Телохранитель

Днём я делала себе свежевыжатый апельсиновый сок на кухне. Хоть база и пряталась в глуши, вдали от цивилизации, здесь исправно пополнялись все запасы. Еда, фрукты, горячая вода из душа. И даже больше. Например — ноутбук последней модели, с которого я собиралась смотреть с Гоустом фильмы, пока он восстанавливается; новый айфон взамен того, что я потеряла в джунглях; наушники; а ещё гриль, на котором Прайс жарил стейки с хороший кирпич (а мясо сейчас тоже недешёвое). На фоне всего этого мой недавний наезд на недофинансирование выглядел, мягко говоря, неубедительным. Когда Киган зашёл на кухню, он был без маски. Я узнала его по этим удивительным глазам и парфюму. Загорелое лицо, резкие скулы, густые чёрные брови, чёткий изгиб губ и та особая гармония мужской красоты, которая притягивает взгляд, даже если стараешься не смотреть. Он что-то увлеченно писал в телефоне, с улыбкой на губах. Такая улыбка бывает только у мужчины, который очень влюблён. — Киган, а давно вы с Саймоном служите вместе? — спросила я. — Прилично, — коротко ответил он, скользнув по мне быстрым взглядом и тут же вернув внимание к экрану телефона. Повисла пауза, в которую Киган быстро перебирая большими пальцами, дописал сообщение и отправил его, после чего убрал телефон в задний карман джинс. Я точно знала: с той, кому он писал, я бы точно не выдержала конкуренции в приоритетах. Теперь он был посвободнее, и я решила воспользоваться моментом. — Составишь мне компанию? — спросила я, присаживаясь за стол. — А чего лицо такое хитрое? — У меня на нём всё написано что ли? — Ага, крупным шрифтом, — он улыбнулся, открывая холодильник. Достал пакет молока, потом шейкер из шкафчика. — Так что ты хотела? — Порасспрашивать тебя о вашей работе в спецназе. Я ровным счётом ничего про это не знаю. Для меня это дебри дремучие. И я подумала, что ты бы мне мог рассказать обо всём… Уж больно интересно, — говорила я, глядя на то, как он насыпает в шейкер три щедрые ложки протеина с горкой и заливает молоком. Ну да, этим огромным мужчинам нужен свой объём белка, чтобы поддерживать массу. Он выгнул бровь, болтая в руке шейкер. Но не высокомерно, а со взглядом оценивающим, будто он не ожидал, что спрошу. — Ну так, расскажешь? — я невинно отпила сок через трубочку. — А к Гоусту почему с этим не обратишься? Я поставила стаканчик на стол и сделала глубокий вдох. — Потому что Гоуст смотрит на меня, как на свою женщину. Он защищает меня от всего, что может напугать или оставить во мне ненужные страхи. Поэтому не скажет. Где-то сгладит, где-то замолчит, что-то превратит в полуправду, чтобы я жила в безопасной картине мира. И, возможно, для него это и есть любовь — прятать меня от того, что может ранить и напугать. Но ведь любая история, даже самая страшная, — часть целого. А мне нужно понять всё, без субъективных поправок. Ведь если вырезать куски, меняется смысл. Верно? А я хочу знать его жизнь такой, какая она есть. Потому что только видя всё, я смогу понять, через что он мог пройти, что в нём на самом деле живёт, и что в нём держит меня, — выдала я как на духу. Киган не ожидал от меня такого «па» — даже шейкерить перестал и сел за стол напротив. — С чего начнём? — С самого начала. — Давай. — Кто вас финансирует? Откуда у вас деньги? — По-всякому. Частные контракты, корпорации, банки, иногда правительства через подставных. Бывает и… серый бизнес. — Платят много? Он едва заметно кивнул. — Мы идём туда, куда другие не сунутся. — Дорогие… — Да. — Скидки даёте? — Нет. — Это просто прекрасно. А что вы делаете на миссиях? Ну, прям конкретно. — Конкретика, Аврора, зависит от миссии, — Киган отпил белковый коктейль и откинулся на спинку стула, понимая, что этот разговор не будет коротким. — Иногда мы обеспечиваем периметр. Иногда эвакуируем людей. Иногда просто держим