Не уходи

      Прежде чем он успел оттолкнуть руки, он услышал за спиной приглушённый прерывистый голос: «Не… уходи…»

Шэнь Цяо проснулся в одиночестве. Он чуть сдвинулся, устроив голову на соседней подушке, на мгновенье прикрыл глаза и позволил себе глубоко вдохнуть. Едва уловимый аромат жасмина и сандала, а еще тот особый, ни с чем не сравнимый запах, который заставлял его сердце сжиматься. Тело Шэнь Цяо еще полнилось сладкой истомой, и он не спешил разгонять кровь утренними упражнениями. Шэнь Цяо никогда не посмел бы признать это вслух, но втайне он любил хранить на теле следы ласк Янь Уши. Он встал, умылся и вышел из спальни как был: простоволосый и в небрежно накинутом поверх нижних одежд халате. — Я надеялся, что сумею победить твою привычку ложиться в час быка и вставать в час тигра, но похоже… Шэнь Цяо осёкся, чувствуя, как лицо и шею заливает нестерпимый жар, и поспешно запахнул на себе одежды. — Брат Бянь… — Уважаемый глава Шэнь, — старший ученик Янь Уши улыбнулся, не пряча глаз, и вежливо поклонился. — Прости, что потревожил тебя в столь ранний час. Я зашел передать учителю книги и донесения, которые он ждёт. Шэнь Цяо, одной рукой сжимая ворот халата, другой указал в сторону низкого столика. — Прошу, располагайся, я скажу служанке подать чай и еды. Глава Янь, кажется, отлучился, но наверняка скоро вернётся. Я… Мне придётся оставить тебя ненадолго. — Конечно. Благодарю главу Шэнь за любезность. Бянь Яньмэй с лёгкой улыбкой уселся за стол и принялся перебирать свитки, которые принёс. Они хорошо ладили с Шэнь Цяо, а потому Бянь Яньмэй не позволял себе насмехаться над избранником своего учителя или непочтительно его разглядывать, однако увидев пунцовое, будто пион, лицо даоса, он как никогда понимал желание главы Янь подтрунивать над ним. Палочка благовоний успела прогореть до конца, прежде чем Шэнь Цяо снова вышел из спальни, на этот раз тщательно одетый и с аккуратно собранными в пучок волосами. В обычной ситуации слуги помешали бы постороннему войти в личные покои главы, но старший ученик был доверенным лицом Янь Уши и обладал особыми привилегиями. Шэнь Цяо распорядился насчет еды и сел за стол, чтобы составить гостю компанию. — Надеюсь, всё благополучно, брат Бянь? — спросил он. — Глава Янь импульсивен, его желание посетить праздник в этом городе возникло так внезапно… Боюсь, это могло повлиять на ваши дела. — Глава Шэнь напрасно беспокоится, — Бянь Яньмэй снова улыбнулся. Шэнь Цяо хотел было заговорить, но передумал. Он уже просил ранее не называть его так формально, и Бянь Яньмэй прежде уважал его просьбу, но после сегодняшнего конфуза сокращать дистанцию не хотелось. Вероятно, это же и стало причиной, по которой сведущий в интригах старший ученик Хуаньюэ решил вернуться к титулам. — На самом деле, я догадываюсь, куда мог отлучиться учитель, — продолжал Бянь Яньмэй. — Сегодня похороны Ши Миюаня, учитель знал его. Он отправился сюда, как только до него дошла весть о смерти этого человека. — Боюсь, я с ним не знаком. Мог бы брат Бянь просветить этого бедного даоса? Бянь Яньмэй замялся. — Мне и самому мало что известно. Ши Миюань был учеником в Святом ордене, учитель познакомился с ним даже раньше, чем оставил Цуй Ювана и основал Хуаньюэ. Я не знаю, как этот человек связан с учителем, но мне было поручено время от времени устраивать на него покушения и вредить его делам от имени нашего ордена. Хотя он даже не успел сделать себе имя в цзянху и оставил путь совершенствования довольно молодым. Несколько лет он скрывался, а потом поселился в этом городе, женился и жил скромно, не проявляя интереса к боевым искусствам. Насколько я могу судить, домашние и слуги Ши Миюаня дрожат при одном упоминании имени учителя. Это всё, что я могу сказать, за остальным главе Шэнь лучше обратиться к учителю. Шэнь Цяо согласно