dance, d'amour

ощущение ненавистного влечения к кому-то другому вызывает нестерпимое чувство отвращения и ярость внутри, пробуждает дикое желание разорвать его тело на куски, погрузиться в его внутренности, исследовать ужас, который скрывается внутри него. хочется разгадать тайну его сущности, попробовать этот запретный плод, который столь отличается от обыденных и похожих на друг друга людей. людей. люди. нет, он совершенно не такой. он раздражает одним своим бессмысленным существованием, его разум создан полностью лишь для того, чтобы служить администратору и слушать его прихоти. совершенно непримечательное послушное орудие для косного, только его пешка (или, правильнее сказать чёрная ладья?), но почему эта тварь оживляет внутри такое странное ощущение бешенства в груди, что становится даже... хорошо? во всех самых омерзительных, злобных смыслах этого слова. привычка крепче сжимает в ладони рукоятку ножа, его дыхание становится рваным, зубы скрещиваются. на полу валяются куски порванной рубашки наблюдателя. вероятно, даже самые изощрённые швейные машины не смогут восстановить настолько потрёпанную одежду. привычка подходит ближе к другому, звук его тяжёлых ботинок, стучащих по полу, звучит особенно ярко, и в этот момент он поднимает свой взгляд на обнажённого наблюдателя. тот не проявляет никакого сопротивления, не реагирует, лишь кривит губы в уродливой и широкой улыбке, до ушей привычки доносится его искажённое хихиканье. привычка отвечает такой же улыбкой, демонстрируя в полной мере свои острые зубы. – всемогущий привычка не может держать себя в руках из-за моего присутствия? так и думал, что у тебя ноль мозгов. – наблюдатель смеётся, смотря на то, как уголки губ привычки падают, выражая его недовольство от этих слов. – думаешь, ты такой остроумный, особенный? ты лишь мимолётная досада, кратковременное отвлечение от истинного хаоса, который я сею. – после этого его настроение тут же сменяется радостным, изображая из себя непреклонного, будто то, что было сказано наблюдателем никак не задело его. нож в руке медленно поднимается, неуклонно приближаясь к цели, и в конце концов кончик лезвия касается левой части груди наблюдателя. остриё задевает кожу, вдавливаясь в неё неглубоко, после чего рука резко движется, и ножик рисует линию по диагонали. из новообразованной раны мгновенно вытекает чёрная жидкость, напоминающая мазут, что скользит вниз по телу наблюдателя. затем нож поворачивается в противоположную сторону, и происходит аналогичная процедура, таким образом формируется на наружной оболочке наблюдателя крест. привычка отступает на шаг, дабы оценить результат своей работы. – и что это? – наблюдатель приподнимает одну бровь с неким раздражением и любопытством. – напоминание о том, что я однажды вырву твоё бездыханное сердце. – привычка высовывает язык, чтобы начать слизывать свежую кровь прямо с лезвия. чёрная субстанция оказывается кислой на вкус, с неприятным оттенком горечи, хотя и с нотками металлического вкуса, прямо как и у обычной крови. наблюдатель маниакально смеётся на подобное высказывание. ну конечно, он же не в курсе. – даже не знаю, стоит ли такому тупоголовому как ты, объяснять кое-какую вещь... – наблюдатель прикладывает палец к своим губам, чуть отворачиваясь, таким образом изображая задумчивость. на мгновение привычка замирает, чтобы размыслить над сказанным наблюдателем. нахмурив брови, он недовольно цокнул, подходя к наблюдателю. резким движением рука привычки захватила другую сущность за горло, а пальцы сомкнулись, таким образом, чтобы его ногти могли впиться в мягкую кожу. – неужели твой "щедрый" палочник лишил тебя и всех остальных органов? это даже как-то жестоко с его стороны, да ты буквально куколка, похожая на живую. – привычка насмехается над ним. какая жалость. лишённый почти всевозможных чувств, а теперь ещё и оказывается, что из живого у наблюдателя лишь внешний сосуд. и всё же тот до сих пор многими чертами напоминает привычку, в каком-то смысле. ну, эта тупая палка точно не стал бы создавать разум своего подопечного по подобию привычки. что за глупость, лол. – серьёзно думаешь, что это сделано просто так? человеческие органы абсолютно бесполезные для меня теперь, и их можно заменить чем-то более нужным. – руки наблюдателя складываются вместе на его животе, после чего он делает короткое и лёгкое круговое