точку и следим, чтобы никто туда не сунулся. Бывает — просто едем вместе с колонной, чтобы её не трогали. — Страшно… — я поёжилась, представляя моего любимого под прицелом врагов. — К этому привыкаешь. — Но как это всё работает? — не унималась я. — Вот вы приезжаете на миссию… и что дальше? Кто всем командует? — Как в любой системе, у нас есть структура. Есть командир группы — он принимает финальные решения. — Прайс? Киган кивнул и продолжил: — Ни один нормальный выезд не бывает хаотичным. В группе обычно пять-шесть человек. У каждого — своя роль: стрелок, медик, радист, сапёр, снайпер, водитель. Иногда — специалист по связи или по взлому. Всё зависит от задачи. — А ты кто? Киган сдержанно улыбнулся. — Универсал. Всё по чуть-чуть, но в основном — прикрытие. Иногда веду переговоры, если никто не понимает наш язык. — Вы заставляете людей говорить по-английски? Его губы очень медленно растянулись в холодную улыбку. — Мы заставляем понимать любой язык, на котором говорим мы. — А-а… то есть ты имеешь в виду… — пытки. — Да. — Понятно. Жуть. Нет, действительно. Было в этом что-то поистине жуткое. Вот они — обычные люди. Сидят напротив, разговаривают, заботятся. Имеют такие красивые глаза, как у Кигана, например — в обрамлении ресниц, не хуже, чем у Кендалл Дженнер в рекламе новой туши (и у Кигана, и у Гоуста были ресницы на зависть всем девушкам). А на самом деле, это опаснейшие церберы, которые на миссиях хладнокровно убивают, ломают, допрашивают… Сегодня на Кигане была простая синяя кофта и джинсы. С виду — обычный человек без формы и маски. Всё что выдавало в нём военного — поджарое тело и выправка, выбитая годами. — Вы же не всегда работаете в камуфляже? — Нет, если работаем в городе. Это не кино. — Сколько ты зарабатываешь? — Зачем тебе это? — Практический интерес. Я буду обеспечивать супруга или он меня? — Уверен, обеспечивать Гоуста тебе не придётся. Я втянула в себя остатки сока вместе с косточками на дне, оставаясь довольной ответом. — А вы когда-нибудь работали против своей страны? — Следующий вопрос. — Хорошо, я поняла. Вы — не армия. У вас частная военная компания. А как же тогда устав? — Не армия, но если кто-то не слушает приказы — погибает не только он, но и остальные. Поэтому дисциплина внутренняя. Ты не под страхом устава. Ты под страхом того, что из-за твоей ошибки кто-то не вернётся. Это сильнее. — Вот уж правда… — я осунулась и отвела взгляд. Показалось даже, что в пустыне за окном сгущаются тучи, до того мне стало не по себе. — На своей работе вы всегда живёте на грани со смертью. У вас нет гарантий, что миссия закончится успешно и вы вернётесь домой к своим близким. Мужчина скупо кивнул. — Это так. И больше всего это даже беспокоит не нас, а тех, кто нас ждёт. — К этому тоже можно привыкнуть? К этому страху… что твой мужчина, возможно, больше никогда не вернётся? — в горле перехватило от этой мысли. — Аврора, хэй, — мягко произнёс Киган, возвращая меня из моих туч обратно к себе. — Не накручивай себя. Да, риск есть всегда, но мы работаем не в одиночку. Каждый прикрывает спину другого. Мы проходим через такое, что у обычного человека волосы бы поседели разом, и всё равно возвращаемся. Знаешь почему? Потому что рядом лучшие из лучших. Он чуть улыбнулся: — И Гоуст… он вообще из другой лиги. Самый первоклассный солдат из всех, кого я встречал. Выдержка, реакция, голова на плечах (чаще всего) — и, что главное, он никогда не бросает своих. Лично меня он вытаскивал из-под пуль больше раз, чем я готов признаться. И всё же он не закончил свои слова чем-то в духе: «Так что не переживай. Он вернётся к тебе всегда и при любых обстоятельствах». Потому что не хотел врать. — И вы не можете отказаться? Не работать военными… — в моём вопросе сквозила такая едкая надежда, что аж внутри всё сжалось. — И можем, и