кивнул и в который раз задумался, каким был Янь Уши в прошлом. Уже не Се Лин, ещё не могущественный глава секты. Юный дерзкий ученик А-Янь. *** Красавица в персиковых шелках переливчато рассмеялась. От одного звука ее голоса любой мужчина бросился бы к её ногам. Однако последовавшие за смехом слова совсем не вязались с образом хрупкой девы: — Я бы сказала, что у него просто не стоит на женщин, но до сих пор Янь Уши и ни с одним мужчиной не оказывался в постели дважды! Конечно, если не брать в расчёт учителя. — Шимэй, неужто жалеешь, что не тебе достались эти цветы? — усмехнулся её собеседник. Оба говоривших были молоды и красивы. В то время как девушка только недавно начала укладывать волосы во взрослую причёску, юноша уже вошёл в пору совершеннолетия, однако очертания его сохранили нежную мягкость. — О чём ты говоришь! — девушка фыркнула. — Как будто я не знаю, что учитель замучил бы меня до смерти, если бы я осмелилась. У этого поганца поразительные врождённые навыки, учитель… — Дин-шицзе слишком добра, так расхваливая навыки этого ученика, — прервал её кто-то. К беседующим подошли двое. Слова, которые привели девушку в такую ярость, что лицо её пошло алыми пятнами, принадлежали молодому человеку приблизительно шестнадцати лет. Он был высоким, статным и обладал исключительной красотой. Ясные глаза смотрели насмешливо и дерзко, а тонкие губы изгибались в презрительной усмешке. Он совершенно не выглядел польщённым похвалой. Его спутник был чуть ниже и на пару лет старше. Плавные, текучие жесты и персиковые глаза придавали тому сходство с диким котом. — Янь Уши! Ты… Девушка так и не нашла достаточных слов, чтобы выразить своё неудовольствие. Её собеседник меж тем приветствовал подошедших. — Ши-шисюн, Янь-шиди, вы вернулись. Как успехи? — Совсем неплохо, Хэ-шиди, мы разобрались с людьми, которые досаждали учителю, — откликнулся Ши Миюань и повернулся к Янь Уши. — Я пойду доложу о нашей работе, а ты подожди меня здесь и извинись перед Дин Нин. Он провёл ладонью вдоль предплечья молодого человека на прощанье и направился вглубь двора, к внутренним постройкам. Янь Уши скрестил руки на груди. — Я лишь поблагодарил шицзе за её доброту, — пожаловался он, трагически изогнув брови. — Не понимаю, за что на меня сердиться… — Лучше расскажи толком, как всё прошло, а то Ши-шисюн как всегда немногословен, — прервал его Хэ Ишивэнь, явно не желавший наблюдать развитие ссоры. — Разве кучка бесталанных отбросов могла что-то нам противопоставить? — Янь Уши пожал плечами. — Один так утомился, ублажая свою наложницу, что даже не проснулся, когда мы пришли. Второй куда-то спрятался, а вот семью с собой не взял, спешил, видимо. Мы выставили перед его воротами головы его старшего сына, невестки и внуков. Этот человек всё хвалился, что передаст дело достойному наследнику — уже нет. Третий потратился на охранные механизмы, но, похоже, его надули: мы с Миюанем могли бы обойти эти ловушки с завязанными глазами. Янь Уши говорил лениво и неспешно, всем видом выражая равнодушие, но на последних словах взгляд его невольно скользнул в сторону внутреннего двора, куда ушёл Ши Миюань. — Что ты его слушаешь, шисюн? — Дин Нин фыркнула. — Этот лис просто заимствовал силу тигра: Ши-шисюн справился бы и в одиночку, но теперь А-Яню тоже есть чем похвастаться. Так хочешь выслужиться перед учителем, чтобы он снова позволил тебе с ним совершенствоваться? — Так вот оно что! — Янь Уши рассмеялся. — Я всё думал, чем успел не угодить шицзе, а она просто напилась уксуса. Не волнуйся, Нин-Нин, я взял от учителя всё, что мне могло быть полезно, больше он мне не нужен. И уж тем более — для парного совершенствования. — Ну и дерзкий же у тебя язык, А-Янь! — хмыкнул Хэ Ишивэнь. — Хватит ли тебе духу повторить то же самое учителю в лицо? — А ты думаешь, какой могла быть причина