Снять стресс

«Человеческий организм - така-а-ая забавная штука!» частенько невзначай говорил ему Билл, его Муза. Форд к этому заключению относился неоднозначно и всегда беззлобно отвечал, поправляя тяжелую оправу очков, съехавшую с носа: —Человеческий организм - физическая структура человека, состоящая из молекул, атомов и ионов, образованных различными химическими элементами, а не просто "забавная штука", - и тихо вздыхал. Билл странно хихикал, глумливо прикрывая свой всевидящий глаз, но почему-то упрямо молчал, не продолжая бессмысленный спор, что было совсем на него не похоже. Форд растерянно моргал, неуверенно пожимая плечами, и осторожно двигал аккуратную фигурку на парящей шахматной доске. Так и продолжали они, двое, играть в партию за партией, попивая горячий чай в летающих кружках и обсуждая очередной план по созданию их совместного нового проекта - огромного межгалактического портала между измерениями.  И только просыпаясь рано утром и неуклюже вскакивая со скрипучего дивана, Форд на мгновение задумывался об этой нелепо брошенной фразе, о лукавом взгляде треугольного демона и подозрительном прищуре, чтобы резким взмахом головы отбросить этот пустой треп куда-то на задворки сознания. Сейчас нужно разработать подробный план постройки портала, а уже потом он подумает об этом разговоре и возможно, спросит у Билла, что же тот имел в виду.  … Через некоторое время Форд, наверное… начал потихоньку понимать значение этих слов.  Он никогда не был особо общительным и дружелюбным человеком. Все было в точности, да наоборот - Форд сторонился людей, приученный горьким опытом из далекого детства, где не было никого, кто бы понял и принял его таким, какой он есть. Единственным его и, пожалуй, настоящим другом был его родной брат - С. И то, та роковая ошибка несколько лет назад стоила им всего того бесчисленного времени, когда они вдвоем были против жестокого мира совсем одни. Дружеские взаимоотношения никогда не интересовали такого одаренного знаниями человека, как Стенфорда Пайнса, во время обучения в колледже. После долгожданного выпуска - абсолютно ничего не изменилось. Только его место проживания. Кишащий разного рода неизведанными для разумного мира аномалиями городок лесорубов в бездорожном округе штата Орегон - Гравити Фолз - буквально тянул только-только выпустившегося студента своими неизученными странностями и неразгаданными загадками. Он с головой окунулся в разгадки неисследованных тайн, совсем позабыв о таких банальностях, как общение с внешним миром.  Его не интересовали дружеские отношения, что уж говорить о каких-то романтических взаимоотношениях? Или сексуальных интересах?  Форду было все равно - его это не притягивало так, как притягивали бесчисленные аномалии, преследующие его по всему городу, куда бы ни ступила его нога. Он считал вышеперечисленное - пустой тратой времени, которой ученый мог бы провести с пользой - изучением неизведанного и потустороннего, например.  Пока не случилось это. Стенфорд не хотел, чтобы это произошло.  О боже, он честно не хотел.  Он даже представить себе не мог.  Впервые он заметил это… больное и никак не поддающиеся логическому объяснению чувство, когда конструировал очередной из тысячи других золотых фигурок треугольников, расставленных в небольшой комнатке.  Сначала Форд списывал это на чрезмерное поклонение к своей Музе.  В конце концов, Билл был первым существом на этом свете, которое по достоинству оценило его знания, талант и тягу к неизведанному. Которое помогало ему в разгадках и в изучениях аномалий. Которое было отличным учителем и просто-напросто незаменимым партнером.  Стенфорд даже мечтать о таком не смел, но Билл даже тут его перехитрил - одноглазый демон был чрезвычайно умен, полностью превосходя все то, что мужчина изучал до него.  Билл был его Музой. Центром жизни. Солнцем в его собственной галактике.  Богом. Разве можно чувствовать к этому богоподобному существу - Демону снов из другого измерения - что-то большее, чем бесконечное восхищение и обожание?  Стенфорд искренне думал, что нет.  … —Да что ж такое… - раздосадовано промычал Форд, сжимая в шестипалой руке сточенный карандаш. В висок отдавала тупая ноющая боль и мужчина устало потер переносицу, отбросив исписанные бумажки со стола. В голове стояла сумбурная каша, перемешанная с остатками выпитого ранее кофе и символами из нужных форм - уравнение никак не хотело верно складываться на испорченных листках и Форд начинал медленно беситься.  