За кадром

— Хен! — Бомгю светится счастьем, когда видит Сынквана в дверях. Уж слишком он любит старшего, и эта любовь прекрасно видна. Как хорошо, что в этот момент их не снимают. После его крика поворачивается Субин, и улыбка расползается на его лице. Они заводят беседу, пока Бомгю готовится к своему выступлению: обсуждают самое простое, например, погоду перед концертом. — Сынкван, во сколько у тебя начинается выступление? — Субин тоже переводит свой взгляд на него, чтобы узнать ответ, а тот, в свою очередь, на Бомгю. — В 8:25 вечера, — спокойно отвечает старший, продолжая смотреть в его сторону и ожидая других вопросов. — Субин пришёл поддержать меня! — хвастливо произносит далее Бомгю, улыбаясь довольно. — Это мило с его стороны, — поднимая глаза на Субина, говорит Сынкван, а в них так и читается благодарность, ведь сам очень часто не может присутствовать в такие моменты рядом с ними по причине того, что находится в другой группе. Они немного обсуждают гитарное соло Бомгю и продолжают вести непринужденную беседу, после чего происходит то, чего Сынкван на самом деле не ожидал. Он не думал, что его парни могут вытворять такое на камеру. Стоило заметить их скрытые мотивы ещё тогда, когда они оба подошли с двух сторон, а Субин загородил путь, положив свою руку слева от его головы. Младшие очень увлеклись его нарядом и явно хотят оценить не только рубашку. Майка в сетку под ней, видимо, привлекла внимание Бомгю, и тот решил, что это отличный повод коснуться любимого хёна. Наверняка в мыслях у Субина в момент маленьких поползновений Бомгю было что-то по типу: "если самый младший из них начал, то стоит продолжить". Естественно, Сынкван среагировал быстро. Особенно рискованно было делать такое перед камерой, и чтобы сбросить все подозрения в чем-то непристойном, он обращается к камере, призывая фанатов следить за поведением этих двоих. Субин лишь улыбается, а Бомгю не может оторвать взгляда, и, кажется, они все же слишком сильно выдают себя. — Хён, я тоже в сетке! — этими словами Бомгю немного уменьшает напряжённость в комнате и даже даёт повод Сынквану шуточно поднять руку для удара. После ещё пары слов и нескольких шуток, с которых оба младших смеются, тот уходит. Вечером, когда он отдыхает, уже сходив в душ сразу после возвращения в номер отеля, слышится писк, означающий, что пароль введён правильно и стоящие за дверью могут пройти в комнату. Конечно, за ней оказываются те самые два непослушных младших, которые решили, что на одном посягательстве на тело Сынквана им не стоит останавливаться. Все это время он лежал на двуспальной кровати, которая стояла в углу комнаты справа и далеко от двери. Это дало небольшую фору самому старшему подготовиться к тому, что эти двое собрались делать. Ожидаемо, они, осмотрев комнату, увидели его лежащим на кровати в шортах и футболке и двинулись в его направлении уж слишком быстро. Пока до него не добрались, Сынкван мысленно молился о том, чтобы после всего, чего бы эти двое не надумали, ему не пришлось ходить в водолазках в летнее время. Младшие достаточно скоро оказались рядом, и старший даже моргнуть не успел, как его окружили. Оба выше него, и эта разница в росте давала им сильное преимущество. Бомгю расположился подбородком у старшего на груди, поднял свои щенячьи глаза и, взяв его за подбородок, повернул лицо к себе. — Хён, ты ведь не злишься на нас? — в такие моменты Сынкван очень хорошо понимает всех фанатов, которые говорят, что Бомгю слишком милый для этого мира. В то же мгновение, когда вопрос прозвучал, Субин наконец сдвинулся. До этого он прижимался к его боку с правой стороны и положил свою голову щекой на грудь. Он перекинул свою правую ногу через бедра, а затем положил руку на талию