тому, что старик вместо меня приблизил к себе шицзе, кроме вот этих самых слов? — как ни в чём не бывало ответил Янь Уши. Дин Нин разразилась бранью, а Хэ Ишивэнь только покачал головой. Он был одним из немногих в Ордене солнца и луны, кого Янь Уши хоть немного уважал, не считая, конечно же, Ши Миюаня. Хэ-шисюн обладал спокойным характером и острым умом, он не был расположен к склокам и мышиной возне, предпочитая играть по-крупному. Он выбрал нескольких старейшин и слуг, с которыми поддерживал хорошие отношения, чтобы позднее продвинуться за их счёт. При этом наблюдательность и хорошая память позволяли ему быстро замечать любые попытки ему навредить — и он безжалостно их пресекал. Янь Уши нечего было делить с Хэ Ишивэнем, поэтому он ограничивался в общении с ним лишь подобными беседами и периодическими поединками. Пока они беседовали, к ним подошёл слуга, сопровождавший совсем юную девушку, почти девочку. На вид ей было едва ли больше двенадцати лет, но изящество фигуры, белизна кожи и чёткие, будто штрих туши, брови позволяли предположить, какой дивный цветок распустится из этого бутона. На лице девочки застыло затравленное выражение, словно у загнанной лани. Её глаза были широко распахнуты, а пальцы нервно мяли края рукавов. Слуга поклонился ученикам. — Глава Цуй велел этому недостойному показать новой ученице территорию ордена и представить старшим братьям и сёстрам. На мгновение лицо Янь Уши потемнело, но он тут же вернул маску безразличия. Интересно, когда он сам в том же примерно возрасте плёлся за слугой по орденскому двору, бросая из-под чёлки угрюмые взгляды, его вид был таким же жалким? Янь Уши ослепительно улыбнулся и, шагнув вперёд, приподнял голову девочки за подбородок. — Ну и как же тебя зовут? Девочка сдавленно ахнула, уголки её глаз покраснели от непролитых слёз. Слуга поспешил ответить за неё: — Её имя — Юань Жань, но учителю оно не понравилось, поэтому он решил, что отныне её будут звать Юань Сюсю. Глаза девочки, ледяные омуты, затягивали Янь Уши, он почувствовал, как сердце его покрывается горьким пеплом. «Я буду приглядывать за тобой, не дам тебя в обиду!» Слова уже готовы были сорваться с его губ, но он тяжело сглотнул, заталкивая их поглубже. Нельзя обещать того, что не сможешь выполнить. Мы все приходим в этот мир одинокими. Борись или умри. Те люди, которые беспечно обещали ему самому любовь и защиту, давно умерли, бросили его, не сдержав слова. Если девочка не научится справляться сама, какой от неё толк? Он выпустил лицо Юань Сюсю и отвернулся, спрятав руки в рукава. Вперёд выступил Хэ Ишивэнь, чтобы приветствовать новенькую и представить ей остальных учеников. Когда с формальностями было покончено, слуга увёл девочку дальше. Янь Уши заметил, каким напряжённым взглядом провожала её Дин Нин, и не удержался от издёвки: — Похоже, час, когда учитель отлучит тебя от спальни, очень близок. Он не ожидал того, с какой горечью прозвучат эти слова, но Дин Нин ничего не заметила. Она услышала лишь насмешку над своим статусом и мгновенно разъярилась. — Янь Уши, белоглазый волк, думаешь, раз Ши-шисюн тебя приласкал, тебе теперь всё сойдёт с рук? Посмотрим, как ты запоёшь, когда он с тобой наиграется! — Ты полагаешь, мои навыки улучшаются так быстро за счёт парного совершенствования? — Янь Уши рассмеялся. — Я не ты, шицзэ, я провожу куда больше времени за тренировками со своим мечом, чем за полировкой чужих. — Сейчас посмотрим, чего стоят твои тренировки! — Дин Нин взмахнула рукавами. — Может, в другой раз, шимэй? — раздался вкрадчивый голос. Девушка сразу стихла, на месте лесного пожара затрепетал нежный огонёк лампады. Ши Миюань подошёл ближе, встал рядом с Янь Уши. — Я оставил вас совсем ненадолго, а вы… — пожурил он. — Давай спустимся в город, Волчонок? Учитель остался доволен и отпустил нас до конца