Выбор

Сколько он тут уже сидит? 10 секунд? А может 15 минут? Он не знает. Снег облепил его всего с головы и до пят, но тот не ощущает холода. Ноги поджаты под пятую точку, руки сложены на колени ладонями к верху, а лицо, пребывая в подавленном настроении, безразлично смотрит на то, как розоватые конечности превращаются постепенно в нежно-голубые. - Вот оно как происходит всë-таки.. Значит, я не настолько уж и хочу его вернуть?.. - картинка начала плыть, руки расплывались, а по коже проходили муражки. Нижняя губа начала трястись, а глаза прищуриваться. Снова сворачиваясь в калачик, Дрим прижал к своему рту кулачок, аккуратно сплетя в него руки: "А ведь у него даже глаза другие..." - Эй!! Т-ты там ещë живой?? - за спиной страдальца, в паре метров от него, стоял вышедший из укрытия Разрушитель, слегка пребывая в смятении. На его голос Лучник никак не отреагировал, сидя настолько смирно, что он будто аж задержал дыхание. - Мргх.. Куда делся Найтмер?? Куда его забрал Инк?? Что ещë за эксперименты?? - атмосфера становилась напряжëнне, но ответов не последовало, как и во время первой попытки. Скрипнув зубами, в ход пошли более не миротворческие схемы для начала общения. Замëршее тело оплели нити, расползаясь по нему, как пара змеек с яркой синей чешуëй. Как только узелки завязались, то тело резко, и очень не аккуратно подняли наверх на небольшую высоту, расположив Дрима лицом к Эррору. Но даже так голова не держалась, падая вниз. Руки, державшие нити, сжались. Внутри просыпалось чувство, что наш герой взял что-то не живое, от чего ему становилось не по себе. Но.. он ведь знает, что он живой. Живой! Живее всех живых, так почему молчит, как тряпичная кукла? Может.. может думает, что если прикинится мëртвым, то его отпустят? Жалко, что в данном случаи этого не произойдëт. Золотистые локоны начали тянутся к верху, ведь ниточки потянули за их концы. Постепенно и голова уже приподнялась. Жëлтые глаза не хотя плавали по телу Эррора, который уже скрестил руки на груди, сердито смотря на уставшего. В голове было пусто, на виски давил будто пресс, преследовало тошнотворное чувство. - Я тебя ещë раз спрашиваю.. где Найтмер?? - веки собеседника сомкнулись, а грудная клетка тяжело вздохнула, - Я не обязан тебе этого говорить, даже если ты его друг, - наконец-таки полученный ответ не обрадовал. - Да ты... Ты!!! - глаза шире открылись, а в груди Кукловода будто начал полыхать огонь. Ему хотелось вылить все самые худшие слова на Дрима, чтобы ему было настолько плохо, что он не мог бы со снега встать. Но.. что-то его останавливало. Ему хотелось накричать! Очень. Но при открытии рта он не мог произнести и звука, будто бы ему становилось стыдно за это? С чего бы... Данное состояние заставило Эррора взглянуть на отмороженные руки Лучника, бегая тревожно по нему глазами. Гнев как рукой начало снимать от наступающего озарения. Выдохнув, тот отозвал нити, которые держали столь туманную голову. По опустившимся локона свалилась диадема, до этого плотно сидевшая на голове. Чëрноволосый не придал этой побрякушке большого значения, но вот Дрим начал кряхтеть, сжимая лапки, будто бы пытаясь освободиться, чтобы поднять еë. Попытки сразу же повлекли за собой сжатией нити, до мелких порезов на коже. Из уст заточëнного вышел болезненный вскрик, после которого движений вовсе не последовало. - У меня к тебе ещë много вопросов. Пошли. - узелочек ниточки завязался на диадеме, последовав за Эррором и Дримом в более тëплое место. Сложно сказать, насколько уж в антипустоте было холодно или тепло, но можно сказать точно, что температура была достаточно комфортная для существования. Замëршее тело хозяин гостеприимно уложил на пол, небрежно кинув одеяло гостю, от чего тот сжался с шипением от боли: «Грейся. Мне не выгодно, чтобы ты умер от холода.» Не спеша, Хранитель и вправду начал укутываться, не переворачиваясь лицом к лицу с Кукловодом. Тот же не больно и хотел видеть столь плачевную физиономию, усевшись рядом со вздохом, пока одинокое тельце дрожало само с собой. В руках Эррора оказалась благополучно та самая побрякушка, которой так дорожил обмëрсший бедняга: «И что же в ней такого особенного? Выглядит простовато и ну уж оооочень скучно..» От нечего делать модник всея пустоты решил примерить еë. С горем пополам он смог еë положить на волосы, но не натянуть так, чтобы она плотно сидела на его голове, слишком маленькая для него, но это не помешало ему спустить зеркало и с улыбкой начать смотреться в него, подражая Дриму в его мимике. Идущие от Оши позитивные эмоции потихоньку начали переноситься Лучнику, как