Обещание

      На небе рассыпаны горсти звёзд. Луна ярко светит, освещая лесную поляну. Интересно, что же за этими звёздами?.. Лололошка вглядывается в каждую белую точку, представляя что же находится рядом с ними, какие миры, какие существа, какая история... Он хмурится. Какие-то из тех миров неживые или, ещё чего хуже, мёртвые. Он хочет спасти мёртвые миры, восстановить разумный вид в этих мирах и хочет уничтожить неживые миры, стереть их в пыль, чтобы никакое растение не смогло восстановиться.       Воспоминания о том, как он жил несколько десятилетий в таких мирах, как уничтожал сущностей, желающих стереть весь разумный вид в мире, сам жертвуя собой ради случайного мирка, все ещё свежи, словно прошло совсем немного времени, а не несколько столетий.       - Ло, я приготовил все для ритуала, - наставник стоит позади, смотрит на поле для ритуала. Сложная пентаграмма выжжена на траве, свечи из свиного жира стоят на углах и освещают, все необходимые предметы лежат на своих местах. - За последние несколько тысячелетий ты первый мироходец, пожелавший связать свою жизнь с Обещанием.       - Деамон, - Лололошка поворачивается к междумирцу. Наставник его постоянно предупреждает о том, что пока он не выполнит своё Обещание, он не умрёт. Ладно бы если его преемник выбрал какое-то Обещание, которое он может выполнить и отправиться в отставку, живя для себя, но нет. Лололошка решил, что хочет спасать миры и существ. - Я готов собой жертвовать, если эта жертва спасёт хоть одного мироходца.       Деамон тяжко выдыхает. В душе этого мироходца с самой их первой встречи в Пустоте горит огонь, который иногда его самого поглощает.       Маленький мальчик, которого он один раз спас от смерти случайным образом несколько наверно десятилетий назад, стоит перед ним в Пустоте, смотрит на него пустым и разбитым, но таким решительным взглядом. Тем самым взглядом, когда хочешь сделать что-то и не обращаешь никакого внимания на все вокруг, следуя лишь за своей решительностью. Тогда Деамон так удивился ему, его взгляду, его силе воли и Искры. И сейчас этот повзрослевший мальчик стоит перед ним, смотрит таким же взглядом, только теперь осознанным, желает связать свою жизнь и душу с Обещанием, которое его лишь обременит, не даст ему умереть.       - Вставай в центр, - Деамон указывает на пустое место в рисунке. Лололошка тихо и уверенно ступает. - Сейчас всё повторю и начнём.       - Да твою ж мышь, Деамон, - мироходец цокает языком и закатывает глаза, - Ты мне это уже раз сто повторил. - Опять ему будут читать лекции. Это уже какой раз?       - Я хочу быть уверенным, что ты понимаешь, на что ты идёшь, - его прекрасный слух улавливает тихий раздражённый выдох. Мироходец понимает, на что он идёт, уже несколько месяцев. - Ты должен подумать о своём Обещании, о всех своих чувствах и эмоциях, которое оно в тебе вызывает; я создаю сферу, ты к нему прикасаешься и вливаешь все те эмоции и чувства, - Лололошка делает вид, что ему все равно, пофиг на это, но при этом внимая каждому слову, впитывая их в свою память. Он волнуется. - Потом я вживляю эту сферу в тебя, это будет больно. Ты должен будешь это выстоять, опять же думая об Обещании, это самая больная и тяжёлая часть, есть риск умереть мучительно...       - ...но если я выстою, то моя смерть будет лишь после того, как я выполню Обещание, - договаривает за наставником мироходец. Тот ему уже все уши прожужжал, что будет во время ритуала. - Мне надо позволить сфере раствориться во мне, потом несколько дней будет ощущение, что в груди что-то есть, в это время я опять же могу откинуться, но я всё равно выстою, можешь не беспокоиться.       Если выражаться человеческими фразами, то с души Деамона камень чуть-чуть скатился, давая немного спокойно стоять. Его преемник всё запомнил, что будет с ним происходить. Вот всё равно ему неспокойно. Хоть он знает, его заверяли не один раз, он волнуется. Так-то он никогда не признается, но он привязался к преемнику, можно сказать, стал сыном.       - Хорошо, тогда начнём, - говорит последнюю фразу Лололошке и начинает произносить заклинания поочерёдно. Мироходцу от этих непонятных, текучих слов становится страшно, в полной мере осознавая происходящее, но он откидывает этот страх, думает только об Обещании. Он закрывает глаза и чувствует огонь своих эмоций: злость, отчаяние, пустота, уверенность... Он не хочет, чтобы другие неосознанные мироходцы попали в эти пустые миры, где они одни, где нет никого. Злится, ненавидит тех, кто желает сделать миры мёртвыми, зачем это делать? Почему они хотят сделать это? Отчаянное желание встретить хоть кого-то, хотя бы какое-нибудь насекомое, чтобы понять, жизнь есть, сжирало его изнутри в те года. Желание просто исчезнуть так же, как и те существа в мёртвых мирах, тоже присутствовало. Хотелось кричать, но крик растворялся в тишине шумных листьев и журчащей воды.       И вот в руке появляется жжение.       Во время произношения заклинаний белая сфера сама по себе начала появляется на руках междумирца. Одной рукой держа сферу, другой он берет ладонь Лололошки и прикладывает к сфере. Она сразу же окрашивается в миллионы разных оттенков красного, серо-синего и просто серых. Иногда проявляется жёлтый, как проблеск надежды, но он исчезает, но не навсегда. Деамон замечает нахмуренные брови, напряжение в руке. Он продолжает проговаривать заклинания. Когда сфера наполняется эмоциями и чувствами и тяжелеет от них, междумирец отпускает руку преемника и приставляет к солнечному сплетению сферу.       Жжение от руки простирается к груди, сердцу, теперь боль и жжение исходит из солнечного сплетения. Дыхание перехватывает, боль сворачивает лёгкие, перекрывает доступ к воздуху, колени трясутся, ему хочется упасть и прекратить это. Он бы и прекратил, если бы не стальная воля. Лололошка ищет руками руки наставника, желая за них схватиться, чтобы хоть как-то ослабить боль. Он напряжён. Он как стальная палка, которую не согнуть.       Когда Деамон поймал руку мироходца, он её сжал несколько раз в ответ, позволяя Лололошке его ладонь сжать до боли так, что кажется, ещё чуть-чуть и руку сломает, хоть такое и очень будет сложно выполнить. Сфера стоит перед грудью, противится проникать и сливаться с душой мироходца. Когда-то очень давно Деамон заверил себя, если у него и будет преемник, то он будет максимально далеко держаться, чтобы не сблизиться, не привязаться, но в итоге он сам готов уничтожить, если кто-то посмеет сломать его преемника. И это чувство его самого ломает. Сейчас от мыслей, что Лололошка может умереть во время ритуала, становится так тяжко и противно на душе. Его эмоциональная часть говорит, что именно из-за него умрёт этот маленький мироходец, хотя он понимает, что это не так.       Жжение переросло в жуткую боль, от которой всë находится в агонии. По его лицу наверно уже текут слёзы в три ручья, но он не может ничего с этим поделать. Лололошка почти опирается на руку междумирца. Воздух режет горло. От этой боли он почти не чувствует ног. В какой-то момент какая-то эмоция, видимо, из сферы пробралась в душу Лололошки. Эта была надежда. Надежда на спасение и нахождения жизни. Эта эмоция так сильно сризонировала с эмоциями в глубине мироходца. Этот резонанс облегчил боль, дал сделать вдох полной грудью и продолжить бороться. Вот только… С чем бороться? С эмоциями, которые облегчают боль? Которые точно такие же, как и у него? С самим собой? Осознав эти вопросы, Лололошка пытается расслабиться и принять сферу.       От глаз Деамона подобный поворот не скрылся. Он заметил, как сферу начинает оплетать нечто голубое. Междумирец понимает, что это душа Лололошки. Неохотно, но начал. Лололошка принимает Обещание.       Тело становится ватным, колени подгибаются, но он продолжает стоять. Всё больше и больше чувств и эмоций на него нахлынывает. Теперь эти эмоции его обременяют, сковывают, говорят, как ему надо делать. Вот чего не ожидал Лололошка, так это того, что его Обещание будет им повелевать. Это Обещание сложно укротить. Обещание такое же своевольное, как и Лололошка. Хочет делать лишь то, что хочет само Обещание. Мироходцу приходится пытаться теперь удержаться перед этой лавиной эмоций, которая словно волны ударяется о скалы и волнуется, поднимая волны необычайной высоты, а Лололошка пытается устоять на этих волнах и исчезнуть в них.       Обещание полностью сплетено с душой Лололошки. Ритуал прошёл успешно. Междумирец вдыхает и расслаблено выдыхает. Его руки быстро тянутся к Лололошке, потерявший сознание от сплетения.       – Прошло четыре часа. – Констатировал факт Деамон. – Среднее время проведения ритуала.              