дня. Орден солнца и луны располагался рядом с крупным городом, поэтому адептам было доступно множество удовольствий: изысканные блюда, красивые женщины, иноземные диковинки, редкие травы и вина, всевозможные увеселения — всё, что могли пожелать двое молодых людей, вернувшихся с утомительного задания. Честно признаться, Янь Уши предпочитал именно такие поручения — просто кого-нибудь убить. Шпионить ему было невыносимо скучно, а ублажать днями напролёт вельмож с потными ладонями, чтобы те посодействовали благу ордена, было попросту противно. Убийство же позволяло проявить навыки боевого мастерства, особенно если противник попадался умелый. Янь Уши вальяжно шёл вдоль торговых лавок, заложив руки за спину, бок о бок со своим шисюном, рукава их одежд соприкасались. Ши Миюань купил палочку засахаренных фруктов. — Хочешь? — он протянул угощение Янь Уши. — Я что, ребёнок? — усмехнулся тот. — Ешь сам, мне нравится, когда у тебя сладкие губы. Ши Миюань с показным старанием облизал ягоды — и Янь Уши поцеловал его прямо посреди улицы, совершенно не заботясь о мнении толпы. Молодые заклинатели не стали сворачивать ни в игорный дом, ни в весенний, а вместо этого устроились на своём любимом постоялом дворе. Здесь подавали тушёную свинину, которую любил Ши Миюань, и прекрасно готовили кошачьи ушки. — С твоей стороны неосмотрительно дразнить Дин Нин, — заметил Ши Миюань, когда слуга удалился, расставив на столе блюда. — Она мелочна и коварна, кто знает, сколько яда по поводу тебя она успеет влить в уши учителю. Всем известно, что сразу после практики парного совершенствования сердце учителя смягчается. — Сердце? — Янь Уши расхохотался так громко, что в его сторону обернулись другие посетители. — Миюань, с чего ты взял, что у старика есть сердце? Да оно давно сгнило, как изъеденное червями яблоко. Если учителя хорошенько ублажить, у него размягчаются мозги, это точно, но он бы не смог так долго управлять орденом, если бы верил каждой шлюхе. Не волнуйся. Я уверен, Цуй Юван охотнее прислушается к твоим словам о том, чего я стою, чем к жалобам шицзе. Ши Миюань покачал головой, провёл пальцами по щеке Янь Уши. — Как был диким волчонком, так и остался, — со смехом сказал он. Они ели, флиртовали и болтали о пустяках. С Ши Миюанем было легко. Янь Уши не обманывался на его счёт: их союз не был особенным или предначертанным небесами. Как и все в ордене, Ши Миюань искал возможности укрепить свои позиции и развить навыки. Он заметил врождённый потенциал Янь Уши и не преминул им воспользоваться, но, в отличие от остальных, не маскировал свои намерения приторной лестью и не смотрел на партнёра как на вещь. Кажется, ему и правда доставляло удовольствие проводить время в компании Янь Уши. Пожалуй, их можно было бы назвать… союзниками? Ко всему прочему Ши Миюань был хорош собой, умён, хитёр и весьма искусен как в бою, так и в постели. Янь Уши старательно демонстрировал всё мастерство, которым овладел за время практик с учителем, но всё равно довольно часто обнаруживал, как Ши Миюань ненавязчиво направляет и наставляет его. Удивительное дело, это не казалось унизительным, наоборот — было интересно и… очень приятно. Восторг желанного единения не походил ни на что иное. Рассудок, замутненный афродизиаком, не мог бы воспринять ту же гамму чувств, и уж точно это было совсем не похоже на то, когда тебя держат силой. На мгновение перед мысленным взором Янь Уши возникло лицо новенькой шимэй. Как там её звали? Он тут же выкинул эти мысли из головы. Взяв пару кувшинов вина, молодые люди пошли назад, в сторону ордена, но не стали подниматься к воротам, а с полпути свернули на заросшее глициниями плато. Янь Уши облюбовал это место давным давно, ещё в первый свой год в ордене. Он сбегал сюда, чтобы побыть в одиночестве, залечить синяки, залатать одежду, но в основном