невидимые светлячки, которые ощущает только он. Такая сильная тряска немного ослабила свой ход, а давление на виски начало прекращаться. От дурачества первого, второму постепенно становилось лучше. - Не могли бы вы.. вернуть мне мою диадему?... - не стал себя долго ждать приглушëнный и тихий голос Хранителя, за которым последовал кашель. Ели заплëвший хотя бы одну косу на своих волосах, Разрушитель не сильно обрадовался таким словам: «Хм.. Сначала скажи почему она тебе так важна, а уже потом я подумаю над этим.» - Она... она напоминает мне о брате. Довольны? - задавший вопрос человек лишь закатил глаза, - Фу, нееет... Тебя не учили отвечать на вопросы развëрнуто? Ясно же дело, что я хочу куда больше подробностей об этом куске золота. - Э-это не какой-то там кусок.. Это подарок, - воспоминания начали заполнять голову Дрима белой пеленой, а сам он ещë больше скрутился в комочек, будто бы пытаясь спрятать своë и так раненное сердце от прошлого, - Мне еë подарила наша мама, как и Найтмеру тоже, в знак того, что мы являемся новыми хранителями позитивных и негативных чувств. Я часто еë терял из-за своей рассеянности, а-а Найтмер... он еë находил и смеялся надо мной, что я растеряша, - пододвинувшись ближе к Дриму, тот уже было хотел сказать о том, чтобы тот прекращал нести всякую пургу миловидную о прошлом, но заметив выступившие слëзы, вдруг замер, не двигаясь, - Она сохранила в себе много приятных и милых моментов. Она ещë помнит, как мы заботились друг о друге с братом.. - закончив свои слова, перед его же носом сразу оказалась та самая диадема. Быстро, как только мог, Лучник взял своë сокровище обратно, прижав прямо к сердцу. Даже мимолëтная тряска уже прекратилась. Отсевший обратно Эррор, поглаживая свои руки, с вопросом наблюдал будто бы за новым Хранителем. Вроде бы.. даже ничего не изменилось, только диадема в руках, а с ней и без неë уже будто два разных человека. И эти слëзы... Больше всего именно слëзы заставили Оши дослушать Дрима, ведь это уже очень многое о нëм говорит. - Кхм... Ты-ы... Ты-ы беспокоишься о брате до сих пор...- достаточно протяжно и тихо сказал Эррор, почëсывая свой затылок, но тельце же не шевелилось с этих слов. Не услышал может? Но даже если и так, то Эррору вовсе не хотелось бы повторять эти слова занова, ведь это не его проблема, что кое-кому это не важно стало. Только обида начал вскруживать ему голову. Видите ли, он попытался поддержать его, развеять слова Инка о том, что Дриму плевать на брата, а этот... Как только его рот снова начал открываться от злобы, то снова не смог произнести и слова. На него будто бы поставили печать, из-за которой тот не может сквернословить. Но, хотя, в этот раз он ощутил некоторое приятное чувство, смотря на лежавшего. Он хочет его обозвать, побить за неуважение, а лишь только взглянет и перед глазами будто жëлтая пелена, которая заменяет розовые очки, создавая приятную и успокаивающую картину. Злобному парню оставалось лишь фыркать как паровоз, снова оглядывая с ног до головы этого странного гостя. Только лишь сейчас тот стал замечать, насколько одежда Дрима потëрта, порвана и слегка грязна. Но если в таком состоянии был весь костюм, то плащ.. он был особенно в плачевном состоянии: весь в дырках, расходящихся по швам, частички солнца ели держаться на тонких нитках. Плачевное состояние, подходящее его хозяину. - И как давно ты этим тряпьëм пользуешься?... - пробормотал под нос Кукловод, снова сев рядом, взяв в руки уже очень потрëпанную ткань. Взгляд снова перекинулся на Дрима, который уже, оказывается, мило и спокойно посыпыаал в обнимку с тем, что довало ему неимоверное спокойствие. - Как младенец... Эта диадема ещë с тех времëн, поэтому смею предположить, что и плащ, но.. при этом у него не настолько плачевное состояние, как могло бы быть. Он каждой своей вещью дорожит? - но щупая ткань, тот пальцами находил множество крохотных и не сильно больших дырок. - М-может подшить ему? Хотя.. с какой стати я-я вообще это должен делать? Да он весь бедный и такой... побитый... - ещë раз взглянув на Хранителя, тот будто желал, чтобы он проснулся и прогнал его, но заместо этого на сердце стало ещë теплее, будто бы Дрим его сам попросил зашить ему его плащ, растянув маленькую улыбку, прищуривая счастливые глаза. На этот раз уже охватила дрожь, так как это чувство стало более осязаемым и таким.. неимоверно приятным. С румянцем, без лишних размышлений больше, тот спустил с нитей швейный набор, начав молча зашивать какие-либо дырочки, которые мог найти на одежде Хранителя, раз за разом ощущая это подлое чувство.