Let's Do It

— Иди сюда, — его голос не просто тихий, нет. В вибрациях, которые двигают его кадык вверх и вниз, вниз и вверх, слышны намёки на прошедшую ночь. На его губах, которые ты кусаешь, когда он притягивает тебя к себе, ты чувствуешь кисло-сладкое послевкусие очередного безалкогольного коктейля (без сахара). — Серёж… — мурлычешь ему в ухо, пока его зубы заигрываются с твоим, затем проводит языком по нему и по твоей шее, как бы извиняясь. Твои голубые вены соблазнительно пульсируют под его губами, маня его, как будто он вампир, скалящий зубы, и слегка, едва заметно кусает твое плечо, прежде чем влажно поцеловать его. — Ложись. В любой другой ситуации ты бы нахмурилась и запротестовала, но низкий голос исчезает где-то глубоко в его горле, и ты чувствуешь последние его вибрации в своём собственном. Затем его язык заполняет всё твоё пространство – как будто он повсюду: у тебя во рту, на твоих губах, на твоём подбородке. Это замедляет то самое «ложись», поскольку ты сбиваешься с толку, встречаясь с ним взглядом. В клубе эти два глаза с тонкими ресницами создавали иллюзию сливочно-карамельного цвета — теперь они тёмного шоколада. Горького, будто один из тех, 95% какао. Они сливаются с огромными зрачками, поглощающие тебя, как чёрная дыра, которая душит и душит, но ты не можешь сама не хотеть тонуть ещё и ещё. Низкий голос стихает, и комната наполняется почти животным рычанием. Его смуглая ладонь пробирается под твою блузку, под лифчик, пока другая рука нежно обхватывает твою шею, но не сжимает. Ты закрываешь глаза, когда его большой палец ласкает твои губы. Слышишь сдавленный смех. — Ты будешь хорошей девочкой или мне тебя заставить? А? Что предпочитает моя красавица? «Его красавица» предпочитает тот факт, что она именно «его». Больше ей ничего не нужно. Но дрожащие ватные ноги наконец-то шевелятся, и ты не так уж и грациозно плюхаешься на мягкие чёрные простыни кровати позади. В тусклом свете комнаты ты приподнимаешься на локтях и инстинктивно облизываешь губы. Потому что это всё до сих пор кажется нереальным. Его колени грубо раздвигают твои ноги, и он застывает между ними: гордый, сильный, могучий в своей узкой чёрной рубашке, наполовину расстёгнутой, и мешковатых чёрных брюках. Прикроватная лампочка мерцает и рисует контуры его кудрей на потолке. Он слегка наклоняется над тобой, его правая рука снова следует по уже хорошо изученному пути под твоей блузкой, а левая быстро расстёгивает ремень твоих джинсов. — Серёж, Серёж, Сер-… — но ты не можешь договорить, когда его губы снова впиваются в твои, а пальцы той самой левой руки уже миллиметр за миллиметром исследуют кожу под твоими джинсами. Ты извиваешься, когда его правая рука легко расстёгивает твой лифчик и приближается к груди. Широко открываешь глаза и встречаешь его тонкую ухмылку, которая заставляет тебя спонтанно поцеловать уголок его губ, затем твой язык скользит вверх по его скулам и бровям. Чувствуешь пальцы его левой руки внутри, а его правая прижимается к твоему животу, и твоё следующее «Серёж» прилипает к ему языку. Сначала твои руки метаются по кровати, сжимая и сжимая атласные чёрные простыни, и они чуть-чуть и порвутся, но твои слезящиеся глаза находят те же кудри, и ты бегаешь по ним пальцами левой руки, оттягивая их назад. — А вот и моя девочка, — он снова ухмыляется, прижимаясь к твоему животу, давая тебе полную свободу зарыться всеми десятью пальцами в его волосы. Ты завиваешь локон за локоном, проводишь их между кончиками пальцев, затем накручиваешь их, гладишь, тянешь. Сначала он тихо мурчит около твоего пупка, затем опускается вниз. Когда вместо пальцев чувствуешь его влажный язык, кулаки крепко сжимают его кудри и ты беззвучно открываешь рот, застывший где-то между «Сe-» и «-жжж». Слышишь тихий смешок, но уже через несколько минут чувствуешь, как твои зрачки вылезают из орбит. Одна рука беспомощно будто борется с воздухом, которого не хватает в твоих лёгких, затем дёргает простынь, которая уже рвётся под твоими лакированными ногтями, как раз в тот момент, когда ты приглушённо издаёшь «ГосподиГосподиГосподи, Сергей!» — Можно просто «Сергей», но я глубоко ценю такую религию, — ухмыляется он в твои губы, а ты уже чувствуешь свой собственный вкус. Его руки скользят вверх по твоему телу, он стягивает футболку с твоего размякшего от оргазма тела, а затем быстро целует подбородок. Потом, словно хищник, движется к твоей груди, животу, бёдрам, которые непристойно медленно сжимает и раздвигает, удобно устраиваясь между ними. Последний быстрый поцелуй – его фишка, каждый раз, когда он входит в тебя наполовину, а затем медленно-медленно-медленно заполняет тебя всю, как сумасшедший, заглушая каждый вздох и