затем, чтобы просто посмотреть на огромный равнодушный мир внизу, который продолжал жить и дышать, не обращая внимания на горести маленького мальчика. Была пора цветения, и тяжелые лиловые кисти распространяли густой аромат. Заклинатели устроились на траве, Янь Уши распечатал кувшин и сделал глоток. — Неплохо. Как оно называется? — «Слёзы речной феи». Я знал, что тебе понравится. Ши Миюань забрал кувшин и приложил к губам точно тем местом, которого касались губы Янь Уши. Тот вообще-то не любил делить с кем-то посуду, но сейчас ему было плевать. — Я так и не поблагодарил тебя, Волчонок. Если бы ты не оттолкнул меня тогда от ловушки, я бы лишился ноги. Спасибо, — негромко сказал Ши Миюань, возвращая кувшин. — Забудь. Что бы я делал с тобой безногим? Считай, я позаботился о себе, — скривился Янь Уши и отпил ещё вина. Они сидели плечом к плечу на траве, любуясь луной, изящной и тонкой, как хорошая шутка. Внизу мерцал огнями город, а над головами качались облака из глициний. — Знаешь, учитель расспрашивал меня о книгах, которые мы нашли у тех троих заговорщиков, — как бы между прочим бросил Ши Миюань, поудобнее устраивая голову на плече Янь Уши. Тот неопределенно хмыкнул. Цуй Юван не посвятил его лично в эту часть работы, но Ши Миюань почти сразу, как они отправились выполнять поручение, всё ему рассказал. На самом деле эти люди должны были умереть не потому, что оскорбили учителя, а из-за обладания сведениями о сокровищнице старой династии. У каждого из них была часть книги, и тот, кто соберёт их все, найдёт в тексте подсказки о пути к сокровищам. — Он разве не получил, что хотел? — лениво спросил Янь Уши. — Или ему не хватило ума разгадать шифр? — Получил. Но он также спросил меня, что стало с прочими книгами этих людей. Я сказал, что всё сгорело. Ши Миюань изогнулся и взглянул в лицо Янь Уши. Тот спокойно встретил его взгляд, улыбнулся и протянул кувшин. — Так и есть. — Неужели? — Ну, не считая пары книжонок, которые я прихватил для развлекательного чтения. Старику они всё равно не понравились бы. Конечно, если бы Янь Уши мог сам отправиться в древнюю сокровищницу и забрать трактаты об утраченных боевых техниках себе, он бы так и сделал, но на текущем уровне бросить прямой вызов Цуй Ювану было равносильно самоубийству. Что не мешало ему совершенствоваться и искать другие пути стать сильнее. Разыскивая книги с шифром, он наткнулся на письма и бухгалтерские ведомости и без долгих раздумий сунул их в рукав. — Я тоже подумал, что незачем зря тревожить учителя, — со вздохом откликнулся Ши Миюань. — Интересное хоть чтиво? — Не оторваться! — усмехнулся Янь Уши. — С этими записями при желании можно прищемить хвост половине купцов и чиновников в стране. Пригодится, если я соберусь однажды основать свой орден. — О-о, уважаемый глава Янь, вы позволите этому ничтожному присоединиться к вам? — с наигранным почтением протянул Ши Миюань. — Только если сумеешь выбить меч у меня из рук. — А как насчёт поцелуя? — Так даже лучше! Они целовались и катались по траве, как молодые звери. Янь Уши не удержался, зарычал и укусил Ши Миюаня в основание шеи. Тот вздрогнул и прерывисто вздохнул. — Обожаю твой дикий нрав, Волчонок. Смешно, но всегда равнодушному к мнению других Янь Уши нравились похвалы Ши Миюаня. Они ласкали, словно теплые ладони, заставляя сердце биться быстрее. Здесь и сейчас ему нравилось в этом человеке всё. То, как раскраснелись от вина его щёки. То, как лунное серебро вплеталось в пряди волос. Нравились тонкие губы, совсем не похожие на девичьи. Нравилось, как этот гордый, сильный человек с готовностью падал в объятья, покорно раскрывался навстречу. Через несколько месяцев Цуй Юван дал ученикам новое задание. В Цзянкане семья Хуан устраивала большой приём, где выступали знаменитые музыканты и даже, по слухам, иноземные