Как он собирается помочь своей Музе, если не может даже написать элементарный пример?  Кстати о Музе. Где, черт возьми, шляется Билл?  Ученый видел его в последний раз во сне пару недель назад и липкое чувство беспокойства стало надежно заседать в голове, вперемешку с беспорядочной кашей.  Он же не покинул его насовсем, да?  Не оставил его? Не узнал ли про те постыдные мысли, которые изредка невольно проскальзывали в голове у уставшего Форда?  Это будет слишком большой проблемой и объясняться придется долго. Стенфорд не уверен, что сможет правдоподобно оправдаться - не все мысли можно корректировать и иногда затуманенный постоянным одиночеством мозг может воссоздавать непристойные образы в голове без его прямого участия.  Он не виноват, что без своей Музы, которая стала частенько пропадать и шляться непонятно где «а вдруг он с другими учеными?!», Форд стал все больше о нем думать. А еще не виноват в том, что его тело, изголодавшееся до ласк, стало непроизвольно отзываться на незамысловатые прикосновения треугольного демона.  Ученый слепо откинулся на спинку старого стула и устало прикрыл глаза, не обращая внимание на съехавшие с носа очки. А потом раздраженно нахмурился.  Опять Билл.  Вновь он о нем думает.  Вот демон почти добродушно пожимает протянутую ему руку шестопала, радостно прищурив единственный глаз. Теперь он, по-джентльменски снимая свой цилиндр, представляет удивленному мужчине кучу схем и голограмм в осознанном сне.  А вот он обхватывает своей удлиняющейся рукой его за плечи, невзначай приближая увлечено кивающего Форда поближе к себе. Сильнее сжимает тонкими пальцами его потертый временем плащ и недовольно щурит глаз, стоит ученому рассказать о своем однокурснике Фидлфорде, которого тот позвал на помощь в постройке их межгалактического портала.  А что если бы вместо тонкой ручонки его сжала бы настоящая человеческая рука? А как бы выглядел Билл, если бы был не плоским треугольником с одним глазом, а настоящим человеком? Форд не замечает, как погружается в свои мысли и совсем не видит заинтересованных взглядов с висящих повсюду картин треугольников.  Наверное… Билл был бы высоким - Стенфорд не может представить его низким - у демона слишком завышенная самооценка для этого. Может, думает дремлющий мужчина, у него были бы короткие вьющиеся светлые волосы, часть которых была бы угольно-черная и зачесана назад. А еще непослушные пряди, лезущие в лицо и скрывающие один из двух его человеческих глаз. Да, Билл однозначно бы сделал все возможное, чтобы воссоздать человекоподобный образ все равно похожий на его обычный вид - одноглазого желтого треугольника. Значит демон бы сохранил свой длинный цилиндр и аккуратный галстук-бабочку. С этим у него был бы какой-нибудь модный пиджак в кирпичный узор, прямо такой же, как и на его нижней части туловища, и узкие темные штаны с лакированными ботинками.  «Он был бы красивым» думает Форд и слабый проблеск улыбки трогает его потрескавшиеся губы.  «А еще таким же сильным и всемогущим, какой он есть и сейчас» Наверное, Билл мог крепко стиснуть его в своих длинных руках. Мог даже одним сжатием сломать ему плечо. Или грубо прижать к земле, в порыве странной ревности к Фидлфорду.  А может… Форд изумленно распахивает глаза и резко вскакивает со стула, от чего тот падает, с громким стуком встречаясь с деревянным полом.  —О нет, нет, нет… - судорожно озирается он по сторонам, хватая себя за растрепанную челку. Пряди в его руках лишь сильнее путаются. —Мне нужно работать… Подрагивающей рукой он поднимает упавший стул и неуверенно садится, хватая стопку исчерканных бумажек с пола.  —Нужно просто сесть за работу.  Так он и засыпает через пару часов, неловко скрючившись за столом.  … В следующий раз, когда Стенфорд открывает свои заспанные глаза, он оказывается в сосновом лесу. Тут слишком тихо и, на удивление, спокойно - совсем не похоже на тот самый дремучий лес, возле которого стоит его небольшой домик в Гравити Фолз. Тут его, скорее всего, не поджидает на каждом углу смертельная опасность в виде неопознанной аномалии.  Размяв затекшую от неудобной позы спину, мужчина осторожно встал и нервно огляделся вокруг. Небо было слишком темным и россыпь ярких звезд, связующие между собой знакомые созвездия, лишь подтвердила его догадки - это был осознанный сон.  Осознанный сон с Биллом.  —Тук-тук-тук, приятель! - раздается где-то со всех сторон сразу знакомый хитрый голос и Форд удивленно вскидывает голову.  Впереди, как он и думал, конечно же, никого нет, но чей-то ехидный смешок говорил об обратном. Скептически приподняв аккуратную бровь ученый устало вздохнул и хотел было уже что-то сказать, как вдруг, со спины, его резко хватают за плечи.  И вместо знакомых тонких четырех пальцев Пайнс с ужасом осознает, а затем и вскользь видит - это человеческие ладони в перчатках. Человеческие руки - слишком холодные на ощупь даже через несколько слоев одежды - крепко обхватили его подрагивающее плечи, комкая потертую ткань в длинных пальцах, и ученый громко сглатывает, прежде чем быстро обернуться.   —Чего застыл, Шестопал? - Билл вновь хихикает, любопытно прищурив ярко-желтый глаз. —Не узнаешь своего старого друга? Форд судорожно протирает глаза, почти роняя с носа очки, и все равно ошарашено глядит на… Билла?  —Ой, - наигранно прикрывая в удивление человеческий рот такой же человеческой рукой в атласной перчатке, мычит демон.  —А я разве не говорил? Форд растерянно моргает, глупо двигая губами, словно хочет что-то сказать, но единственное, что вырывается из его горла - слабый хрип. Перед ним стоит вовсе не Билл.  Ну, технически, это все еще Билл, но… человек?  Черт возьми, он выглядит так, будто выбрался из влажных фантазий Стенфорда.  Нет, ученый машет головой, даже лучше.  С загорелой кожей и ярким оскалом острых клыков (не сильно человеческих, но Форд не то, чтобы жалуется) Билл смотрится куда лучше и естественнее. Зачесанные волосы черно-желтого оттенка, вертикальный зрачок единственного видимого светящегося глаза, пока второй надежно спрятан за вьющейся челкой. Красивый расписной смокинг с аккуратным галстуком-бабочкой, развивающийся за спиной желтый плащ, черные штаны и сверкающие ботинки на каблуке.  Форд пугливо хмурится, и когда неловкое молчание продолжается, а немой вопрос Билла все также висеть в воздухе без ответа, мужчина все же хрипло выговаривает: —Н-не говорил что..? Демон человек расплывается в широкой зубастой улыбке, будто очень долго ждал именно этого вопроса, затем аккуратно снимает длинный цилиндр и наклоняется ближе к покрасневшему Форду.  —О том - что могу принять любой человеческий облик… - он весело лепечет, поднимая шляпу высоко над своей мохнатой макушкой. —Любой, какой только захочу. - и сильнее наклоняется к чужому лицу, почти соприкасаясь носами.  Форд резко отпрянул от прикосновения, словно обжегся об слишком холодную кожу напротив, и, неловко поерзав на месте, отрицательно покачал головой. Билл снова глухо хихикает и выпрямляется в полный рост, надевая цилиндр обратно.  Теперь он казался еще выше, чем при первом рассмотрении.  —Какой же я иногда забывчивый! - наигранно грустно протягивает он, склоняя голову в бок. Ярко желтые пряди волос колышутся при слабом движении.  —Зато теперь ты знаешь! Билл ухмыляется, поправляя галстук-бабочку у себя на пиджаке, а потом торжественно разводит руками в разные стороны. Плащ за его спиной развивается, даже несмотря на отсутствие ветра. —Ну и? - заинтересованно протягивает он, вопросительно приподнимая аккуратную бровь.  Форд недоуменно хлопает глазами, не в силах пошевелиться. Его щеки забавно покраснели, а дыхание нервно сбилось. Билл снова наклоняется к нему, но не приближается, а остается на своем месте.  —Как тебе мой видок? - спрашивает демон, прежде чем его губы расплываются в счастливой ухмылке.  —Мне кажется вышло умопомрачительно!  Неуверенно сжав потными ладонями края штанов, Пайнс стыдливо закусывает губу и громко сглатывает. Он чувствует непонятый жар, скапливающийся глубоко в его желудке и быстро добирающийся до самой головы, отчего пот скатывается с его пульсирующих висок, а коленки мелко дрожат.  —Д-да… - тихо соглашается наконец он, выдавливая слово осипшим голосом, когда молчание опять затягивается.  Билл в ответ медленно кивает головой, разглаживая задравшиеся края своего пиджака и резко исчезает. Форд не успевает вовремя среагировать, когда сильная ладонь крепко обхватывает его за спину, лишь удивленно пропищать что-то нечленораздельное под заливистый смех Билла.  —Я знал, что тебе понравится, Фордси! - демон сжимает чужой потрепанный плащ и Форд дрожит под грубым прикосновением. Слова, небрежно брошенные Биллом, надежно заседают в его голове и бьют по ушным перепонкам.  