Хороших Тёмных Лордов должно быть много

      «Дорогой дневник,       Мне не передать всю ту гамму чувств, что я испытывал в те мгновения…       Этот новенький совершенно туп, непроходимо вульгарен, хамоват и назойлив.       Гарри Поттер.       Одно его имя выдаёт в нём грязнокровку. И с чего он решил, что смеет ходить за мной, говорить со мной и трогать меня?!       Это недоразумение в своих круглых очках в самый же первый день ухватило меня за рукав мантии, когда я шёл на занятия по зельям, и со счастливой улыбкой вручило коробку с какими-то сладостями.       Я не ем сладкое, глупый гриффиндорец!       Но выкинуть еду я не мог. Слишком отчётливы всё ещё были в памяти долгие голодные месяцы. В коробке я нашёл маленький морковный торт.       Мне отвратно это признавать, но это было… Восхитительно! Идеально! Удовлетворительно.»       Том откинулся на спинку стула, чуть отодвинувшись от своего письменного стола, и окинул задумчивым взглядом столешницу. Тот торт не стал для него переломным моментом, но стал таковым для Гарри, который тайком подглядывал за Реддлом.       — Он уже тогда всё спланировал. Решил приручить… — Том задумчиво потёр подбородок. — Прикормить меня, — хмыкнул парень и кинул взгляд на манящее домашнее ванильное печенье с лимонным джемом внутри.       Прикрыв глаза, Том медленно потянулся, разминая затёкшую спину. Потом ещё раз посмотрел на печенье и, не удержавшись, взял одно. Поднеся его к лицу, парень вдохнул поглубже умопомрачительный запах и с наслаждением откусил кусочек.       — М-м-м, — Том едва не стонал от удовольствия. — До чего же хорош, мерзавец, — закинув в рот вторую половинку печенья, парень облизнул пальцы от ванильной крошки.       Тарелка с аккуратной горкой лакомства продолжала манить, но Том тряхнул головой, пытаясь сбросить с себя сладкое наваждение.       — Мордредов гриффиндорец! Всё из-за него! — рыкнул Том и вытер руки о заботливо принесённую ему вместе с тарелкой печенья белоснежную салфетку.       «Этот придурок стал таскаться за мной по всему Хогвартсу, неустанно пытаясь подсунуть коробки со сладостями. В большинстве случаев мне удавалось избегать неожиданных сюрпризов, но удача не всегда была на моей стороне. В один из таких разов, когда Гарри подловил меня в коридоре самого, мы даже немного поговорили…       — Объясни мне, Поттер. ЧТО. ТЕБЕ. ОТ. МЕНЯ. НУЖНО?!       Я помню, как вжал стройное, подтянутое тело паренька к стене, наслаждаясь замешательством в зелени его глаз. Но в следующий миг в замешательстве оказался я, обескураженный его ответом.       — Тебя.       Просто сказал он, пожав плечами и радостно улыбнувшись.       — Печенье?       Он вновь пихнул мне в руки привычную коробочку, и, пока я пытался понять, что всё это значит, зловредный Поттер улизнул от меня. С тех пор узнать, что задумал этот мальчишка, стало для меня едва ли не целью номер один».       — Сладкий, обед через двадцать минут!       Дверь в кабинет Тома приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулась встрёпанная голова.       — Хорошо, любовь моя, — не отрываясь от раскрытого дневника, кивнул Том, задумчиво смотря на последние строки.       — Ты скушал печенье?       — М-м-м, нет, — взгляд вновь скользнул к соблазнительному лакомству. — Ещё нет.       — Тебе не понравилось?       Услышав волнение в голосе любимого, Том тяжело вздохнул. Вот как объяснить этому несносному, что он готов есть всё с его рук, и даже яд покажется ему изысканным деликатесом, но всему должна быть мера.       — Ты всё так же прекрасен, что и пару лет назад, сладкий мой. — Вздох Тома был правильно расценён.       Эту тему они уже неоднократно поднимали и обсуждали. Но каждый стоял на своём, и в итоге всё делалось так, как того хотел возлюбленный Реддла.       «Мистер Гарри Поттер стал моим личным сахарным проклятием. С того раза, когда он сказал, что ему нужен я, он больше не попадался мне на глаза, а коробочки со сладким стали появляться на пороге моей комнаты.       Как позже я смог выяснить, их приносили домовые эльфы Хогвартса по просьбе Гарри. Поймав одного из них и задав прямой вопрос, чтобы эта волшебная тварь не смела юлить, я узнал, что всё, что мне приносилось, было приготовлено лично Поттером.       Любовного зелья или яда я не боялся. Хотя сначала упорно проверял каждую посылку, но позже, спустя несколько десятков полученных коробочек, оставил это. Целью Гарри явно было не отравить меня или не влюбить с помощью зелья.       После того раза домовые эльфы отдавали коробки лично мне в руки. А я и рад был этому. Я пристрастился к сладкому. Я подсел на него. И каждый вечер ждал свою заветную порцию, расстраиваясь, если не получал.       Первый раз, когда домовой не принёс мне посылку, случился, когда Гарри заболел и на неделю оказался в Больничном крыле. Тогда уже мне пришлось носить ему разные вкусные подарки из Сладкого Королевства. Моргана, чем я руководствовался? Но вид довольного Поттера странно примирял меня со странным чувством в районе сердца.       Во второй раз я перестал получать заветные коробочки, когда Гарри вновь очутился в Больничном крыле. Сломанная рука после матча по квиддичу. И снова мне пришлось опустошать свои скромные денежные запасы и покупать ему сладости.       Одновременно худшие и лучшие недели.»       Расстегнув верхнюю пуговку рубашки, Том размял шею. Сегодня он выбился из графика, засидевшись в кабинете. Что-то дёрнуло его достать свой старый дневник и начать вносить туда воспоминания об их с Гарри знакомстве. Хмыкнув, Реддл вновь склонился над столом…       «Так пролетел почти весь шестой курс, а весна и потепление принесли мне неожиданный и весьма неприятный сюрприз. Я потолстел! Лицо округлилось, появились щёчки, на которых проявлялись ямочки при скупых и редких улыбках, тело стало тяжелее, а мягкий животик и бочка ввели меня тогда в ступор.       Как я умудрился так себя запустить?!       Виновник моего нового физического состояния нашёлся быстро. Поттер!       — Поттер!       Я налетел на него во внутреннем дворе, крепко ухватив за руку, давая понять, что не выпущу, пока не поговорим.       — Это всё ты!       Я был в бешенстве. Мои соратники перестали меня бояться. Не говоря уже о появившейся манере у учителей звать меня Томми.       — О чём ты? Изумрудные глаза лукаво блестели за круглыми стёклами дурацких очков. Поттер стоял и строил из себя невинную овцу. А ведь всё его печенье, меренги и тортики!       — Я растолстел!!!       Помню, как рявкнул тогда на него, вкладывая в крик весь свой гнев и негодование. И что? Что сказал Гарри?»       — Хороших тёмных лордов должно быть много, — ласковый голос раздался над ухом, заставив Тома вздрогнуть и поставить некрасивую кляксу. Родные руки легли на плечи, скользнули ниже, пройдясь по груди, огладили круглые бока и остановились на мягком животике. — Люблю тебя, Реддл. Идём ужинать, муж мой.       — Поттер, — выдохнул Том, откидывая голову назад и встречаясь взглядом с насмешливыми зелёными глазами за круглыми стёклами дурацких очков. — А морковный тортик на десерт будет?