на себя, чувствуя приближающийся оргазм. Но осознание заставило его посмотреть в глаза напротив и с трудом отстранить Сони от своего члена. — Папочке не понравилось…?, — большими искрящимися глазами прошептал Джисон. — Сладость, мне слишком понравилось. Джисон, блять, мне нужно быть в тебе, выбить из тебя весь этот ад, которым ты смотришь на меня, — он резко опустился в розовую дырочку, с радостью принимающую в свои объятья. — Блять, хён, не сейчаа-ас, господи, — Джи сжал взбухший член внутри, чувствуя как тот двигается мучительно медленно, стимулируя все стеночки. — Хён-хён, черт возьми, я чувствую всего тебя, — он захныкал, всхлипы будоражили старшего, но он не спешил, окунаясь настолько медленно, насколько было возможно, мучая, сводя с ума от переизбытка ощущений. — Ты так славно принимаешь меня, милый, твоя сладкая дырочка не хочет отпускать папочку из своих объятий. Он достиг простаты, вдавливаясь в нее и не выходя. Стон пронизал всего Джисона. Но Минхо было недостаточно, легко сдвигая ствол на миллиметры внутри и постукивая простату, он впился губами в левый сосок, посасывая словно от этого зависела его жизнь, выгибая Джисона каждым прикосновением. Язык прошелся по всем буквам новой татуировки и спустился до впадинки, а затем и до живота, оставляя легкую свежесть на распаленном теле. Толчки стали резкими, будто эти удары могли впечатать Джисона в него самого навсегда. — М-мин.. а-ааах, бл-бля-блять, Х-хо, нннеееет, бооож-же, как б-б-б-быстро, хён, хён, черт, я люблю тебя, так сильно, Минхо, — он видел звезды, но еще отчетливее черные глаза напротив. Хо выглядел как сам дьявол, с перекатывающимися мышцами, стекающими капельками пота и силой зверя, с которой он доводил младшего до небес. — Черт, оххх, бельчонок, пора полностью смешать пудинг с клубничкой, — самый глубокий рык раздался из груди напротив и старший толкнулся, входя в растраханную задницу по яйца, накачивая младшего до отказа пудингообразной массой, пока тот не взорвался, запачкав грудь Минхо и свою собственную еще одной порцией спермы. — Сладкий, — выдохнул Минхо, слизывая белые дорожки с живота младшего, трясущегося под ним. — Я бы вечно ел тебя, Хани, я так люблю тебя, бельчонок, — он плавно вышел, стараясь не причинить вреда, но снова был притянут за чокер младшим, пробующим губы на последок и видя перед глазами всю вселенную. — Хён, я люблю тебя так сильно, — он вымученно свалился на грудь Ли, получая легкие поглаживание по спине в ответ и счастливо улыбаясь. — Где вы вообще нашли клубнику в это время го… БЛЯТЬ, ЕБАНЫЙ В РОТ. ВЫ ЧЕ УСТРОИЛИ??? — на пороге стоял Хёнджин, с выпадающими от увиденной картины глазами. — Ну ебаный и ебаный, не завидуй, — устало кинул Минхо, с ухмылкой подмечая, как покраснел вошедший. — Пиздец, я в жизни теперь к этим ягодам не подойду… — выплюнул Джинни, захлопывая дверь и удаляясь в свое общежитие под аккомпанемент смеха из-под закрытой комнаты.