Часть 1
28 августа 2024 г., 11:15
Минхо не был первым «бродячим ребёнком» Чана, это звание принадлежало Джисону. Но потеря Минхо и Феликса пусть даже на короткий промежуток времени что-то сделали с Чаном.
Нездоровая привязанность сформировалась, когда тревога разрывала его на части. Он потерял их однажды, и это больше не повторится. Никогда.
Можно даже сказать, он их баловал. Никто не обратил внимания на то, как Чан связал себя с Феликсом. Они были как братья. Родились и выросли в Австралии, их близость ощущалась как тоска по дому. То, как он обнимал его в любой удобный момент, как они проводили ночи в одной кровати или просто лежали друг у друга на руках в перерывах между танцевальными практиками, уже доказывало то, насколько они близки.
Минхо был другим. Не таким лучезарным, как Феликс, не таким тактильным. Он любил оставаться наедине с собой под конец дня и предпочитал личное пространство после общей танцевальной практики.
Чан не хотел ничего, кроме как держать его каждую секунду, что он дышал. Удерживать его в своих крепких руках, зная, что тот не уйдёт. Зная, что его не заберут.
Минхо не хотел, чтобы его держали так, как Феликс позволял это делать Чану. Минхо не хотел проводить ночи в кровати Чана. Минхо едва мог принять нежное поглаживание рукой своей спины, когда он проходил мимо. Но когда сон покинул его, а на его место пришли волнения, Минхо нашёл покой в Чане.
Глаза Минхо дрогнули, наполняясь слезами. Он устал, вымотался.
Джисон не мог запомнить новую хореографию к их предстоящему альбому. И задача Минхо была его научить. Джисон должен был её понять. Если нет, эта неудача отразится на Чане и на нём самом. Он не мог позволить себе впутывать Чана в свои ошибки. Это попросту было бы несправедливо.
Часы пробили полночь, и Минхо почувствовал себя проигравшим. Джисон запомнил лишь одну четверть от всего танца. За более чем 12 часов танцевальной сессии, они не приблизились к результату.
Но Джисон устал и отказывался переставать ныть из-за больных ног. Они закончили к ночи. Минхо не мог придумать ничего, что мог бы сказать ему, чтобы тот продолжал попытки, что не прозвучало бы грубо или обидно. Время закончилось, и он вернулся домой поверженным.
Минхо не хотел ничего, кроме как заплакать, когда зашёл домой. Все парни были в своих комнатах и, вероятно, спали, кроме Феликса, который играл в видеоигры в этот поздний час.
Джисон улизнул к себе до того, как Минхо смог бы выместить на нём своё негодование, которое уже бурлило внутри. Если бы только Джисон понимал, что это негодование выльется в слёзы вместо привычных криков.
Он был запредельно уставшим. Запредельно вымотанным, и всё, что он хотел- к маме. Когда он спустился в гостиную, остановился перед дверью Чана. Постоял так, размышляя.
Может разбудить его?
Это не было таким большим делом. Он знал, что ведёт себя как капризный ребёнок. Ему просто нужен был сон. Как и Чану. Было неправильно будить его. Это было бы грубо. Наверное, он ещё не спит. А может, уже да. Что если в эту единственную ночь, когда он так в нём нуждался, тот уже спокойно спал?
Он стоял так, не останавливая поток катящихся по щекам слёз. Он был безнадёжен. Стоять перед дверью их лидера и тихо плакать. Насколько это должно быть жалко.
«Минхо?», -сказал Чан, когда открыл дверь, намереваясь пойти в ванную. Но на его пороге стоял Минхо, уткнувшись взглядом в пол и тихонько рыдая, почти не издавая никаких звуков.
Чан прижал его к себе, зарываясь руками в волосы, когда всхлипы стали громче.
«Ох, Мин, всё в порядке, милый. Шшш, всё хорошо», -он нежно промурчал, прижимая его к груди.
Минхо зарыдал громче, когда услышал его голос. Он мог распасться на части в его руках, и он знал, что будет в безопасности. Заведя его в комнату и уложив его на кровать, Чан гладил его по голове, убеждая, что всё будет хорошо.
«Я-я пытался», -Минхо всхлипнул, притягивая Чана ближе.
«Ты сделал, детка. Ты сделал это так хорошо, милый. Ты всегда такой хороший для меня», -произнёс Чан, целуя его лоб. Если честно, он никогда не видел, чтобы Минхо плакал вот так. Даже когда его выгнали, он и на малость не рыдал так, как сейчас.