танцоры. Молодым заклинателям полагалось тайно проникнуть в поместье Хуан и выкрасть из кабинета хозяина позолоченную статуэтку феникса. Ловкие юноши без труда пробрались мимо стражи и отыскали нужную комнату. — На путь до Цзянкана больше сил ушло, — вполголоса проворчал Янь Уши. Ши Миюань знаком велел ему не шуметь и принялся осматривать полки. Янь Уши перебирал вещи в сундуке. Глава семьи Хуан был богат и вёл дела со многими влиятельными людьми Южной Лян, им попалось много редкостей, но ничего даже отдалённо не напоминало статуэтку феникса. — Поймаем кого-нибудь из слуг и допросим, — шёпотом предложил Ши Миюань. Янь Уши покачал головой. Он не отказал себе в удовольствии прижаться вплотную к к своему шисюну и зашептал ему прямо в ухо: — Я поболтал с одним купцом, который часто тут гостит, он сказал, старый Хуан любит проводить время в павильоне за бамбуковой рощей. Давай сперва поищем там. — Что за купец? Где ты его нашёл? В ответ Янь Уши только усмехнулся и поцеловал Ши Миюаня в висок. Выкраденные несколько месяцев назад деловые письма и долговые расписки уже доказали свою полезность. Молодые люди плавно выскользнули в окно и при помощи цингуна побежали в сторону павильона. Он оказался скромным и почти не освещался, при этом неподалеку прогуливалось сразу несколько охранников. — Плохо, что света нет, — задумчиво проговорил Ши Миюань. — Возможно, они ждут кого-то вроде нас. — Так не будем оскорблять хозяев невниманием, — беззаботно откликнулся Янь Уши. Они тихо избавились от пары охранников, затащили тела в павильон и принялись осматриваться. Было заметно, что владельцу нравилось это место. Здесь стоял большой удобный стол с дорогим набором для письма, вдоль стен располагались стеллажи, заставленные книгами и статуэтками из дерева и нефрита. Тут и там стояли цветы, а дальнюю стену украшал большой расписной веер. Какое-то время юноши осматривались, пока Ши Миюань не заметил нечто странное в резном узоре на полке. Он нажал на одну из деталей — и с тихим щелчком отворилась потайная ниша. С победным видом юноша извлек оттуда золотого феникса. — А вот и припозднившиеся хозяева пришли нас поприветствовать, — проговорил Янь Уши, вытаскивая из ножен Тайхуа Цзянь. Только теперь Ши Миюань расслышал снаружи тихие шаги. В павильон вошли несколько бойцов. Среди них была одна женщина, которая выделялась своей статью и ледяным спокойствием. — Ты ведь бродячая заклинательница? Сколько семья Хуан заплатила тебе за охрану? — спросил Янь Уши. — Достаточно, чтобы я выполнила работу, — равнодушно ответила та. Начался бой. Наемница не спешила нападать, предоставляя эту возможность людям поместья. Только когда Янь Уши уложил двоих, она вступила в схватку. — У тебя неплохие навыки, — заметила женщина. — Опыта поменьше, чем у твоего приятеля, но ты мог бы далеко пойти. — А вот ты явно за свою жизнь немногого добилась, — парировал Янь Уши. Его противница только усмехнулась. Как бы ни был дерзок молодой заклинатель, он явно уступал женщине в силе. Ни одна из его атак не достигла цели. Женщина изгибалась подобно иве, и острие меча каждый раз не доставало её на цунь. Ее стиль напоминал танец снежинок во время метели: вот они невесомо парят в воздухе, а вот — закручиваются ледяным вихрем, скользят по мёрзлой земле, обжигают щёки. По сравнению с этим, стиль Ордена солнца и луны, до этого казавшийся Янь Уши быстрым и ловким, выглядел тяжеловесно. В глубине павильона Ши Миюань сражался с оставшимися двумя стражниками. Одного он сумел прикончить, а вот второй оказался довольно умелым бойцом: постоянно заставляя отступать и менять позицию, этот стражник мешал Ши Миюаню сконцентрироваться — и вот один из ударов достиг цели. Янь Уши услышал вскрик и невольно обернулся. Он увидел, как напитывается кровью рукав Ши Миюаня, однако сделать ничего не мог: женщина