движение по нему. явно дразнит, сучара. в глазах привычки загорается ярко-красное пламя. гнев, изысканный и неуправляемый, поглотил его тело, проник в кровеносное русло, оккупировал разум. это было похоже на бешенство животного, тяга к тому, чтобы разорвать другое существо. это было странное ощущение, которое переплеталось с неадекватным любопытством к тому, чтобы осмотреть преобразованные внутренности наблюдателя. глазастый кошмар явно заметил эту внезапную реакцию у сущности перед ним, и такой исход его вполне устроил, даже до жути забавлял. привычка выглядел максимально жалким и отсталым в его глазах, потому что, ах, как он был одержим идеей изучить наблюдателя всё глубже, попробовать сломать его полностью. рука привычки, держащая наблюдателя за шею, отталкивается так, что сущность с огромной силой падает на стол позади него. очки наблюдателя съезжают на бок, но удивительно, что стол ещё не сломался от той силы, с которой привычка толкнул наблюдателя. существо, явно невпечатлённый такой игрой в волейбол, где он выступает в роли мячика, приподнимается на локтях и поправляет свои съехавшие очки. едва поняв, почему привычка пропал из его поле зрения, как тот тут же появляется возле него с зловещей улыбкой. наблюдатель улыбается в ответ, тихо хихикая, как тут же это заглушает резко вонзивший в его грудную клетку нож. привычка проводит рукой вниз, и кожа расходится с влажным рвущимся звуком. лезвие с трудом разрывает плоть и мышцы, от привычки слышится грозное рычание, которое свидетельствовало о том, что тот прилагает все усилия для такой... операции. в этот момент кажется, что время замедлило свой ход, словно пытаясь сохранить каждую дрожащую деталь этого странного и жуткого процесса. наблюдатель заражается истеричным и громким смехом, который не даёт привычке адекватно сосредоточиться на своём деле. – у кролика силёнок не хватает чтобы вскрыть моё тело! привычка не отвечает на это. пустая болтовня наблюдателя действовала на нервы, но сейчас он не желает тратить на это время. к черту. кровь начинает щедро сочиться и стекать по сторонам, когда лезвие глубже проникает внутрь плоти наблюдателя, достигая его живота. оно разрезает твердые волокна чужого брюшного отдела, затем аккуратно убирает испачканный черной кровью нож в сторону. пальцы обхватывают обе стороны разреза, и привычка настойчиво разводит руки в стороны, тем самым расширяя проблемную область. зрелище, которое предстало перед привычкой, напоминало хреновый фильм ужасов, в котором внутри человека обитает неземная тварь: внутри тела наблюдателя не было никаких органов, только множество ужасающих глаз, плавающих в мутной субстанции. все эти глаза были обращены в сторону привычки, непрерывно фиксируя на нем свой взгляд, не отводя его ни на миг. эта устрашающая сцена казалась нереальной, однако внутри привычки зарождалась невероятная эйфория и желание разгадать тайны этого существа, узнать больше о его мертвенном теле, кромсать ещё больше. не медля ни секунды, привычка хватает пару глаз, сжимая их в своей ладони с хлюпающим звуком. тот с интересом их щупал, вертел, теребил и пытался даже надкусить один из глазных яблок. – армия блядских глазок для наблюдения! привычка звонко смеётся, будто торжествуя над тем, что наконец заглянул внутрь марионетки отсталого палочника. для наблюдателя он выглядел прямо сейчас словно завороженный ребёнок, что заставило его закатить свои глаза (те, что на лице), хоть за белым бликом на линзах очков это не было видно вовсе. – зашивать это безобразие сам будешь. я не сразу регенерируюсь, знаешь ли. – иди нахуй. – и что ты скажешь винни, когда бедняга увидит что ты всё изговнял? – заставлю его убираться в очередной раз, он же любит разминки. привычка не спешил оторвать взгляд от маленьких кругляшей, прежде чем наклониться к лицу наблюдателя. существо агрессивно укусило его губы, кусая язык до крови, и не пренебрегло пухлой нижней губой наблюдателя. впрочем, наблюдатель тоже не упустил возможности напиться насыщенной кровью привычки. их горячее дыхание слилось воедино, когда они страстно кусали губы друг друга, иногда задевая уже и так ободранные зубами друг друга языки. – я наконец сломаю тебя однажды. убью, блять, раньше чем ты завершишь свою сраную сессию. – не дождёшься, конченый ублюдок. нет ничего, кроме пульсирующей смерти. двигайся медленно, святая кровь.