***

      

      Деревянный потолок. В линиях на досках можно увидеть странных существ, а на самих досках живёт паук по имени Павук.       В голове пульсирует и она болит. Такое чувство, что накануне выпил лишнего и отрубился в неудобной позе. Вот только Лололошка не пьёт.       Мироходец пытается сесть, но боль и жар его вялят вместе.       – Лежи, – словно сквозь вату слышен мягкий голос. – Деамон сейчас ушёл по делам, оставил тебя на мне. – Арнир. К нему пришёл Арнир. Лололошка поворачивает голову в сторону бога света и видит его на кровати. – Мы сейчас в домике в горах. Деамон рассказывал, что тебе нравится это место и мир.       – Сколько я проспал? – вместо нормального голоса слышно хриплое и сиплое нечто. Странное чувство в груди мешает нормально вдохнуть и говорить. Лололошка пытается вновь сесть, и на этот раз у него получается.       – Четыре дня, – Арнир говорит тихо и мелодично. Успокаивает. – Это нормально после такого сложного ритуала. Ты отлично перенёс первую волну лихорадки, надеемся, что ты и следующие хорошо перенесёшь.       – Перенесу. – Как отрезает, отвечает парень. Ему уже становится лучше, по крайней мере, его голова не настолько тяжёлая, какая была, но ощущение инородного в груди раздражает.       – Как самочувствие? – тёплое крыло бога укрывает Лололошку, словно закрывает ото всех проблем.       – Хочу плюнуть на своё самочувствие и пойти спасать. – И не понятно, сарказм или самоирония. Мягкий смешок раздаётся со стороны Арнира. Лололошка косится на бога, но тот уже просто улыбается.       – Тебе придётся переждать это, а иначе можешь не выдержать, – Арнир пододвигается и обнимает вялого мироходца. Тот просто отдаётся теплу объятий и прижимается к богу. Тепло и уютно. Не хочется никуда уходить. – Что думаешь делать, когда оклемаешься?       – Я не буду загадывать, – Лололошка прикрывает глаза, стараясь не думать. Он не тот, кто продумывает шаги на годы вперёд. Он тот, кто решает проблемы по мере наступления.       Арнир лишь хмыкает на это и тоже закрывает глаза. Мягкий свет от бога приятно окутывает не только светом, но и теплом. От него пахнет чаем, разным чаем: и с молоком, и крепкие, и лёгкие, и даже иногда странные… Из коридора доносятся шаги. Из-за двери выглядывает междумирец.       – О, ты решил принять человеческий облик? – мягко ухмыляется Арнир. Деамон оперся плечом о дверной косяк, выглядел как самый обычный человек: рубашка приглушённого оттенка, бордовая жилетка и чёрные брюки. На ногах были классические туфли. Междумирец лишь по-доброму закатывает глаза и улыбается. Стук туфель раздаётся по паркету.       – Он просыпался? – взглядом показывает на спящего Лололошку. Волнение вновь поднимается в душе Деамона.       – Да, мы с ним немного поболтали, – Арнир раскрывает другое крыло, и к его боку прижимается междумирец, укладывая голову на плечо бога. – Но он опять заснул.       – А состояние какое было?       – Сказал, что хочет пойти и спасать миры, не обращая внимания на себя, – смеётся Арнир. Сильный толчок в бок заставляет его замолчать. Бог замечает злой взгляд фиолетовых глаз.       – Хорошо, что не пошёл, – он бы рассердился на себя, если бы его преемник ушёл в таком состоянии. Деамон облегчённо выдыхает и просто сидит. – Спасибо, Арнир, – сонно выходит изо рта.       – Пожалуйста, мне несложно, – бог разглядывает спокойное лицо своего друга. На тёмной коже красиво отражается свет от самого Арнира, аккуратно подчёркивая рельеф кожи. Белый шрам на губе красиво смотрится. Хочется его касаться.       Арнир приближается к Деамону и чмокает в губы, наслаждаясь покрасневшим лицом.       Из окна доносится пение птиц. Ветер шумит, разбрасывая снег по деревьям. Снежинки крутятся в последнем вальсе своей жизни и опускаются. В комнате одного маленького мироходца стоит умиротворённая атмосфера. Бог, междумирец и его преемник мирно сопят и спят вместе. Незнакомый с ними подумает, что это милая семья, даже не подозревая, что эта милая семья может разрушить вселенную по собственному желанию. Или спасти.              

Кс