Грязь

У моей младшей сестры завтра день рождения. Всего через пару часов, ведь уже 9 часов вечера, к слову. Мама наготавливает еды на праздник. Отец зовёт родственников и своих друзей, знакомых. Из тех кого он позвал я знал лишь Данте – дядь мой, иии всё, остальные это папашины друзья. Я никогда не любил праздники из-за них. Они с ним выпивали часто, причём почти всегда это заканчивалось побоями, после того как они уходили, "мой дорогой папа" переключался на мать. Помню, как раз в один из таких дней, я решил, что я встану на её защиту, в итоге сам огреб. Училке пришлось сказать, что я с лестницы упал, а ведь она поверила. Вообще жили мы в трёшке, всего 60-70 квадратов, вроде достаточно, но всё таки на 5 человек не так уж и много. Все-же у сестра комнаты не было, у нас с братом она малюсенькая. Я встал с кровати и направился на кухню, там мать резала яйца на крабовый салат. Едкий запах синий маминой тоники и лака для волос пропитали комнату. Я присел и потянулся к крабовой палочке, как почувствовал лёгкий шлепок по моей руке — Ай! За что? — Это на завтра! Вот ты тушёнку с нами не поел, вот и сиди голодный, марш в комнату. — Да не голоден я. — Тогда иди в комнату, ложится скоро, давай-давай. — Вроде ласково, но одновременно и приказным тоном мама отправила меня спать. Лёжа на своей обшарпанной кровати я лишь думал о том, как взрослые в очередной раз испортят праздник моей Нике. И с тяжким вздохом, я закрываю свои глаза. Хотелось бы, конечно, кому-то высказаться про свои проблемы, но друзей у меня нет, девушки тоже, а с Габри и Николь мы никогда не говорим об этом, всё-таки как-то не принято что-ли поднимать эту тему у нас. Проснувшись, мы все вручили общий подарок сестре. И так как финансы родителей не позволяли подарить стоящий её подарок, они купили ей дешевый торт с этими уебищными невкусными фруктами, а также какую-то книженку, явно несоответствующая ее возрасту. Ника сказала что ей нравится и поблагодарила родителей. Но зайдя в нашу комнату слезы не заставили ждать, будто взрыв и она уткнулась в подушку Гэба вытирая о неё своё горе. Ведь Николь надеялась, что хотя-бы на её тринадцатилетие они подарят ей то, что она просила очень долгое время. Габри начал успокаивать Николь, и мы с ним начали переглядываться. Тут я улыбнулся и вынул из под кровати картонный праздничный пакет. — Мы долго откладывали деньги с обедов и Зонт даже нашёл подработку для этого. — сказал Гэб. Глаза моей сестры расширились. — О боже! О боже! О боже! Вы серьёзно купили мне тот микроскоп?! — Конечно! —Но он же такой дорогой! Я надеялась просто хотя-бы на бюджетненькую версию, она хоть и хуже , но зато не такая дорогая. Это вы сколько копили денег вообще?! О боже! О боже! Я так счастлива! Я готов был хоть каждые обеды пропускать. Нет! Целую вечность голодать, ради её счастливой улыбки. Габриэль и Николь — Вот мои лучики света в этой кромешной темноте. Но радость длилась не долго, ведь я услышал громкий хлопок входной двери. — Чёрт, они уже пришли. Ладно, Ник, сегодня спишь у нас. — Сказал мой брат. Он всего на год старше Николь, но уже намного более зрелый чем она, да что тут говорить, иногда он говорит более умные вещи чем я, а мне к слову 16, не сказал бы, что я считаю себя прям взрослым, но..... Вдруг к нам зашла мать, с просьбой поздороваться с гостями. Когда мы это сделали, я заметил мужчину, лет тридцати, которого ранее не замечал во время старых пьянок. "Ну и ладно", подумал я и отправился в комнату. Пока взрослые поздравляли именинницу. Я решил, что стоит вздремнуть на пару минут, и в итоге проснулся в 6 вечера. — Бля, бошка так болит... эх ладно. Сук, там опять они в говнину. Оглядев комнату я посмотрел на грустных младших, которые занимались своими делами. — Вам не будет страшно, если я схожу наружу, подышать. — Иди, мы запрем дверь или спрячемся в ванной. Может показаться, что это обычное дело, для нашей семьи, раз они так спокойно об этом говорят, но это не совсем правда, все же, будь это обыденностью, мы бы давно были на учёте у органов