Демон растягивает рот в зубастом оскале, показывая ряд острых клыков, которые запросто бы прокусили плоть, и сильнее прижимает подрагивающего человека к себе. Медленно наклоняется к поалевшему уху, игриво приподнимая брови, и тихо спрашивает:  —А что там насчет нашего портала? … Форд не знал, что ему делать. Проснувшись весь в липком поту и почти неосторожно упав со стула, он быстро умылся и попытался привести себя в более менее божеский вид. Весь последующий день Билл-человек никак не хотел покидать его разум. Осознанные сны со своей Музой, которые обычно всегда были для него подарком вселенной, именно в этот раз казались больше адской пыткой, чем сладостным временем провождения. Билл и до этого был назойливым придурком, иногда переступающим границы, ибо человеческая мораль и этика для него пустой звук, но чересчур странные прикосновения к плечам, спине, талии… бедрам? до сих пор ощущаются на коже слишком осязаемыми.  А еще этот его новый прикид… боже, Форд уже говорил, что он бесподобен?  Он прикрывает вновь покрасневшее лицо мокрыми ладонями, стоя напротив маленького зеркальца над раковиной в ванне, в который раз пытаясь привести себя в чувства. Ему нужно работать - наконец написать чертово уравнение, составить подробный план и заняться постройкой портала.  Но Форд не может. Он чувствует, будто сильно перегрелся на солнце, даже несмотря на то, что в Гравити Фолз самый разгар зимы, а из дома он выходил в последний раз пару недель назад. Шестипалые руки мелко дрожат, колени подгибаются, а в голове полная неразбериха и он никак не может сосредоточиться на поставленной задаче. Даже крепкий кофе не помогает - от него будто мозг еще сильнее набух, а глаза стали поочередно дергаться.  Единственное, что надежно засело в его голове и никак не хотело вылезать - Билл. Его Муза.  Его чертова улыбка с острыми клыками и пухлыми губами.  Его озорной прищур светящегося глаза.  Его четкие, почти аристократичные очертания лица.  Его сильные руки с длинными пальцами. Его непрекращающие прикосновения. Эти странные поглаживания и шлепки…  Нет! Форду, видимо, просто показалось все это. Привиделось. Да, именно так!  Его перегруженный и затуманенный непрекращающейся работой и тревогой мозг просто все это придумал.  Хотя… Ученый не то, чтобы был сильно против этих касаний…  Нет, Стенфорд (по крайней мере его тело точно) определенно был рад. Билл, наверное, был бы настойчив, но не сильно груб. Даже тогда, когда он сжимал его талию и плечи - это было скорее приятно, нежели больно, что Форд признал со стыдом и покрасневшими ушами.  Почему Билл не сжимал его сильнее? Почему так слабо прикасался? Ему нужно больше.  Билл может резко прижать его к себе. Билл может зарыться пальцами в его растрепанные волосы и подтянуть его лицо поближе к своему. Билл может забраться своими до чертиков холодными руками под его мятую одежду, проводя кончиками пальцев в атласных перчатках по горячей коже. Билл может порвать на нем одежду, и он даже не будет сильно злиться на это. Билл может зайти куда дальше их обычных разговоров и странных прикосновений. Билл может… Пайнс ударил себя по лбу, роняя оправу очков на стол. Те с глухим стуком встречаются с деревянной поверхностью, падая на листки с несколькими незаконченными формулами, и мужчина болезненно стонет, сжимая переносицу пальцами. Его тело мелко трясет, руки с ногами не хотят слушаться, а голова раскалывается так, будто по ней зарядили отбойным молотком, но ученый все равно устало встает и плетется на кухню.  За новой чашкой крепкого кофе.  … Три дня пролетают за исписанными бумагами, бесчисленными попытками сделать прорыв, пролитыми кружками кофе и тихими разговорами с Фидлфордом.  Они строят портал почти всегда молча - слишком увлечены тяжелой и захватывающей работой, но это не мешает им поболтать во время коротких перерывов. Фидлфорд взволнованно спрашивает о его состоянии и советует выйти и развеяться в какой-нибудь бар - Форд неловко отмахивается и заверяет приятеля, что ему станет лучше, как только они закончат начатое дело.  Фидлфорд вновь уходит под утро с темными мешками под глазами и громким зевком, оставляя ученого сидеть скрючившись возле недопаянных деталей в одиночестве. Форд, неудобно облокотившись об что-то стальное, недовольно бубнит себе под нос и перечеркивает очередную формулу. Глаза начинают слипаться через час, а уже через два он не в силах оставлять их открытыми, но мужчина усердно борется со смертельной усталостью.  