неспособность чувствовать

но что, если жажда делать зло станет чуть сильнее?

если на стене ружьё — значит, кто-нибудь умрёт.      

***

      кевин не чувствует своей руки. он видит только торчащие кости, и это должно быть больно, но боли нет. зрелище шокирует. его накрывает осознание предательства. рико даже не успевает понять, что натворил, как его начинает трясти от волн агонии, исходящих от кевина. чёрт возьми, он не думал, что всё так обернется. его мир рушится.       рико орёт, хватаясь за ведущую руку. он глубоко дышит, пытаясь совладать с парализующим ужасом, но знает: теперь его жизнь уже никогда не будет прежней. да что ж такое, неужели он не может хоть раз взять своё, не испытывая страданий? кевин зыркает на него широко раскрытыми глазами, в которых отражается вся палитра чувств — от непонимания до ненависти, за которой следуют сожаление и паника.       — что это?       рико никак не реагирует на его вопрос, взвывая от боли. на нём нет видимых повреждений, но создаётся чёткое ощущение, как будто он отрубил себе руку без наркоза. кевин старается не смотреть на собственную покалеченную конечность. никто толком не объяснил им, как работает связь между родственными душами, но, похоже, теперь они оба это чувствуют. он мог бы позлорадствовать, но и этого себе не позволяет, тщетно пытаясь достучаться до рико.       кевин, как верный пес, немедленно бросается к морияма, пытаясь сделать что-нибудь, чтобы уменьшить боль. волшебные поцелуи, конечно, не работают в их вселенной. адреналин бешено скачет по венам. рико, кажется, теряет сознание, и кевин точно знает, что даже если он начнёт звать на помощь, никто ему не поможет. животный инстинкт заставляет его немедленно действовать.       — потерпи, рик.       дэй взваливает на себя бессознательное тело, совсем забыв про сломанные кости. раздробленные частички неприятно скребутся внутри. вспышка перед глазами на секунду затуманивает зрение, но кевин понимает, что большая часть его страданий досталась самому рико. придурок не рассчитал, что сам может пострадать. в голове вспыхивают воспоминания: момент, когда они вдвоём рассуждали о победе, когда всё казалось возможным. номер один и номер два, всегда вместе.       теперь его рука, скорее всего, останется недееспособной до конца жизни, и в результате его просто убьют. рико, вероятно, тоже, если он не откинется уже сейчас. кевин врывается в медпункт, укладывая морияму на кушетку, стоящую у стены. после поспешного обыска всех ящиков он с трудом находит нашатырный спирт, который немедленно суёт рико под нос, и немного обезболивающего.       рико, хмурясь, вдыхает пары нашатыря, и кевин тут же подрывается, наклонившись, чтобы проверить его пульс. сердце рико бьётся быстро, но ритмично. кевин ощущает облегчение, хотя тревога продолжает нарастать с большей силой. кто знает, на что ещё способен морияма. его обманчиво-безобидный вид больше не застанет кевина врасплох.       — да чтоб ты сдох, ублюдок, — вместо благодарности хрипит морияма, стараясь на кевина не смотреть.       кевин колет ему анестетик и убеждается, что рико в достаточной степени в сознании, чтобы говорить, но не настолько, чтобы причинить ему (и себе) ещё больший вред. и уходит. рико, угрожая ему в попытке остановить, снова теряет сознание.