Сынквана. У второго от этого перехватило дыхание. — Хён, не молчи! — Субин не выдерживает через пару минут тишины и поворачивает его к себе уже держа за щеки. — Если ты правда расстроен из-за нашего поведения, мы бы хотели извиниться перед тобой. Сынкван осторожно протягивает руку, чтобы разжать пальцы Субина. Всё же с губами в положении уточки он не смог бы сказать что-то серьёзное. Когда младший позволяет убрать его ладонь, Сынкван переплетает руки и оставляет их лежать у себя на животе. — Я не злюсь на вас, — говорит тихо он и медленно выдыхает, надеясь, что они не воспримут его следующие слова как призыв к непристойным действиям. — Я лишь испугался, что вы сделали это на камеру. Сынкван никогда не мог бы всерьёз на них злиться. Но после своих же слов он вдруг задумался: "Если это не вырежут, что подумают фанаты? А если они начнут строить теории об их отношениях? А если всё зайдёт дальше простого интереса и люди заподозрят их в настоящих чувствах?" За своими размышлениями и тревогами он совсем не заметил хитрых улыбок младших, которым сказанным словно дали зелёный свет, и выходит из них, как только чувствует, что чья-то проворная рука пытается приподнять его футболку. Конечно, принадлежащая Субину, чья ладонь всё это время лежала на талии Сынквана и которую он тут же накрывает своей, тем самым останавливая дальнейшие действия, чтобы, не дай бог, они не устроили то, с чем потом придётся разбираться ему самому. У него вообще-то съёмки через день. — Ты что задумал? — с опаской в голосе озвучивает вопрос старший. — Я всего лишь хочу увидеть то, чего не смог сегодня в комнате ожидания, — хитрая улыбка на лице Субина не предвещает ничего хорошего, но думается Сынквану, если не сейчас, то позже, а там уже будет хуже, что проверено на личном опыте. Субин всё же приподнимает его футболку до рёбер и оставляет свою руку лежать посередине груди поверх ткани, после чего настаёт очередь Бомгю. Сынкван чувствует, как холодные пальцы пробегаются по животу снизу вверх, и решает всё же расслабиться. Заметив это, парни переглянулись: своеобразное разрешение Сынквана делать им всё, что угодно, было словно спусковым крючком. После какой-то договорённости, переданной невербально, которую старшему распознать не удалось, Субин аккуратно дотягивает футболку до конца и просит приподняться, чтобы снять её. Бомгю в этот же момент откидывается на спину, чтобы ему было легче встать. Сынкван опирается на локти и садится, а Субин следует за ним, чтобы стянуть ненужный кусок ткани, который мешает насладиться прекрасным видом на тело их любимого парня. Когда тот лишается элемента одежды и ложится на кровать, Субин вновь перебрасывает свою руку и ногу, а Бомгю кладёт голову на грудь. Пару минут они лежат в таком положении. В комнате царит комфорт и спокойствие. Ладонь, самая большая среди них троих, гладит мягкую кожу на талии, а тихое дыхание умиротворяет, из-за чего Сынкван потихоньку начинает засыпать. Стоит добавить к этому всему, что он ужасно устал после концерта, и мы получаем уже отключающегося старшего. Всё продолжало быть тихим и могло бы и дальше, пока рука, которая не прекращала свои движения всё это время, вдруг не сжала талию покрепче и не притянула его ближе, заставляя прижаться боком к торсу Субина. Тот лишь хитро улыбается, а Сынкван ничего не понимает пока не чувствует укус прямо под рёбрами, после чего он громко выдыхает и глаза его расширяются. Естественно, на этом всё не заканчивается. Конечно, эти двое не остановились бы на таком простом действии, как один укус и лишение футболки. Около минуты он просто лежит, смотря в глаза Субина, а тот подкладывает правую руку под его спину и тянет на себя, чтобы тот перевернулся на бок. Они теперь были