опеки. Просто нас с детства учила мама что делать в таких ситуациях. Поэтому это можно сравнить с обычными правилами безопасности, по типу не пихать пальцы в розетку. Я вышел из комнаты, на цыпочках, чтоб мать или отец не заметили. Проскользнул ко входу и взяв ключи от дома и свою ветровку, вышел в подъезд. И даже от туда было слышно хохот этих пьяниц. Уже стоя на улице, до меня дошло, что я забыл зажигалку. Я заметил курящего мужчину и подошёл к нему. — Извините, у вас зажигалки не найдётся? Я заметил, что это новый отцовский друг. — А папка твой знает, что ты куришь? — Ой! Простите, я просто, просто... эм нууу. — Да ладно, я не сдам тебе, больно надо. — С-спасибо. — Я улыбнулся. — А я то думал, что у Маку две дочери, пхпхпх. — Что?! — Возмущённо воскликнул я, поджигая сигарету. — Я шучу-шучу чувак. Прости Мальвина, больше не буду. Кстати, звать тебя хотя-бы как? Я пик. — Я-я Зонтик. А почему в не там? — Я указал на нашу квартиру. — Я не особо люблю пить в компании, да и тем более в таких количествах. Мужчина оставил довольно хорошее впечатление о себе. И внешность у него хоть и была грозной, но при этом и приятной. Мы начали болтать о том о сём и я начал рассказывать о семье, о проблемах, о тупых одноклассниках и подлых учителях. Впервые за много лет, я могу довериться кому-то. Я открыл небольшую пачку сухариков (конечно же предложив своему собеседнику) — Оу, я не буду благодарю. Я случайно подавился и он протянул мне бутылку с водой. — Спасибо. После я начал говорить про что-то, честно, уже не помню что. Но это не было так важно. В глазах начало мутнеть, уши заложило, и голова начала болеть. — П-пик, что было в бутылке? Сквозь плену я увидел лишь мягкую улыбку и то что он что-то говорит, но я уже не мог разобрать слова. Уже не знаю сколько прошло времени, но приоткрыв глаза я вижу своё оголенное тело, чувствую ужасную острую боль в пояснице. При этом шея болит и некоторые участки кожи ужасно щипят. Я вижу пару синяков и... блять... засосов. Я начал понимать что происходит, мне становится плохо и начинаю терять сознание. Помню флеш беками как меня ебет двое. Один выглядел достаточно зрело, а вот другой был тот самый Пик. И ещё я помню камеру, она была направлена на нас. Помню ещё как меня буквально втрахивали в рот, я помню этот отвратительный запах, я помню эту горькую вязкую хрень, я помню это. Я помню. Я ВСЕ ЭТО ПОМНЮ. Очнулся окончательно, я лишь на скамье, уже под утро. Слава богу одет. Рассвет был прекрасен. надеясь, что это был лишь сон, но когда я попытался встать. Боль пронзала меня. — Сук! — Я рухнул обратно, уже не сдерживая слез. Я начал рыдать. Нашла меня на скамье девушка, вроде из мусаров, но я был рад хоть кого-то встретить, кто мог хоть чем-либо помочь. — Мальчик, что с тобой? Где твои родители? – Черноволосая девушка была коротко обстриженна, выглядела мужественно прекрасно. Я не смог ей ничего ответить, лишь несколько что-то нечленораздельное. Ей пришлось отвезти меня в участок и на удивление она смогла вытащить из меня номер родителей. — Пожалуйста, пусть приедет моя мать. — Я прошептал девушке. Она посмотрела на меня понимающе и с ноткой тоски, передав номер матери её коллеге – парень блондин с волосами до плеч, выглядел угрюмо, но можно было разглядеть разноцветные пятнышки гуаши, по которым было видна не одна попытка их стереть. В итоге родители забрали меня. Они не написали заявления, обосновывая тем, что это был папин друг, как он может сделать это? Это ведь предательство, и вообще, это я виноват, нечего из дома сбегать. Это я виноват? БЛЯТЬ ВЫ СЕРЬЁЗНО?! Родители не удосужились отвезти меня в больницу, боясь что органы здравоохранения могут разузнать причину посещения. И вот я стою в ванной и оттераю остатки пошлости, мочалкой я начал сдирать слой верхний плоти, что скорее является кожей. Но мне этого не достаточно, ведь я все ещё грязен, я все ещё отвратителен, мне нужно больше, ведь я должен стереть эту грязь. Я всё ещё грязен. Я всё ещё. Я всё. Я... Сколько бы он не мылся, он никогда не смоет эту грязь.