Умка

«Ложкой снег мешая, Ночь идет большая, Что же ты, глупышка, не спишь? Спят твои соседи - Белые медведи, Спи скорей и ты, малыш.» Если когда-то в этом мире и существовали некие высшие силы, сейчас им явно было плевать на всё происходящее с высокой колокольни. Бога на Майншилде нет, в этом я вас уверяю. Ноги в элегантных, на официальный манер ботинках с каждым шагом проваливались в попадающиеся на пути сугробы. Снег кочевал из-под штанин в манжеты пиджака, выкручивал суставы и сухожилия в единую струнку, играл на ней, как на самом изысканном музыкальном инструменте. Казалось, Альфедов уже не чувствовал своих конечностей. Тело было помехой существованию в условиях вечной метели, мешая здравому смыслу взять вверх над ситуацией. Если такое выражение, как "здравый смысл", всё ещё ретабельно в этом круговороте безумия. Альфедов напористо шёл, грузно переставляя ноги, сжимая окоченевшие руки в кулаки, в попытках сохранить хотя бы крупицу тепла. Шёл непонятно куда, пусть снег застилал глаза. Одно сплошное белое пятно красовалось бельмом на радужке. Честно говоря, наверное, было бы неплохо встретиться со смертью где-то в лесу под красивым, широким кедром. Вечнозелёным деревьям не страшна никакая вьюга, чужд им холод по натуре. И соответственно мучительная смерть тоже. Звучит здоворо, не правда ли? Альфедов с каждым шагом становился дальше от своих друзей. Друзей, которые из-под толстого слоя льда, казалось, наблюдали за ним своими стеклянными глазами, куда бы он ни пошел. Друзей, чьи гримасы пробуждали в нём животный ужас, желание зарыться в этот проклятый снег по горло. Спрятаться, совсем как страус в песке. Как низко, но в то же время природно по человеческой натуре. Вот скажите, разве вы бы так не сделали? Но вместо этого он сбежал. Далеко, не ощущая дороги и пространства вокруг, лишь бы никогда не видеть их застывших лиц. Ведь это уже его проблема, верно? Это только его, Альфедова слабость, которую он больше не вправе разделить с другими. Да и даже если бы была такая возможность, с кем? Поистине риторический вопрос. С каждым пройденным метром метель становилась всё более жестокой. Ей плевать на чужие страдания, на то, что когда-то существа во льду были разумны, со своими амбициями и мечтами, свержениями и падениями вниз. Возможно, Альфедову тоже уже всё равно. Холод вытесняет все рациональные мысли, всякую мораль, оставляя лишь послевкусие былых эмоций, от которых хочется блевать. Паника поступала к горлу непозволительно близко. База, одна на двоих, любимое болото, Камаз, совместная рубка лесов. Грубые подколы, шуточные дебаты, мелкие ссоры и серокардинальные интрижки. Кроткие поцелуи в светлую макушку по ночам, держания за руку втайне от всех дровосеков, которые казалось, о чем-то догадывались. А на поверхности лишь колкие взгляды в сторону друг друга. Панцирь вокруг них двоих казался уж больно непрошибаемым. Сейчас это всё не важно, ведь он тоже поддался вечной мерзлоте. Весь из себя в своём роде гениальный техник, слегка замкнутый тип и в какой-то мере прекрасный компаньон. Даже он не смог устоять перед льдом. Его имя крутилось у Альфедова на языке, и это слово было единственным ориентиром в снежной пустыне. Своеобразным маячком, светодиодной лампочкой в тёмном отцовском гараже. От него также исходило какое-то иллюзорное тепло. Оно не давало замёрзнуть полностью. Но знаете, всякая история имеет своё логическое завершение. Будь то эпопея, сказка про серого волка или длинная документальная книга про повести былых лет. И ужас тоже не может длиться вечно, не правда ли? Мокрый, задубевший пиджак задел ветки какого-то куста, и это стало его концом. Альфедов лежал посреди снежного леса, раскинув руки в стороны. Сосны величественно возвышались над ним, будто бы в своей привычной манере насмехались, колыхаясь верхушками на диком ветру. Тело больше не было способно идти, своевольно отдавшись на растерзание морозу. Ему казалось, что холод начал с ног, медленно обрастая тонкой коркой, которая с каждой минутой покрывалась новыми слоями льда. Небо было таким же серым, как и весь ландшафт вокруг. Альфедов слился в единый тандем с окружением, и скорее всего, это было спасением. Паники почти больше не было. А имя всё ещё теребило усталый разум, мелким червячком извиваясь. Лежащий скривил губы в слабой улыбке, насколько это было возможно. Даже сейчас ты не даёшь покоя, Джаст. Как же это на тебя похоже, чёрт возьми. Обременить собственной «смертью» больше некого. Бледное тело постепенно заносило снегом. И все таки, ему страшно закончить таким образом. «Мы плывем на льдине, Как на бригантине По седым суровым морям. И всю ночь соседи - Звездные медведи Светят дальним кораблям...»