Он не помнит, чтобы закрывал глаза, но когда он их открывает - вокруг все переливается всеми холодными оттенками, а в теле чувствуется приятная невесомость. Форд удивленно хлопает глазами, оглядывая слишком знакомое пространство вокруг, прежде чем за его спиной раздается веселый голос.  —Ну и ну, Шестопал, выглядишь так, будто выбрался из собственной могилы!  Его резко обхватывают поперек груди уже слишком знакомые руки в перчатках и, чувствуя странное чувство дежавю, мужчину грубо поднимают и прижимают к холодному телу сзади. Спина к груди, бедра к бедрам и Форд, сам того не замечая, ярко краснеет, стыдливо сводя дрожащие колени.  —Ты язык проглотил? - шутливо спрашивает Билл, наклоняясь к чужому алому лицу, и подносит свою ладонь к сжатым губам. Ученый смотрит на конечность со скрытым недоверием, но когда чужие пальцы резко сминают его сухие губы, то непроизвольно поддается грубому прикосновению, приоткрывая рот.  Два отростка вползают моментально, заполняя собой всю полость рта, и Форд удивленно мычит, испуганно хватаясь руками за чужую конечность, прежде чем громко закашляться. Несмотря на резкие движения, длинные пальцы почти нежно проводят по десне, прочерчивая каждый белоснежный зуб, и медленно спускаются к языку, аккуратно надавливая прямо в середину. Ученый ошарашено распахивает глаза, чувствуя приятную вибрацию внутри рта и как чужие пальцы бережно обхватывают скользящую мышцу, от чего колени стыдливо подгибаются, а живот сводит яркой судорогой.  —Да нет, язык на месте! - Билл игриво хихикает, опираясь подбородком на взлохмаченную макушку, и еще раз дергает пальцами, размазывая скопившуюся слюну на перчатках. Затем неспеша вытаскивает отростки из чужого рта, не замечая тоненькую прозрачную нить, тянущуюся дорожкой за длинными конечностями.  Форд глухо выдыхает, тихо кряхтит и откашливается, пока собственная слюна медленно стекает по его подбородку, а дрожащие руки невольно обвисают по бокам. Его лицо ужасно горит - да и сам он весь будто пробежал несколько марафонов по бегу - пот стекает по вискам, очки неряшливо соскользнули с носа, вися на самом кончике, рот приоткрыт и громко хватает несуществующий воздух.   —Чего ты такой кислый? - мычит демон над его головой, крутя пальцами перед запыхавшимся лицом. Чужая слюна теперь стекает и по длинным конечностям и Пайнс невольно задерживает сбившееся дыхание, пока жар накапливается глубоко в его желудке. Билл резко замолкает, видимо, ожидая ответа от затихшего мужчины, но тот только испуганно хлопает глазами, сильнее сводя дрожащие колени вместе.  Он что, серьезно возбудился? —Н-нет… - выдавливает сиплое Форд, проводя по влажным волосам на челке рукой. Демон сильнее наваливается на него, лукаво улыбаясь.  —Все в порядке.  Билл громко хихикает и медленно отлипает от мужчины, чтобы через секунду оказаться прямо перед его лицом. Его руки услужливо спрятаны за спиной, а сам он весь словно сверкает, отдавая ядрено-желтым цветом.    —Ты в этом точно уверен? - приподнимает аккуратную бровь демон и его губы расплываются в насмешливом оскале. —Я как раз хотел с тобой очень серьезно поговорить об этом, Фордси.   Он вытягивает свою руку вверх и спустя мгновение сжимает в ладони появившуюся из ниоткуда длинную трость, которой тот крутит в воздухе, прежде чем тяжело навалиться на нее всем весом. Форд неуверенно переводит взгляд на демона, старательно прикрывая ногами растущий стояк у себя в помятых штанах и тихо спрашивает: —Я немного не понимаю, что ты имеешь в виду. —О-о! - Билл задирает голову и щелкает пальцами, будто в его голову только что пришла самая гениальная мысль за все триллионы лет своего существования. —На самом деле, я совсем не удивлен этим ответом, Шестопал!  Демон резво поднимает трость с невидимой поверхности и слабо тычет кончиком в грудь опешившему ученому, гадко приговаривая: —В последнее время ты сам не свой - путаешься в элементарных формулах, почти не спишь по ночам, бубнишь себе что-то под нос и дрожишь на ровном месте. Совсем нервным стал - даже больше, чем был до этого. Билл демонстративно оглядел бледного Стенфорда с ног до головы, пока мужчина мысленно молился всем существующим богам, чтобы тот не заметил выпирающую выпуклость на его штанах. Демон недовольно хмыкнул, поднося свободную руку к подбородку, и мужчина мог бы подумать, что Билл глубоко о чем-то задумался, если бы совсем не знал его. —Да тут на глаза все симптомы надвигающегося стресса! - Билл наигранно удивленно кривит мордашку, вскидывая руки вверх, и опускает нечитаемый взор на Форда. Ученый застывает под пристальным взглядом одного единственного горящего желтым глаза, словно демон - голодный хищник, а он - его персональная жертва. Трость в чужих руках таинственным образом исчезает.  —И я - как твой старый друг и товарищ - не могу стоять в стороне и смотреть, как ты мучаешься. - нарочно медленно произносит Билл, гадко протягивая гласные, и выпрямившись в полный рост, на губах у него расцветает недобрая ухмылка на пол лица. Черная тень угрожающе нависает над Стенфордом, полностью обрамляя его дрожащую фигуру, и теперь невпопад придуманное сравнение кажется абсолютной правдой. —Я знаю, как тебе помочь.  … Форд искренне хотел сказать Биллу, который, вероятно, в силу своего невежества по отношению к людям и их повседневному быту, совсем не знал, что таким образом "старые друзья" обычно не помогают друг другу - но резкий толчок скользкого щупальца в сжавшееся колечко мышц эффектно заткнул его, заставив подавиться собственным стоном. Оно было теплым и странным на ощупь, но слишком толстым для первого проникновения и ученый не был уверен в том, что сейчас ощущал - ожидаемого укола невыносимой боли не было. Только приятная заполненность, от которой разведенные другими двумя гибкими щупальцами в бесстыдной позе ноги сводило яркой судорогой, а переполненный желудок наполнялся чрезмерно пылающим изнутри жаром.  Мужчина выгнулся дугой, промычав что-то нечленораздельное, и надрывно заскулил, когда мельтешащийся внутри него отросток неспешно задвигался в неравномерном темпе.  —Тебе не стоит так сильно переживать о боли. - Билл невинно стоит, как ни в чем не бывало, не сводя пристального взгляда с хнычущего в крепких путах Форда, заинтересованно подняв голову. Его руки вскинуты за спиной, а на лице красуется широкая и граничащая с озабоченностью ухмылка.  —В конце концов - это всего лишь сон. Он дергается с места и медленно приближается к ученому, которого безостановочно продолжали ласкать, сжимать, обтекать и врываться внутрь распростертого тела щупальца, хватая чужой вздернутый влажный подбородок своей рукой. Вязкая слюна стекает по горячей коже, попадая на черную ткань перчаток, но демон совсем не обращает внимание на такую незначительную деталь, сосредотачиваясь только на заплывших похотью голубых глазах, без привычных толстых стекол, ведь очки упали куда-то еще когда Пайнса только-только схватили склизкие щупальца, и соблазнительно красном лице с приоткрытыми влажными ртом и растрепанными в разные стороны каштановыми волосами. —Ты сам этого хотел, Фордси. - горячо шепчет ему Билл прямо в лицо, и за этими словами следует длинный раздвоенный язык, которым демон начинает осторожно слизывать чистые кристальные слезы, не пропуская ни капли. Щупальце значительно ускоряется, толкаясь внутрь дрожащего тела и Форд громко стонет, стоит скользкому отростку задеть слегка выпирающую точку внутри него. Билл хихикает над его реакцией, ловя протяжный стон ртом, прежде чем заползти языком в приветливо приоткрытые губы и слиться с мужчиной в грязном слюнявом поцелуе. Теперь ученый был переполнен еще и спереди - чужая мышца не на шутку разошлась по его ротовой полости, облизывая подрагивающий язык и буквально заталкивая себя прямо в глотку. А движения сзади так и не прекращались - наоборот, щупальце безостановочно вбивалось внутрь, игнорируя слабое сопротивление влажных стеночек и Форд натужено взвыл, ощущая себя слишком полным для своего же блага.  … Он не помнит, когда гибкие щупальца отпустили его из чересчур крепкого захвата или когда он оказался прижатым к Биллу, но теперь единственное, что он мог чувствовать, - это неприятную влагу, скапливающуюся у себя между ног и медленно стекающую по нагим дрожащим бедрам. Форд хнычет что-то не шибко вразумительное, непроизвольно хватаясь руками за ярко-желтый плащ и прижимаясь разгоряченным тельцем к холодному телу напротив, пока его ласково гладят по голове, перебирая спутавшиеся влажные пряди длинными пальцами.  