мгновенно перешла в атаку, и он не успел увернуться. В мгновения, подобные этому, разум Янь Уши становился особенно ясным. Словно до того он смотрел на красавицу через вуаль, а близость смерти позволяла сорвать её и взглянуть в лицо без помех. Юноша был только на четвертой стадии «Фундаментальных записей феникса-цилиня» и многое в учении ещё не понимал, но сейчас от того, сумеет ли он вспомнить, как противостоять изворотливым противникам, зависела его жизнь и, пожалуй, жизнь Ши Миюаня. Янь Уши краем глаза видел, что его шисюна продолжают теснить. Снаружи, меж тем, слышались отдалённый шум и крики. Похоже, их битва всполошила поместье. В ушах стоял звон от сталкивающихся клинков, раненый бок немилосердно болел, в воздухе стоял тяжёлый запах свежей крови — Янь Уши почувствовал, как внутри зарождается пламя. Он не впервые испытывал это чувство, будто там, под рёбрами, расправлял крылья могучий феникс. Однако до сих пор ему не удавалось ухватить его, выпустить птицу на волю. Цуй Юван считал, что юноша находится на пороге прорыва, но помогать пока не спешил. Сейчас, кажется, только на огненных крыльях феникса они могли бы выбраться из этого павильона. Янь Уши отпустил свой разум и позволил пробуждающейся силе вести его. Техника его меча неуловимо изменилась — и этого хватило, чтобы выиграть несколько мгновений. Воспользовавшись цингуном, юноша подпрыгнул и нанес удар по потолочной балке. Крыша павильона начала рушиться. — Миюань, бежим! Янь Уши первым вскочил на крышу. Женщина не последовала за ним, а переключилась на Ши Миюаня. Тот едва успел вздохнуть после того, как наконец-то победил своего противника, и ему тут же вновь пришлось защищаться. Ши Миюань бросился наружу, женщина — за ним. — Ты дерёшься со мной! — Янь Уши мгновенно вступил в схватку. — Меня на вас обоих хватит, — усмехнулась женщина. Им повезло: сломанная крыша павильона не выдержала троих. Уклоняясь от очередного удара, женщина неудачно сделала шаг, и её нога провалилась, застряла в дыре. Молодые заклинатели сломя голову побежали прочь из поместья. Слишком далеко они не продвинулись. Спустя какой-то час Янь Уши понял, что он не в состоянии ехать верхом. Они с Ши Миюанем вдвоём сидели на одном коне, потому что сам Янь Уши не мог сейчас удержаться в седле. Но даже так он то и дело впадал в забытье и норовил соскользнуть вниз. — А-Янь, не спи, у меня рука ранена, я тебя не удержу, — несколько раз говорил ему Ши Миюань. Наконец он решил, что так продолжаться не может, завёл коня поглубже в кленовую рощу и помог Янь Уши спуститься. Тот без сил растянулся на опавшей листве. Стояла осень, багряные клёны уже облетали, и в свете луны красные листья напоминали запёкшуюся кровь. Феникс в груди уснул, спрятал голову под крыло, и на тело горой навалилась усталость. Щеки коснулась холодная ладонь, Янь Уши замычал от удовольствия. — Живой ещё, хорошо, — деловито сказал Ши Миюань и поднёс что-то к его губам. — Давай, глотай, это лекарство. Сейчас дам фляжку с водой. Янь Уши покорно проглотил таблетку и заставил себя открыть глаза. Ши Миюань распустил ему пояс и распахнул верхнюю одежду, чтобы лучше рассмотреть рану. — Выглядит скверно, — не стал скрывать Ши Миюань. — Сделаем вот что. Я поеду вперёд, вроде здесь недалеко деревенька. Я возьму там повозку и вернусь за тобой, отвезу тебя к лекарю. Янь Уши яростно замотал головой. Он хотел возразить, но не смог ничего сказать: горло вдруг заполнила густая кровь. Лекарству полагалось действовать совсем иначе. Уже в полузабытьи Янь Уши почувствовал, что Ши Миюань шарит у него за пазухой и в рукавах. — Что… ты делаешь? — Ничего, ничего. Я думал, может, у тебя тоже есть при себе лекарство. В общем, лежи, не шевелись, я скоро. Юноша поднялся, и Янь Уши из последних сил вцепился в полы его одежд. — Нет. Постой. Не… уходи… Ши Миюань