Реминисценции (Я в коем веке помню вас)

Внезапное появление Глэстина уже не кажется странным. Как будто Ирэн ждала этого. В библиотеке особняка всё изрисовано светящимися кругами и символами. На пороге воровка замирает от странного укола в груди, присматриваясь в полутьме к силуэтам Эбигейл и Глэстина. Тут же неслышно выдыхает: они на расстоянии друг от друга, негромко переговариваются о собаках. Фейри оборачивается, заметив девушку, и в его движениях скользит странная взволнованность. “Наверное, беспокоится из-за нападения,” — догадывается Ирэн. — Это всего лишь я, — шутливо сообщает она и проходит внутрь. Губы Глэстина растягиваются в расслабляющей улыбке, а глаза странно сверкают. Рыжеволосая девушка на миг ощущает странное неодолимое притяжение и подбирается поближе к фейри. Обсудив всей командой план по спасению медиума (ведьмин глаз, надо же!), друзья, кажется, слегка расслабляются. Но только не Ирэн. Она тут же откликается на просьбу Глэстина проводить его. Ужасно важным кажется что-то узнать. В саду у особняка девушка не чувствует удовлетворения, когда получает объяснения внезапному появлению фейри у театра. Другое дело — когда его голос странно срывается: — Я испугался… за тебя. Новое для меня чувство. Кажется, что Глэстин видит её насквозь, читает её мысли и… что-то ещё глубже. И когда он мягко касается её руки, чтоб поделиться своими образами — необыкновенный способ общения! — Ирэн захлёстывает переживаниями. Её будто уронили в огромный калейдоскоп с миллионами частичек, звёзд и ярких вспышек. Она не успевает отслеживать, что именно видит. Всё происходящее тут же проносится мимо, оставляет только послевкусие. И в этом вихре, из всего сложного танца, вырисовывается — не картинка, не мысль. А чистое ощущение желания: как ребёнок чувствует голод или жажду. “Если от одного касания со мной происходит такое — что же со мной будет, когда…” Мысль прерывается, когда желанные губы Глэстина накрывают её. Дыхание ускользает, вместе с землёй под ногами. Она поднимает веки и тут же утопает в прохладной стали серых глаз. Всё становится таким невесомым. Ощущения, которых Ирэн никогда ни с кем не испытывала. …Ведь не испытывала, да? Чёрный конь уже взмывает в воздух и удаляется на фоне ночных звёзд, а Ирэн застывает. Прислушивается к ночным звукам сада. Прислушивается к собственным ощущениям. И ей не хватает слов, чтобы их выразить, но если бы она могла… Вот так же в темноте, во влажной прохладе она одиноко направлялась к своей карете. Как вдруг чьи-то руки уверенной хваткой оттаскивают её в тень. Смутно знакомый запах почти выворачивает сердце наизнанку. Девушка поднимает взгляд – серые, будто стальные, глаза. Хочется рыдать, зарыться в одежду у него на плече, вдохнуть запах корицы и чая. Вместо этого отчего-то она старается держаться отстранённо… Но вот спустя несколько мгновений их губы находят друг друга, и они дают волю своей страсти. Прямо на улице мужские руки забираются ей под юбки, а тихий бархатистый шёпот – будто под кожу. — Александр… Иллюзия обрывается так же внезапно, как возникла до этого. Как странно. Она ещё ощущает приятную щекотку мужской щетины, помнит его резкие и благородные черты. Что-то раздваивается в её сознании и снова собирается воедино. Цвет его глаз будто отпечатался где-то на дне её души. Так глубоко, куда она сама едва ли когда-нибудь заглядывала. Как такое может быть? Глаза — точь-в-точь те же. Такие же плавные тёмные волны у лица — совсем другого лица: не игриво-доброго, как у Глэстина, а наоборот: властного, сдержанного. Запах другой, а ощущение — такое же. Забытое. Наверное, Ирэн никогда не должна была его испытывать за свою трудную жизнь, но она его помнит. Как будто она — хрупкий фарфор в мужских руках. Будто он боится потерять её и ждёт, что она вот-вот выскользнет из ладоней, навсегда растает миражом. Как будто она — средоточие всех стремлений мира. Почти животная страсть и одновременно почти обожествляющее преклонение. В странном трансе Ирэн возвращается в свою комнату. Как послевкусие на языке, в голове медленно раскрываются образы, которыми наполнил её сознание Глэстин. В это невозможно поверить, но и совершенно невозможно отрицать: с другим лицом и, кажется, характером — мужчина в её сознании, этот Александр, и конь-оборотень — один и тот же человек. И, судя по мелким пузырькам в артериях, судя по пьяной лёгкости в голове — самый важный человек в её жизни. Образ темноволосого юноши, кажется, затмевает всё окружающее. Пульс куда-то летит. Нестерпимо хочется, чтоб Глэстин вернулся и не выпускал её из рук. Так страшно никогда не увидеть его снова! Девушка обнаруживает себя у зеркала. Нужно переодеться, чтобы отправиться к ведьме за глазом. Она смотрит на своё отражение внимательно, как никогда. Рыжие локоны обрамляют нежную кожу. Отчего-то в серых глазах танцуют изумрудные искорки. Отражение улыбается ей нежно, игриво и как-то наивно, с затаённой хитринкой. Такой Ирэн никогда себя не видела. — Это… Это не… Лондонская воровка обращает внимание на одежду в зеркале. Лазурное платье с жемчугом и кружевом, блестящие камни серёжек. Её подола касается осторожный солнечный луч, дорожкой ложась дальше на шёлковые обои светло-бирюзового оттенка. — Это не я, — заявляет отражение, вдруг хмурясь. На юном лице отражается испуг. Хорошенькие пальцы изнеженной придворной дамы касаются открытой шеи, ключиц, пышной груди. Ирэн как заворожённая повторяет её движения. В глазах напротив вздрагивает вызов. Движения становятся более плавными, ласкающими. Девушка в зеркале сбрасывает лиф платья и остаётся в корсете, едва закрывающем её соски. Она недвусмысленно улыбается и касается губами двух пальчиков правой руки. Затем скользит под корсет, с наслаждением прикусывает губу и прикрывает глаза. Ирэн поверить не может, что делает то же. Части её наряда тоже лежат у ног, а руки несдержанно проходятся по каждому открытому участку кожи. Завораживающие движения девушки-отражения плавно движутся к юбкам. Вскоре они спадают к её ногам, обнажая пышные мягкие бёдра. С губ Ирэн срывается стон, и она уже не сдерживает себя. Слегка наклонившись и уперевшись ладонью в бедро, другой рукой она принимается ласкать кожу ягодиц, проводит вдоль края корсета и позволяет себе запустить ладонь между ног. Влажно, горячо, но медленно она водит пальцами, не отрываясь от не-своего отражения. Хватает губами воздух. Затем видит, как дама в отражении закидывает ногу на небольшое кресло у зеркала, открывая обзор на нежные кудрявые волосы между бёдер. Не отрывая взгляда от её изумрудных глаз, Ирэн доводит себя пальцами до прерывистого, чуть хриплого дыхания, до момента, когда она запрокидывает голову и отпускает приглушённый удовлетворённый стон. Она бросается на кровать, смотрит в потолок и ни о чём не думает. На небосклоне её сознания плывут какие-то облака, множество вопросов, образов и лиц – она их просто наблюдает. Затем Ирэн выбирает платье – попрактичнее, подходящее для посещения ведьмы. Поправляет причёску и спускается в гостиную.