— Останься.

      — Не уходи… только… Длинные пальцы цепляются за майку, стараясь удержаться за нее. Рыжая макушка падает на плечо, оставаясь там тянущим вниз грузом.

***

Мастейн сегодня перебрал. Ему уж очень приспичило выпить, казалось бы, без повода… Но повод был, и еще какой. Причиной очередного алкогольного опьянения и дальнейшего закидывания в себя всевозможных таблеток был никто иной, как злосчастный Джеймс Хэтфилд.  В рыжей голове мысли все никак не успокаивались, бурей витая то в одну сторону, то в другую, то уходя куда-то в небо, то зарываясь поглубже в землю.  Джеймс был причиной всех этих страданий, что мучили соло-гитариста. Он ведь был гомофобом, но почему тогда… Нет, нет, о таком нельзя думать, это ненормально! Но Хэт… О, Боже, эти светлые локоны, что падают на лоб, прикрывая глаза, эта голубая радужка с детским блеском и наивностью, этот голос, эти руки, этот… Нет, Дэйв, пора остановиться. Возьми себя в руки.

***

Джеймс только тяжело вздохнул, почувствовав тяжесть чужой головы на своем плече. Руки Мастейна бессильно упали на его плечи, сползая к талии, будто пытаясь перенести весь собственный вес на спину блондина, дабы облокотиться. Пушистые локоны отдавали ярким огненным оттенком, и ненароком лезли прямо в лицо, щекоча.  Бутылка пива выскользнула из рук Дэйва, и звонко упала на пол, чудом не разбившись.        — Джеймс… Побудь со мной… Еще немного… Рыжеволосый почти несвязно мямлил куда-то в угол плеча Хэтфилда, наваливаясь на него сзади еще сильнее, будто боясь того, что он вот-вот рухнет на пол примерно так же, как и зеленоватая бутылка.       — Я и так никуда не ухожу. Голос вокалиста звучал ровно, спокойно, и как-то… Нет-нет-нет, никак кроме «нормально» он не звучал.  Дэйв где-то далеко в сознании понимал, что делает что-то, о чем с самого утра точно пожалеет, но сейчас ему было абсолютно плевать. Ему нужен был он. Его тепло, его голос, его взгляд, его руки на своих…  Мастейн стоял так еще какое-то время, томно вдыхая и выдыхая аромат, что доносился от Хэта. Легкий запах пота смешивался с одеколоном и шампунем, вызывая в рыжей голове вспышки и взрывы удовольствия, каждый раз когда он чувствовал, что этот дух тыкался прямо в его рецепторы.        — Давай полежим… Спать хочу. — Кончик острого носа потерся о кожу Джеймса, пока слова оставались тихим эхом в голове.  Руки Мастейна, видимо, и не планировали пропадать с тела вокалиста. Ухватившись пальцами за ткань, Дэйв вяло смыкнул ее на себя, настойчиво призывая Хэта лечь на диван. С еще одним тяжелым вздохом, Джеймс плюхнулся на светлый предмет мебели, разглядывая фигуру перед собой. Бурная, огненно-яркая шевелюра выглядела одновременно и смешно, и привлекательно. Вьющиеся локоны падали на глаза, скрывая уставший взгляд будто за шторой. Дэйв сел рядом, тут же прильнув к фронтмену. Уложив голову ему на плечо, юноша хмыкнул, тихо произнеся:       — Я хочу лечь… Ложись ты тоже. И Джеймсу в очередной раз пришлось повиноваться. Закинув ноги на диван, он выгнулся, после чего расслабленно опустил голову на подлокотник.        — Ты… — Не успев даже начать предложение, рядом с блондином улегся Мастейн, снова прижавшись лицом к шее Хэта. Рыжий тихо вздохнул, проведя пальцем по торсу юноши, остановив руку где-то возле ключиц и оставив ее там.  Веки наливались свинцом, тяжелели и заставляли провалится в царство Морфея, утягивая за собой и дух Джеймса, чтобы одному в мире снов не было скучно.