не можем, — Киган чуть повёл плечом. — Теоретически — да, практически… большинство из нас не знают, что с собой делать без этого. Мы выточены под совсем другую жизнь: чёткие приказы, задачи, постоянная готовность к угрозе. Здесь всё просто — есть цель, есть способ её выполнить. А на гражданке всё размыто, слишком много нам чуждого... И ещё… у многих внутри сидит страх — что без этого адреналина, без войны, мы просто перестанем быть теми, кем являемся. Конечно, нет. Всё это — часть их сути. Война и есть Гоуст. Как у Терминатора обязательно должна быть миссия — без неё машина не работает. — Я тебя не утомила? Киган Росс рассмеялся: казалось, его смутил мой вопрос. — Неа. Чувствую себя, как дома. Что там, что ты здесь вопросы задаете так, будто пулями стреляете. Девочкам всё интересно. Так он с той девушкой живёт. У них должно быть, всё серьезно* Несколько мгновений я сидела в своих мыслях, а Киган пил протеин, давая мне время всё переварить. — Меня кое-что терзает… — Выкладывай. — Вот ты спокойно снял маску, показал своё лицо, когда потребность в конфиденциальности отпала. А Гоуст… — Так и не снял маску перед тобой, — закончил он за меня, нахмурившись. Это явно его озадачило. Я покачала головой и стыдливо отвела взгляд. — Он снимал маску. Но лица я так и не увидела. Только его часть. Киган смотрел мне в глаза, между его бровей легла складка. — Ты что-то хочешь сказать? — Если тебе станет легче, он ни перед кем не поднимал маску. Никто не видел его лица. Даже когда по лицу попадает, он зашивает себя сам. Кэрри этого не касается. — Киган, что должно было произойти с человеком, я имею в виду, что он должен был пройти, чтобы Саймон носил маски не снимая? Что с ним сделали в плену? Киган втянул в себя воздух, отвёл взгляд, и когда снова посмотрел на меня, его голубые глаза стали холодными, как вода в проруби. — Такое, от чего перестаёшь быть человеком… и учишься прятать то, что осталось. Аврора, я не могу сказать тебе больше. Сам знаю лишь половину. Об этом должен рассказать тебе Гоуст… если захочет. Тишина между нами затрепетала холодными мурашками между лопаток. — Он же… не совсем нормальный, — прошептала я. И тут же спохватилась: — Самый лучший, и я его люблю, — быстро поправила себя, — но иногда с ним очень сложно. Я его не понимаю. Иногда он бывает… ну, жутковатым. — В каком смысле? — Киган резко подался вперёд. — В смысле что… Ну…. — в нём живут двое. Слова застряли в горле. А такое вообще можно говорить его коллегам? Вдруг его спишут и определят в психушку — и Гоуст больше не будет служить? Что выбрать: спросить прямо и, возможно, лишить Гоуста любимой работы (что тоже неплохо), или промолчать и всё выяснить самой? — Ну… эта маска. Иногда она меня пугает, особенно ночью, когда переворачиваюсь на бок и вижу этот череп. Не мог маску посимпатичнее выбрать что-ли? Котика Хэллоу Китти. Придётся всё узнавать самой. — Хэллоу… Китти? — повторил за мной Киган, прищурившись. — Не знаешь, что это? — Нет. — Ставлю не зачёт твоей даме сердца, Киган. Как она тебя не просветила? Это же целая фандомная ниша — розовый котик с ушками. Модная штука. Лицо Кигана на пару секунд застыло в идеальном покер-фейсе, а потом он расхохотался, откинувшись на спинку стула. — Райли с ушками, — он блеснул белыми зубами. — Я бы поглядел, честное слово. — Я бы тоже. Я дождалась, пока он выдохнет, и сказала, что хочу задать последний вопрос. Он поднял шейкер: мол, валяй. — Киган, кто подарил тебе этот парфюм? Мама? Подружка? — Жена. Ауч. — Ну что, моё интервью закончено? — подмигнул он, вставая из-за стола. — Хочу подразмяться. Была в нашем спортзале? — Нет. Времени у меня тут не особо много, — я всегда с Гоустом. — Хочешь пойти? Форма у тебя есть? Можно что-то одолжить у Кэрри… — заботливо начал он. — Мне надо возвращаться к Гоусту. Но я только