In which a sleeve catches, and a god is caught / Где рукав зажмётся, там и бог споткнётся

      Рядом с небольшой деревней, на одинокой дороге в трёх днях пути от горы Юйцзюнь, Се Лянь приподнялся из положения лёжа и потёр голову. Сорванные его падением листья покачались и опали, а образовавшееся облачко пыли рассеялось чуть погодя. Хотя это падение и не было самым худшим за всю его жизнь, оно, безусловно, отбросило Се Ляня назад в его странствовании. Обернувшись, он посмотрел за голые ветви и не мог не вздохнуть при виде нескольких, что прилетели к нему за спину.       Над ним высоко плыли облака. Не парило ли среди них то самое, за которое зацепился рукав? Жое прижалась к коже, и он нежно погладил руку. Шёлковая лента развязалась при столкновении с землёй и хандрила из-за столь дерзкого обращения. Тем не менее Се Лянь знал, что к наступлению сумерек она, как всегда, простит обиду. Он был ошеломлён тем, что не сломал какую-либо кость. Но земная твердь всё-равно ощущалась как-то странно…       Се Лянь застыл от стона снизу. Он склонил голову и обнаружил под собой молодого человека. Да не мог не ахнуть, когда тот волей-неволей поднял веки и пристально уставился. Глаза Се Ляня расширились.       — Ой! Извините! — Се Лянь оттолкнулся от юноши, оглядел его и с осторожностью проскользил ладонью по его ногам, к изумлению оказавшимися не сломанными. Молодой человек до сих пор не обмолвился даже словом: его рот открывался и закрывался, совсем как у рыбы. Быстрым, но аккуратным движением он приложил ладонь к щеке и покрутил головой взад-вперёд, чтобы убедиться в отсутствии царапин.       Кажется, молодой человек в порядке, несмотря на тот хриплый звук, который издал при прикосновении мусорного божества. Волосы растрепались, одежды сползли набок, но так или иначе он остался цел, поэтому Се Лянь вздохнул с облегчением. Чем дольше они держали тот зрительный контакт, тем сильнее росла его тревога, что он мог ударить юношу по голове.       — Я не навредил тебе? — наконец заговорив, он решил привлечь внимание словесно.       — С Сань Ланом всё прекрасно, гэгэ не о чем беспокоиться, — голос немного дрожал, но к концу фразы стал уверенней. Для Се Ляня словно спал камень с сердца.              — Сань Лан? Меня зовут Се Лянь, и мне очень жаль, что я чуть не раздавил тебя. Так случилось, что я… э-э… дремал на дереве, когда…       — Упал с небес?       Се Лянь не сдержал смешка, встал и протянул руку к поднявшемуся юноше в красном. Заметив, что Сань Лан был немногим выше его, Се Лянь отряхнул грязь с одежд и отступил.       — Вроде того, — пробормотал он под нос, прежде чем снова обвести того взглядом, в этот раз внимательней. — Ты уверен, что в порядке, Сань Лан? — опять спросил Се Лянь, осматривая того с ног до головы.       — Этот Сань Лан обещает, что с ним всё прекрасно, гэгэ. Позволь поинтересоваться, что привело тебя в это место?       — А, я направляюсь… разобраться с происшествиями на горе Юйцзюнь.       — С исчезновением невест?       Эти слова немного удивили Се Ляня, но он предположил, что весть о пропаже дочери какого-нибудь уважаемого чиновника могла бы распространиться как пожар среди его последователей. На задворках разума появилась некая задняя мысль, на которой стоило бы приостановиться, но он отбросил её.       — Верно. Но что такому молодому человеку, как ты, могло понадобиться в этой деревне?       Деревушка была скромной, и хотя местные не страдали от нищеты, они, несомненно, не располагали особыми деньгами. Одежда, которую носил Сань Лан, была изготовлена тоньше, чем любая, которую можно здесь отыскать.       — Ох, этот Сань Лан повздорил с семьёй и решил сбежать. Сделанный им выбор отличен, раз он встретил гэгэ.              Лёгкий румянец мелькнул на щеках Се Ляня, прежде чем он отмахнулся от слов молодого человека:       — О-ой, Сань Лан, ты…       По-видимому, тот решил сжалиться и наклонил голову в сторону дороги.       — Я тоже путешествую до горы Юйцзюнь. Присоединиться к гэгэ будет честью для этого Сань Лана.       Возможно, от падения повредилась голова, или, может быть, он почувствовал нечто неладное в этом молодом человеке, ведь ни одно живое существо не выжило бы придавленным таким образом, или, пожалуй, просто-напросто последние столетия Се Лянь прожил очень одиноким и жаждущим приятельского общения.       — Я совсем не против.

***

Эпилог

      Ночью все послушные детки и божества должны отложить свои дела, да мирно и спокойно спать.       Хуа Чэн лежал, не отрывая взора от потолка. Свернувшись калачиком и прижавшись к нему, его гэгэ был так рядом.       Вертящиеся без остановки мысли в голове не давали уснуть. Меньше минуты он пребывал в чистом блаженстве. Его божество упало, и ему свезло словить его и уберечь от грозившего вреда. Конечно, не то чтобы изящно, но он поймал его.       Подхватил свалившегося с небес, получил добро сопровождать в дороге на гору Юйцзюнь с Призрачным женихом. Ему разрешили остаться, позволили построить это святилище.       Его Высочество зевнул и потянулся, придвигаясь ближе.       И если бы ещё билось, сердце Хуа Чэна бы замерло.