Резкий тычок - и вот обессиленный мужчина прижат спиной к чему-то твердому и гладкому на ощупь, а чужие ладони грубо шарятся по его вздернутой рубашке, сжимая нежную кожу острыми когтями. Он пытается схватиться трясущимися руками за что-то в качестве опоры, но лишь задевает небольшие фигурки, расставленные за ним, и те с глухим звуком падают куда-то навзничь. Форд стыдливо скулит, прикусывая губу почти до крови, когда его возбужденно толкают в дрожащие бедра, томными движениями сверху. Билл продолжает налегать - придавливает своим телом дрожащего ученого, с силой вжимая резко опустевшую от расписных фигурок шахматную доску, бесстыдно водя холодными руками по распростертому перед ним желанному телу, которое лично отдалось в его голодные лапы. Проводит раздвоенным, словно у ядовитой змеи, языком по выгнутой шее, слизывая густую влагу от слез и пота, потом ведет до судорожно хватающих терпкий воздух губ, чтобы дойти до слезящихся глаз и поалевшего ушка.  —Мы еще не закончили, Фордси. -похотливо шепчет Билл и прикусывает мочку, подчеркивая свои бесстыдные слова резким телодвижением собственных бедер в мужчину, бессвязно хнычущему что-то себе под нос. Толчок вызывает незамедлительную реакцию - Паинса выгибает на доске и он прижимается грудью к груди игриво ухмыляющегося демона, который хватает трясущиеся бедра в свои руки и поудобнее устраивает ученого.  Форд не замечает, как Билл пододвигает его и расставляет подрагивающие ноги бесцеремонно в стороны, закидывая те к себе на широкие плечи. Его член - красный, перевозбуждений, истекающий полупрозрачной смазкой и совсем забытый - с этим действием прижимается к чужому животу, пачкая предэякулятом идеально выглаженный пиджак.  Совсем Форд не замечает и того, как черные узкие штаны, идеально подчеркивающие мышцы ног, внезапно исчезают с тела напротив, ведь был очень занят тем, что пытался осознать, где он и сколько времени уже прошло.    Но зато Стенфорд отчетливо чувствует чей-то стоящий колом почти человеческий член, нагло прижимающийся к истекающему ему сзади, и это заставляет его ошарашено открыть слезящиеся глаза и испуганно опустить взгляд.  Почти человеческий член - просто потому, что человеческий ну никак не может быть такой неестественной широты и длины, вместе с сильно выпирающими по всей нереальной длине венкам ярко синеватого оттенка. Светящимися.  Форд пугливо мечется на месте, истерично приговаривая что-то о том, что «он н-не влезет, точно не влезет!», пока чужие сильные ладони покрепче обхватывают его за трусящиеся бедра, сдавливая кожу до саднящих синяков, и гаденький смешок раздается над его ухом. Мужчина хватает подрагивающими руками качающуюся под его спиной доску, не прекращая слабых отбивающихся телодвижений, на которые разгоряченный демон не обращает никакого внимания, а потом инстинктивно замирает на месте, стоит чему-то слишком горячему прижаться непозволительно близко туда, где пару минут назад главенствовало скользкое щупальце.  Билл без промедлений вводит себя вовнутрь, толкаясь нечеловеческим членом до самого упора и утробно рычит в шею Форда, когда влажные стеночки приятно сжимают его пульсирующее естество. Он невольно сдавливает руками белоснежную кожу на вздернутых вверх икрах, цепляя пальцами тонкие волоски на ногах.  А Форд пронзительно кричит, выгибаясь всем телом, а не соскальзывает он с шахматной доски от резкого толчка только из-за цепкой хватки Билла на нем. И теперь единственное, что Стенфорд мог делать, - это жалко трепыхаться на чужом члене, распирающим его изнутри.   Нет. Щупальце было куда меньше, чем это.  Мужчина изумленно застыл, бессознательно сжимая дрожащими ногами чужие плечи, тем самым прижимая вдруг затихшего демона ближе к себе, и громко хватая воздух приоткрытым ртом. Ощущения были катастрофически нереальными - будто его разрывало изнутри что-то слишком горячее и слишком большое.  И, судя по слабо выпирающему бугорку на нижней части его приоткрытого живота, так оно и было.  Форд тихо скулит, сжимая края парящей доски до побелевших косточек, и истерично дергается, пока Билл осторожно отстраняется от него, чтобы угрожающе нависнуть над безвольно раскинутым под ним желанным телом.  Демон пару секунд пристально смотрит на ученого, исступленно замерев, шепчет тихое и серьезное: —Шестопал…  А потом резко срывается с места, вбиваясь в Форда характерными движениями бедер.  Ученый под ним открыто кричит, сгибаясь пополам.  …  —О-о, Б-би…илл! - безостановочно хнычет Стенфорд, в который раз выгибаясь под сокрушаемым толчком сзади. Имя демона соскользнуло с его перепачканных стекающей слюной губ уже, наверное, в тысячный раз за этот сон, но Билл все также ловит их своим клыкастым ртом, вгрызаясь болезненными укусами в любезно подставленные ключицы - задравшуюся кофту демон разорвал на неряшливые лоскуты еще тогда, когда ученый кончил только в первый раз.  