выдох своим ртом. — Послушная девочка, чш-ш-ш-ш… — ты качаешь головой, когда он пытается тебя поцеловать, и он дьявольски ухмыляется. Тёмные глаза сверкают мерцающим светом, и он обнажает свои безупречные белые зубы, проводя кончиками по твоей шее. Пульсирующая вена снова манит его, но он покрывает её невесомыми поцелуйчиками, а затем делает несколько резких толчков. Ничего не говорит, просто встречается с тобой взглядом, и подушечками пальцев быстро вытирает твои слёзы, — Моя красавица. Любое притяжательное словечко, свидетельствующее о том, что ты «его», неосознанно заставляет те самые слёзы литься ещё сильнее. Он слегка улыбается, солнечно, ослепительно, и наклоняется над тобой, прикасаясь своим носом к твоему. — Ещё чуть-чуть, красотка, готова? Прежде чем ты успеваешь кивнуть, он делает ещё несколько отрывистых толчков, снова встречает твой взгляд, хватает твою шею, притягивает к себе и выдыхает твоё имя тебе в губы. Ты отводишь взгляд и пытаешься закричать, чувствуя жар внутри себя, но просто открываешь и закрываешь рот молча. Снова чувствуешь его повсюду – он всё ещё пульсирует внутри тебя, когда его губы скользят по твоим коленям и лодыжкам, которые он поднимает и быстро покрывает поцелуями. Его губы ещё и на твоей сверхчувствительной груди, на шее, на подбородке, на носу, на скулах, задерживаются в твоих волосах, пока он нежно ложится почти на тебе. — Знаешь, да? — шепчешь ты в его кудри, пока твои руки исследуют его спину, а ногти нежно царапают загорелую кожу. Ты закрываешь глаза и глубоко вдыхаешь: чтобы каждая твоя клеточка наполнилась его ароматом. — Что нужно знать: что ты меня любишь или что я тебя люблю? — он слегка поворачивает голову и улыбается. Тёмный шоколад тает, а карамель слегка мерцает под ним. Он трётся носом о твой, — Ты всегда красивая, но даже и не представляешь, насколько ты красива после секса. — Мой романтик, — хихикаешь ты, и он пожимает плечами, прижимаясь к тебе так, что его пушистые волосы щекочут твой подбородок. Лежите так минуту-две в полной тишине, нарушаемой лишь твоим всё ещё прерывистым дыханием. Твои глаза наблюдают, как пальцы механически поглаживают мягкие локоны, отпуская их один за другим. — Серёж? — Оу? — Во сколько завтра ваши съёмки? — В 11, почему? Ты молчишь, но он сам отвечает на твой вопрос и с лёгким вздохом приподнимается. Всё так же ухмыляется, и ты чувствуешь, как жар снова разливается по нижней части твоего тела. — У нас есть время ещё на один раунд, ты это хочешь мне сказать? — он проводит языком по той же самой пульсирующей вене, и ты киваешь, чувствуя, как предательский румянец скатывается по твоим щекам, — Моя очаровательная девочка смущается, а? Он быстро целует тебя и приподнимается, твои глаза разглядывают его татуировки. Ты поворачиваешь тело и проводишь губами по внутренней стороне его руки, нежно покусывая тату «Let’s Do It». Тут же слышишь его смех, затем как он быстро пользуется твоим положением и впивает свои губы в твою спину. Ты откидываешь голову назад, но он хватает тебя за плечо и толкает лечь на живот. Ты инстинктивно приподнимаешь свой таз к нему и чувствуешь его влажную ладонь на своей талии. — Моя ты нетерпеливая… — слышишь его тихий шёпот себе на ухо, затем мягкие локоны скользят по твоему затылку, а потом медленный, очень, очень, до безумия медленный толчок, и ты выгибаешься назад, как струна, — Пиздец, как же сильно я люблю тебя… Ты хочешь ответить ехидным «Я знаю», но вместо этого просто открываешь губы и, прежде чем успеваешь произнести хоть буковку, два пальца поворачивают твой подбородок. Он целует твой нос и смотрит прямо в глаза – толчок, ещё один, ещё один. Вы оба снова близки, оба чувствуете это, оба инстинктивно и одновременно замедляетесь ещё. Его ресницы путаются в твоих, где тушь, тщательно нанесённая сегодня вечером, уже давно потекла. — Я люблю тебя, Серёжа, — успеваешь ответить, прежде чем он широко улыбается и прижимается своим лбом к твоему. — Let’s do it, а, малышка? А тебе и не нужно приглашение. На этот раз удаётся произнести его имя несколько раз, прежде чем рухнуть на кровать, пока он медленно ложится рядом, со вздохом повторяя твоё имя. — Я люблю тебя, кудряш, — ты прижимаешься к нему, когда он раскрывает руки и нежно прижимает тебя к своей груди. — Завтра подстригу нахуй эти кудри, — ты хмуришься, когда он смеётся, и игриво чмокаешь его в губы, — Нет, если ты их так подёргаешь ещё несколько раз, от них может ничего и не останется, и парикмахеру нечего делать-то. — Это приглашение или угроза? — Ты выбирай. Но когда он снова и снова повторяет «Я люблю тебя, моя красотка», ты знаешь, что твой выбор уже давно сделан. А его кудри… смотрятся между твоими пальцами потрясающе.