лицом к лицу, и, не выдержав, младший наконец целует его. Это не похоже на то, как ожидал этого Сынкван; очень даже мягко, несмотря на быстрый темп. Старший тонет в поцелуе и чувствах, которые тот вызывает. Он совсем теряет связь с реальностью и настолько утопает в губах напротив, что не может сдержать стон, когда чувствует зубы, впивающиеся в его плечо, а через пару секунд после этого на правом боку остаётся краснеющая отметина. В тот же момент Бомгю переходит на спину: дразнит покусываниями и продолжает покрывать засосами. Сынкван теряется в чувствах, которые испытывает, настолько, что даже мысли о том, как он потом будет объяснять стилистам, почему ему нужна закрытая одежда, растворяются на фоне происходящего. Субин крепче перехватывает его за талию и прижимает ближе к себе, как будто есть куда. Теперь поцелуй сменяется на голодный и быстрый, за темпом которого Сынкван начинает не успевать из-за того, что происходит сзади. Даже если у него были хоть какие-то остатки разума до этого, все, о чем он тревожился ранее, напрочь исчезает из головы, ведь эти ощущения слишком приятные. Они когда-нибудь сведут его с ума. Но вдруг всё прекращается: Субин отстраняется, а Бомгю прекращает свои махинации сзади. Сынкван не понимает, почему они остановились, и осторожно открывает глаза, чтобы узнать, что происходит, но вскоре чувствует, как младший поворачивает его за подбородок назад. Теперь уже он целует парня, но очень нежно, медленно, чтобы Сынкван немного успокоился и старший слушается. Поцелуй замедляет его сердцебиение и даёт возможность передохнуть после всех пережитых эмоций. Когда Бомгю чувствует, что Сынкван расслабился, осторожно перемещает ладонь, которую положил на ребра старшего во время поцелуя, на руку Субина, давая знак. Тот сразу сдвигается чуть ниже и припадает к животу с новой порцией сначала маленьких чуть ощутимых прикосновений губами, а затем укусов. Сынкван снова стонет прямо в губы от накрывающих его эмоций. Нежные поцелуи на животе; засосы, которые ещё неделю минимум не сойдут и углубившийся поцелуй доводят его сильнее, чем он думал. Казалось бы, как он смог закончить лишь от этого? Но порой его чувствительность играла с ним злую шутку. Сынкван не может не прикрикнуть от переживаемых эмоций в данный момент, и, конечно, эти двое после понимания произошедшего улыбаются довольно. Бомгю – в поцелуй, а Субин – в кожу на животе. — Тебе понравилось, хён? — младший спрашивает словно с издевкой, хотя почему "словно", если он и правда в этот момент смотрит на него с дразнящей ухмылкой. Сынкван в ответ может лишь промолчать и пытаться отдышаться. — Бомгю-я, ты не видишь, что ли, что он выдохся, дай ему время. Всё же это ведь именно из-за того, что ему понравилось? — выражение лица Субина точно такое же, показывающее как он наслаждается этим. — Я вас ненавижу, — наконец отдышавшись, сказал Сынкван. — Ты нас любишь, хён, — Субин отвечает сразу и не дразняще, как, казалось, должно быть, а нежно. Сынкван в ответ лишь молча продолжает лежать. В какой-то момент он, кажется, всё же задремал, потому что следующее, что старший помнит – это как его переодетого и чистого несут обратно на кровать. Парень открывает глаза и понимает, что находится на руках у Субина, а на кровати сдвинувшись к стене их уже ждёт Бомгю. Когда его укладывают прямо в объятия младшего, он лишь утыкается в подставленную шею носом и кладёт левую руку тому на талию. Устроившись поудобнее и начав наконец засыпать, чувствует, что сзади к нему так же прижимаются всем телом и кладут руку на рёбра, дыша прямо в затылок. Наконец расслабившись, Сынкван позволяет тёплой атмосфере окружить его полностью и проваливается в спокойный сон. Его лицо выражает только умиротворение.