глазком посмотрю как вы там занимаетесь. — Посмотришь, как потные спецназовцы тянут железо? Что в этом интересного? Всё. — Дообедаю с вами, подожди, — я наскоро намазала булочку джемом и последовала за Киганом по коридору. Спортзал на базе оказался небольшим, но современным. По-настоящему мужской: блины, гири, гантели, стойки с штангами. Никаких постеров со «100 поз йоги» и мантрами про внутренний дзен. Только хардкор. Киган вернулся из раздевалки в майке и шортах, блеснув рельефными мышцами. Включил беговую дорожку на сто километров в час, для разогрева. Через пару минут моих наблюдений за этой быстрой ланью к нам подошёл Прайс с Соупом, а следом и Кёниг. Все учтиво и тепло со мной поздоровались, за исключением великана. После чего капитан с Соупом двинулись к весам. Я устроилась на краю скамьи, неспешно доедая свою душистую булочку. Кёниг встал у зеркала, разминая плечи. Серая майка обтягивала его невероятные по масштабу плечи, а снайперский колпак был, как всегда, на голове, но сейчас ещё и придавлен чёрной кепкой с козырьком. Он стянул майку, нагнулся (я, естественно, успела оценить его задницу), взял с пола скакалку и... ох, ахринеть. Он начал прыгать. Ровно, ритмично, идеально. Всё тело работало как единое целое — мышцы перекатывались под кожей. Но самое… впечатляющее — даже не грудь и не руки. А то, что у него происходило в районе вот этих шорт. Потому что член — совершенно реальный, увесистый, чертовски огромный — начал подпрыгивать вместе с ним. Да. Именно так. Как добросовестный участник тренировки, он тоже включился в процесс. Подпрыгивал и опускался в такт движениям, создавая собственный ритм. Мягкий, но бесстыдно очевидный. Я уставилась. Это не просто член. Это отдельный персонаж. Может, даже с австрийским акцентом. Зер гуд. И кажется, я даже почувствовала вкус австрийской колбаски на языке. Остальные мужчины не обращали на это шоу ни малейшего внимания, занятые своим делом. — Соуп, подстрахуй, — попросил Прайс, укладываясь спиной на скамью под гриф штанги с блинами по краям. Он взялся за гриф и начал жать от груди вес, который, будь он упав на меня, вдавил бы в пол раз пять — если не насмерть. Булочка была доедена как раз к тому моменту, когда Кёниг прошёл мимо меня, и я инстинктивно чуть отползла на скамейке назад. — Не бойся его, — тихо сказал мне Соуп, присаживаясь рядом. С Прайсом они уже закончили. На шее у Соупа висело мокрое полотенце; он провёл им по голове, стряхивая капли. — Он живёт на базе? — спросила я, искренне не понимая, способен ли он вообще существовать вне её. Тут ведь мало того, что капюшон на голове, так ещё и он социофоб. Жёсткий социофоб. — Нет, конечно, — Соуп отпил воды из бутылки. — У него есть дом, и он вполне счастлив в отношениях. Ого. Так все парни разобраны, получается. — Она тоже из ОТГ. — Его женщина? — Да, она из наших. Так Карлитоз был прав! Они служат вместе с женщинами. Наверняка они ещё и симпатичные, как Кэрри. Мне это не нравилось. Я ужасно ревновала Гоуста. — Значит, у вас есть женщины в отряде. — Да. — И много? — Всего одна. Что, ревнуешь? — Соуп прищурился, закручивая крышку на бутылке. Я фыркнула. — Ещё чего. И затем тихо проговорила вслух: — И как Кёниг может быть в отношениях? Ведь у него же… — конский член. — … колпак на голове. — как он вообще помещается в женщину? — А у Гоуста маска и что? Вам это помешало? У него большой, но не конский. — Не помешало, так то. — Ну вот. Мой новый айфон завибрировал в глубоком кармане медицинских брюк. Я достала телефон, смахнула блокировку и увидела сообщение: «3… 2… 1…» — от Гоуста. Я улыбнулась и ответила: «Дальше идёт ноль. Мы на уроке арифметики?» «Я иду тебя искать». «Ой, я бегу! Будь на месте, пожалуйстаааа!» — добавила в конце бегущие смайлики и поспешно поднялась со скамьи, не замечая ехидных смешков Соупа.