так за ним и не вернулся. *** Шэнь Цяо с удовольствием вдохнул прохладный воздух осенней ночи. После наполненного людьми зала, где густо смешались ароматы духов, благовоний и изысканных блюд, даже запахи торговой улицы казались освежающими. — Янь Уши, почему ты хмуришься? — спросил он своего спутника и не удержался от того, чтобы слегка его поддразнить: — Не ты ли три дня к ряду уговаривал меня пойти в весенний дом, чтобы послушать иноземную певицу? Почему же ты ушёл после первой же песни? Мне показалось, она и впрямь пела изысканно и необычно. — Она, может, и была неплоха, — Янь Уши хмыкнул, — а вот заведение никуда не годится. Этот достопочтенный заплатил за отдельную ложу, чтобы насладиться вином и пением в компании А-Цяо, без посторонних. А хозяйке вздумалось установить по другую сторону сцены точно такую же ложу. Да люди там даже не взглянули ни разу на женщин вокруг, весь вечер смотрели только на тебя. Как это можно было терпеть? Шэнь Цяо улыбнулся. Было уже темно и народу на улице почти не осталось. Даос сжал пальцами ладонь Янь Уши, пряча нежность под широкими рукавами. — Давай найдём другое занятие, чтобы тебя развлечь. Они прогулялись по рынку, но Янь Уши ничего не пришлось по душе. Сладости он счёл детской забавой, серебряные заколки для волос назвал жалкой поделкой, недостойной украшать его А-Цяо. И только торговец вином вызвал у него небольшой интерес. Шэнь Цяо плохо переносил спиртное и избегал его, но сегодня решил сделать исключение. Янь Уши купил кувшин «Слёз речной феи», и они направились в сторону поместья Се. В этот раз глава Янь выбрал кружную дорогу, но Шэнь Цяо не спорил и просто наслаждался прогулкой. Неожиданно они прошли мимо дома, столбы перед которым были обвязаны траурными лентами. С того утреннего разговора с Бянь Яньмэем прошло уже два дня. После Янь Уши подтвердил, что в самом деле наблюдал за похоронной церемонией Ши Миюаня, но Шэнь Цяо тогда не решился его расспрашивать. Он и теперь некоторое время собирался с духом, прежде чем заговорить. — Янь Уши, тот покойный, Ши Миюань, что он был за человек? Его спутник ответил не сразу. — Когда-то он был моим… шисюном. Как оказалось, он доносил на меня учителю, а однажды попытался по его приказу отравить, но, как видишь, не преуспел. — А ты сохранил ему жизнь, но заставил дрожать изо дня в день, ожидая твоего возмездия, — Шэнь Цяо покачал головой. — Тебе его жаль? А-Цяо, он не был хорошим человеком и не стоит твоей жалости. — Это уже не имеет значения, он умер. Что бы ни произошло между вами, ничего уже не исправить. Остаётся либо копить ненависть, либо забыть. Янь Уши снова долго молчал, Шэнь Цяо решил даже, что он ничего не ответит, как вдруг тот кивнул и сказал: — Да, пожалуй, пришло время забыть. Я думал, чтобы разрубить узел в своём сердце, мне нужно увидеть этого человека в последний раз, но оказалось, что узел развяжется сам, когда его коснутся руки моего А-Цяо. Янь Уши поймал ладонь Шэнь Цяо и поднёс к губам, даже в полумраке было заметно, как покраснело у того лицо. — Признаться, я бы хотел знать больше о том, как ты жил, — еле слышно пробормотал даос. Янь Уши перебирал его пальцы, не спеша отпускать. — Это не слишком увлекательная история, но, может, однажды ты её услышишь. Если пробудешь рядом достаточно долго. — Хорошо, — просто ответил Шэнь Цяо. — Хорошо… — эхом отозвался Янь Уши. — Будь рядом. Не уходи.

***

Спасибо всем, кто прочитал :) 1. «Ложиться в час быка и вставать в час тигра» — ложиться в 2 ночи и вставать в 4 утра 2. «Девушка только недавно начала укладывать волосы во взрослую причёску, юноша уже вошёл в пору совершеннолетия» — девушке 16 лет, а юноше 20 лет 3. «Вёл дела со многими влиятельными людьми Южной Лян» — если верить вики и фанатскому таймлайну, в то время, когда Янь Уши было 16, на месте Южной Чень была Южная Лян