Член заполняет хнычущего мужчину снова, попадая прямиком в яро пульсирующую точку изнутри, и Пайнс оторопело визжит, непроизвольно прижимаясь трясущимися бедрами к паху демона. Толчки не замедляются ни на секунду - Билл наполняет его и мягко пульсирует внутри, посылая по всему распростертому телу ученого умопомрачительные волны удовольствия. Форд со стыдом чувствует, как слюна скапливается на высунутом языке, смешиваясь с потоком непрекращающихся слез.  Билл зализывает очередной кровоточащий укус змеиным языком, слизывая соленый пот со сладкой кровью, и скользит оценивающим взглядом по прижатому мужчине. Он соблазнительно выгибается спиной при очередном мощном ударе в себя, прижимаясь вспотевшей грудью к шахматной доске, и надрывно вскрикивает, дергая ногами в воздухе.  Форд полностью раскрытый перед ним, такой слабый, такой нуждающийся и только для него одного, что Билл хрипло рычит, самозабвенно толкаясь внутрь, и довольно скалится, стоит мягким стеночкам нежно сжать его изнутри. Стенфорд беспомощно хныкает, пока непрекращающийся поток бессмысленной болтовни и прерывистых стонов срывался с его влажных губ, и бессильно принимает грубые толчки, чувствуя всем своим естеством, как чужой член ярко пульсирует и извивается в нем. Как он попадает в самую глубокую и сокровенную точку внутри него, заставляя кричать громче, и выгибаться всем телом навстречу опьяняющему удовольствию.  Билл срывается на бешеный темп, буквально втрахивая кричащего Форда в шахматную доску, и обхватывая одной рукой сочащийся предэякулятом забытый член ученого, пока другой грубо сжимает спутанные каштановые пряди волос, резко дергая ладонью вверх. Пайнс испуганно вскрикивает, когда его дерзко приподнимают над доской, отчего чужой член сильнее вбивается в раскрасневшийся вход, до самого упора, и судорожно скулит, чувствуя острые клыки на своей выгнутой шее.  —Ты только мой, Шестопал. - горячо рычит демон ему в ухо, сжимая дергающийся член в своей широкой руке, и прикусывает краешек уха. Билл прекращает наступательные движения бедрами, оставаясь так глубоко внутри Форда, как только может, и хрипло рявкает: —Ты всегда будешь моим.  А потом резко дергается назад и с новой силой вбивается в мужчину. Пайнс открыто визжит, пока слезы окрашивают его покрасневшие щеки и Билл моментально их слизывает, отпуская волосы из крепкого захвата. Другой рукой он дергает член ученого, почти нежно двигая туда-сюда вслед за своими бедрами, заставляя мужчину надрывно хныкать, стонать и трястись от чрезмерной стимуляции.   —Только мой… - тяжело дыша, повторяет Билл и его толчки постепенно становятся неряшливыми. Демон подвигается ближе, подминая под себя трясущееся тело, и нагло вбивается внутрь, глубоко впиваясь в горящую точку внутри. —Отныне и до скончания времен.  Форд кончает с пронзительным криком на губах, слезливо выкрикивая имя своей музы, пока извергается на чужую ладонь в черной перчатке и выгибается вперед, почти падая с шахматной доски. Билл кончает следом - с тихим «Шестопал» и внутрь глубоко Форда, наполняя ученого до отвала. Стенфорд безвольно повисает на демоне, выглядя совершенно разбитым. …  На следующее утро он просыпается с ужасно больной поясницей и мокрым пятном на штанах. Полностью красный, запыхавшийся и проспавшийся целые сутки, Форд вскакивает с насиженного места, почти падая от нового прилива тупой боли в заднице, но ему все же удается добраться до ванны, где он незамедлительно принимает освежающий душ и кидает все вещи в стирку.  Весь день он ходит невероятно смущенный и хромающий - Фидлфорд смотрит на него с еще более сильным подозрением, чем до этого. Неуверенно спрашивает, все ли у того хорошо, но радостно замечает, как у Форда исчезли синяки под глазами и прибавилось побольше недостающей энергии - Пайнс смог даже закончить все не дававшиеся ему ранее математические формулы и сложные уравнения.  И только поздно вечером, попрощавшись с другом и вовремя уложившись в теплую постель, Форд с удивлением наконец осознает, что ему и вправду полегчало - даже несмотря на не прекращающуюся боль в пояснице, к которой тот уже почти привык.  А голос в голове, слишком знакомый, но точно не его собственный, ехидно приговаривает: —Надо будет повторить.