«Я-я х-хочу к моей маме», -он прорыдал, так как его стало сложно понимать из-за слёз.
«Мхм, я знаю, милый. Мы можем позвонить ей утром, посмотреть, сможем ли мы её навестить».
Чан прекрасно знал, что они не смогут навестить её. С расписаниями поверх других расписаний и полётом в Штаты через несколько недель, у Минхо не будет возможности приехать к ней.
Два года- это длинное время для молодого парня, чтобы быть вдали от семьи. Чан прекрасно знал, что он не увидит родных ещё столько же, и ничего не мог с этим поделать. Минхо было больно и, конечно, он хочет к своей маме.
Чан нежно его успокаивал и гладил по голове, желая, чтобы сон поскорее пришёл. И это получилось.
Минхо бы соврал, если бы сказал, что это не был его лучший сон в жизни.
Прошли недели, и Минхо не сказал ни слова о той ночи. Как и Чан. Они не забыли, но выбрали не обсуждать это. Чан отказывался поднимать эту тему, пока это не сделал Минхо.
И Минхо…Минхо отказывался смотреть Чану в глаза после той ночи. Ему было неловко. Плакать как ребёнок в его руках, чтобы его успокаивали и гладили по головке, усыпляя. Возможно, это и не было так уж плохо, но стыд, что настиг его, когда он проснулся следующим утром в кровати Чана, был невыносимым.
Ему было позорно нуждаться в помощи их лидера, в его поддержке, хоть это и была его работа.
Перелёт в Штаты был для него пугающим событием. Он не боялся летать на самолётах, но и не любил их. Он был домашним мальчиком, и несмотря на то, что ему нравилась его работа, он предпочёл бы остаться дома или хотя бы поспать в своей кровати.
Проверив билет, он сел на своё место, обнаружив, что Чан сидит прямо за ним. Не поймите неправильно, он любит Чана, но его сердце ушло в пятки при мысли, что Чан может спросить его о той ночи. Возможно, это будет короткий вопрос по типу «как ты себя чувствуешь», а может быть, он захочет устроить подробное обсуждение, и от этого Минхо подташнивает.
Надев наушники и маску, Минхо удобно расположился в кресле. Он пытался абстрагироваться и избавиться от всех навязчивых мыслей. Чан увидел, как Минхо расслабился, когда мельком перевёл на него свой взгляд, и вернулся обратно к работе за компьютером.
Часы пробежали как минуты, когда Чан был погружён в работу. Десять из четырнадцати часов полёта, что он был занят, Минхо крепко спал. Чан положил свою ладонь на его голову, поглаживая волосы. Возможно, Минхо не позволил бы так активно его трогать. И возможно он отказался бы говорить о том, как быстро по своему же желанию оказался в чужих руках. И возможно он отказался бы позволять себе что-то хорошее, но сейчас, когда он спал, Чан мог присматривать за ним, как того хотел. Как того стремился. И Минхо не мог его остановить.
Чан знал, что Минхо хотел его любви и заботы. Он просто это знал. Но Минхо отчаянно отказывался это признавать. Он жаждал его прикосновений. Открыл для себя, что быстро засыпает, когда он рядом. Он излучал умиротворяющую уверенность.
Чан закрыл ноутбук и обратил внимание на Минхо. Поглаживая голову, он смахивал чёлку с его лица. Повторяя несложный алгоритм, он пытался мягко его разбудить.
Медленно моргая, Минхо открыл глаза, тут же натыкаясь на Чана. Он замер, оставив руку покоиться на его лбу.
С теплотой глядя на него, Минхо улыбнулся, увидев, кто его трогал. Глаза засияли. Оба не прерывали зрительный контакт. Чан начал аккуратно убирать пряди волос с его лица. Поглаживал лоб и мягко массировал скальп. Минхо всё больше и больше расслаблялся, пока сон вновь не одержал над ним верх.
Он знал, что был в безопасности.
Он знал, что позволять себе хорошие вещи, это нормально.
Он знал, что с Чаном он может просто отпустить ситуацию.
Возможно, он не хотел говорить об этом или признавать это перед остальными, но ему это нравилось, вне зависимости, обсуждали они это или нет.
Он позволил гораздо больше, чем просто разрешить Чану прикасаться к нему. Он отпустил постоянный контроль, который ограждал его от любви, которую он так отчаянно жаждал.
«Я буду здесь, когда ты проснёшься», -прошептал Чан перед тем, как наклониться и оставить поцелуй у него на лбу.
